Мистер Неси-Кофе и мистер На-Все-Руки

РАЙМОНД КАРВЕР

МИСТЕР НЕСИ-КОФЕ И МИСТЕР НА-ВСЕ-РУКИ

Повидал я всякого. Собирался к матери, пожить несколько дней. Но только забрался на верхнюю площадку лестницы, вижу - она на диване целуется с мужчиной. Стояло лето. Двери настежь. Молотил телевизор. Вот такое я, например, повидал.

Моей матери 65. Она ходит в клуб холостяков. Все равно, тяжело. Я стоял, держась за перила, и смотрел, как ее целует мужчина. Она тоже его целовала, и молотил телевизор.

Рекомендуем почитать

РАЙМОНД КАРВЕР

БЕСЕДКА

Утром она мне наливает виски на живот и слизывает. А после обеда пытается выброситься из окна.

Я ей: Холли, сколько можно? Хватит уже.

Сидим на диване в одном из верхних "люксов". Свободных номеров сколько угодно - выбирай любой. Но нам был нужен "люкс", чтоб можно было ходить и разговаривать.

Поэтому закрыли мы контору мотеля в это утро и пошли наверх, в "люкс".

Она мне: Дуэйн, это меня убивает.

РАЙМОНД КАРВЕР

КУЛЁЧКИ

Октябрь, хмурый день. Из окна моей гостиницы этот среднезападный город просматривается слишком хорошо. Я вижу, как загораются огни в зданиях, как из высоких труб толстыми клубами поднимается дым. Хоть бы не видеть всего этого.

Я хочу передать историю, которую мне рассказал мой отец в прошлом году, когда я заезжал в Сакраменто. Историю о событиях, в которых он участвовал за два года до того, как они с моей матерью развелись.

Раймонд Карвер

ВАННА

В субботу после обеда мать заехала в кондитерскую торгового центра. Просмотрев каталог с фотографиями тортов, она выбрала для сына шоколадный, любимый. Он был украшен космическим кораблем на стартовой площадке под пригоршней белых звезд. На борту корабля зеленым будет написано "Скотти", как название.

Кондитер глубокомысленно слушал, как мать рассказывала, что Скотти исполняется восемь. Он был уже в годах, этот кондитер в забавном фартуке: этакая громоздкая штуковина, лямки проходят по бокам, охватывают спину и снова перехлестываются на животе, завязанные огромным узлом. Слушая женщину, он не переставал вытирать фартуком руки. Его влажные глаза следили за ее губами, пока она разглядывала образцы и говорила.

РАЙМОНД КАРВЕР

ВИДОИСКАТЕЛЬ

Безрукий позвонил мне в дверь, чтобы продать мне фотографию моего дома. Если б не хромированные крюки - обычный на вид мужик, в районе пятидесяти.

- Как вы потеряли руки? - спросил я после того, когда он сказал, зачем пришел.

- Это другая история, - ответил он. - Так будете брать карточку или нет?

- Зайдите, - сказал я. - Я только что кофе сделал.

К тому же, я только сделал желе. Но безрукому про это не сказал.

Раймонд Карвер

Третье, что свело в могилу моего отца

Я вам скажу, что моего отца свело в могилу. Третье - это Лопух, то, что Лопух умер. Первое, конечно, - Пёрл-Харбор. Второе - переезд на ферму моего деда под Венатчи. Там-то отец и окончил свои дни, хотя, видно, они и так уже были сочтены.

За смерть Лопуха мой отец винил лопуховскую жену. Потом он в этом винил рыбу. И в конце концов винил себя, потому что сам показал Лопуху объявление на задней обложке "Полей и Ручьев": "доставка живого черного окуня в любую точку США".

Раймонд Карвер

Популярная механика

Чуть пораньше в тот день начал таять снег. Потёки грязной воды бежали по невысокому окошечку, выходящему на задний двор. С другой стороны дома шелестели шинами по такой жиже машины - на улице темнело. Но темнело и в доме.

Он был в спальне - запихивал шмутки в чемодан, когда она вошла.

- Очень рада, что ты уходишь! Очень рада, что ты уходишь! - сказала она. - Ты слышал!

Он продолжал складывать вещи в чемодан.

РАЙМОНД КАРВЕР

СКАЖИ ЖЕНЩИНАМ, ЧТО МЫ УХОДИМ

Билл Джеймисон с Джерри Робертсом всегда были закадычными друзьями. Оба выросли в южном районе возле старой базарной площади, вместе ходили в начальные классы, в среднюю школу, потом в колледж Эйзенхауэра, там выбрали сколько можно было общих предметов. Носили по очереди одни и те же рубахи и свитера, штаны на клепках, кадрили и отшивали одних и тех же девчонок - что уже было в порядке вещей.

Раймонд Карвер

КОЕ-ЧТО НАПОСЛЕДОК

Максин, жена ЛД, выгнала его из дома как-то вечером, когда пришла с работы и увидела, как тот, пьяный, донимает Рэю, их пятнадцатилетнюю дочь. ЛД и Рэя сидели на кухне за столом и спорили. Максин даже не успела снять пальто и положить сумочку.

Рэя сказала:

- Мам, скажи ему. Скажи ему, что мы говорили.

ЛД повертел в руке стакан, но пить не стал. Максин сверлила его яростным взглядом.

Другие книги автора Раймонд Карвер

Раймонд Карвер, один из самых читаемых в последние десятилетия американских писателей, незадолго до конца своей короткой жизни любил говорить: «Я счастливый человек. Мне удалось прожить две жизни.» Карвер приводил при этом точную дату завершения своей «первой» жизни и начала «второй»: 2 июня 1977 года.

День этот для Карвера был одновременно страшным и знаменательным. 2 июня 1977 года Раймонд Карвер, уже сравнительно известный поэт и писатель, после очередного запоя впал в состояние мозговой комы: «Я словно очутился на дне очень глубокого колодца,» — вспоминал он позднее. Врачам удалось вернуть Карвера к жизни, а он с того дня ни разу не выпил ни капли спиртного.

На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифоньере, рядом с двумя подушками. А в общем-то все почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.

Его сторона, ее сторона.

Он поразмышлял над этим, потягивая виски.

Шифоньер стоял в нескольких шагах от кровати, в ногах. Сегодня утром он вытряхнул все из его ящиков в картонные коробки, и коробки теперь стояли в гостиной. Переносной обогреватель - возле шифоньера. Ротанговое кресло с подушечкой ручной работы в изножье кровати. Алюминиевый набор кухонной мебели занимал часть проезда. Желтая муслиновая скатерть - великоватая, дареная свисала со стола. На столе стоял горшок с цветком, коробка со столовым серебром и проигрыватель, тоже дареные. Большой подвесной телевизор отдыхал на кофейном столике, а в нескольких шагах от него располагались диван и торшер. Письменный стол подпирал гаражную дверь. На нем поместилась кое-какая утварь, стенные часы и два офорта в рамах. Коробка со стаканами, чашками, тарелками, каждый предмет тщательно завернут в газету, тоже стояла в проезде. Сегодня с утра он выгреб все из шкафов, и теперь весь скарб был выставлен на двор, кроме трех коробок в комнате. Он протянул удлинитель и подключил все. Вещи работали не хуже, чем дома.

Раймонд Карвер

Куда девается вся джинса

В уши Эдит Пэкер были вставлены наушники, она курила одну из мужниных сигарет.

Телевизор работал без звука, а она сидела на диване, подобрав под себя ноги, и листала журнал. Джеймс Пэкер вышел из гостевой, переделанной им под кабинет, и Эдит Пэкер вытащила проводок из уха. Она вытянула вперед одну ногу и пошевелила пальцами в знак приветствия.

Он сказал:

- Мы идем или как?

РАЙМОНД КАРВЕР

СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР

Возле дома стояла машина Веры, других не было, и Берт поблагодарил за это Бога.

Он въехал в проезд и остановился возле пирога, который вчера уронил. Пирог по-прежнему валялся на асфальте - перевернутая алюминиевая тарелочка в нимбе из тыквенной начинки. Первый день после Рождества.

На Рождество он приезжал навестить жену и детей. Вера его предупредила заранее.

Дала полный расклад. Заявила ему, что он должен уехать к шести, потому что ее друг со своими детьми приезжает на ужин.

Раймонд Карвер

Хоть иголки собирай

Я была в постели, когда услышала стук калитки. Прислушалась. Больше ничего не слышно. Но я же слышала. Попыталась растолкать Клифа. Тот спал без задних ног.

Тогда встала сама и пошла к окну. Над горами, окружающими город, висела огромная луна. Белая лунища, вся в шрамах. У любой бестолочи хватило бы фантазии вообразить, что это лицо.

Светила она так, что все во дворе было видно - стулья садовые, иву, веревку бельевую между столбов, петуньи, заборы, расхристанную калитку.

Раймонд Карвер

ЧТО НЕ ТАНЦУЕТЕ?

На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифонере, рядом с двумя подушками. А в общем-то всч почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.

Его сторона, ее сторона.

Он поразмышлял над этим, потягивая виски.

Шифонер стоял в нескольких шагах от кровати, в ногах. Сегодня утром он вытряхнул все из его ящиков в картонные коробки, и коробки теперь стояли в гостиной. Переносной обогреватель - возле шифонера. Ротанговое кресло с подушечкой ручной работы в изножье кровати. Алюминиевый набор кухонной мебели занимал часть проезда. Желтая муслиновая скатерть - великоватая, дареная свисала со стола. На столе стоял горшок с цветком, коробка со столовым серебром и проигрыватель, тоже дареные. Большой подвесной телевизор отдыхал на кофейном столике, а в нескольких шагах от него располагались диван и торшер. Письменный стол подпирал гаражную дверь. На нем поместилась кое-какая утварь, стенные часы и два офорта в рамах. Коробка со стаканами, чашками, тарелками, каждый предмет тщательно завернут в газету, тоже стояла в проезде. Сегодня с утра он выгреб все из шкафов, и теперь весь скарб был выставлен на двор, кроме трех коробок в комнате. Он протянул удлинитель и подключил все. Вещи работали не хуже, чем дома.

Раймонд Карвер

К НЕМУ ВСЕ ПРИСТАЛО

Она в Милане на рождественские и хочет знать, как было, когда она была маленькой.

Расскажи, просит она. Расскажи, как было, когда я была маленькая. Она цедит "стредж" и не спускает с него глаз.

Она классная, стройная, привлекательная девушка, приспособленная к жизни от и до.

Это было давно. Это было двадцать лет назад, говорит он.

Ты же можешь вспомнить, говорит она. Давай.

В данный сборник (оказавшийся последним), Карвер включил 37 рассказов, в которых сплавлены воедино горечь и нежность, ирония и сочувствие, сдержанность и горячность. А главное, чувствуется глубокое понимание тех, о ком он пишет. Его герои совсем не похожи на героев, это обычные люди, со слабостями и подчас пагубными привычками, но они необыкновенно живые и обаятельные, и так похожи на любого из нас.

Популярные книги в жанре Современная проза

Нина Горланова

Вечер с прототипом

Рассказы

От автора

Лет десять тому назад Маша Арбатова спросила меня: "Вижу, что ты больше всего любишь Пермь - уже завещала свой скелет краеведческому музею?".

А теперь я думаю, что больше всего люблю - свободу!

На выборах в Думу я голосовала за СПС, но случилось то, что случилось. После подведения итогов я потеряла сон.

Неужели Россия опять скатится к тоталитаризму?

Нина Горланова

ЗАКАЖИТЕ МОЛЕБЕН ПРОСИТЕЛЬНЫЙ

Закажите молебен просительный.

- Это стихи? - спросила Вера Михайловна.

- Это совет, как выйти замуж, - ответила Елена. - Нужно заказать молебен просительный о создании семьи. Вы ведь крещеная? Я сама четыре года назад заказывала...

- И что? А, да, у вас уже дети.

- Которые шляпу не дают носить.

- Почему?

- А как вы думаете? Они же маленькие, все время нужно наклоняться...

Нина Горланова

Записки из мешка

22.01.01. Вчера была Оля Березина с Алешей. Я о дороговизне лекарств.

Оля: "Я себя один раз вывела из молекулярного полураспада своими остротами! Надо чаще встречаться!"

- Оля, ты так говоришь... я ведь еще не совсем в распаде, я даже помню, что Александр Второй дал волю крестьянам в 1861 году.

Алеша: - 19-го декабря.

Я: - Ну и к тому же в конце концов надо все равно от чего-то и умереть.

Горлова Надежда

Мои сны глазами очевидцев

Посвящается Олегу Карлову, лучшему другу, лучшему музыканту, автору этого заглавия.

Я стала спать, когда мы расстались. Сон мой лучший любовник. Он побеждает страдание дня, правда, иногда заменяя его другим, но кошмар отвлекающее средство, горчичник для расстроенного мозга. Из панциря моего постельного белья я, как устрица из раковины, смотрю на громаду неба, которая стоит за окном, у меня в ногах. Синее небо белого дня, это воплощение жизни хочет выпить, вытянуть меня из моей постели. Но я закрываю глаза, и погружаюсь в те глубины, куда дневной свет проникает рассеянным и преломленным: он сломлен и обессилен.

Богумил Грабал

ПРЕКРАСНЫЕ МГНОВЕНИЯ ПЕЧАЛИ

Перевод с чешского Сергея Скорвида

Осенью, по субботам и воскресеньям, гремели охотничьи ружья. И когда я прибегал из школы домой, то, ослепленный сентябрьским солнцем, падал в темном коридоре, споткнувшись о груду куропаток или зайцев. Это трактирщики, которым отец составлял налоговые отчеты, отдаривались дичью. Матушка подвешивала зайцев под балками на чердаке, а куропаток в кладовой, всех головами вниз. И только после того как из заячьих носов начинала капать кровь, а из куропаток сыпаться черви, матушка снимала их и разделывала. Все мы, и особенно наши гости из городка, с нетерпением ждали пира. Матушка укладывала куропаток в большую посудину и запекала их со шпиком и разными пряностями. На огромной сковороде помещались восемь куропаток, и вечером вся наша казенная квартира вкусно пахла; даже отец ел запеченных куропаток, а это говорило о многом. Ну, и гости, конечно... хотя я и знал каждого из них, все-таки для меня они были гости. Они всегда хвалили у нас то, что и так восхваляло само себя. Они пили отличное пиво, которое и не могло быть иным, потому как приносилось прямо из подвала, но главное, что ели и пили они на дармовщинку. Я сидел и медленно жевал, а когда кто-нибудь из гостей брал очередную куропатку, я смотрел на нее, и гость всякий раз смеялся, тем громче, чем больше я был опечален. Но матушка спасала положение... с каким же удовольствием она ела! Разрезав куропатку и положив в рот первый кусок, она внезапно вскакивала, и принималась кричать, и выбегала во двор, и носилась там, и вопила, задрав голову к небу, так что гости пугались, что она проглотила косточку, но когда наставала очередь третьей куропатки и гости понимали, что это матушкина обедня за хорошую куропатку, они начинали смеяться, они подходили к окну с запеченными птицами в руках, и кусали их, и радовались точно так же, как матушка, которая тем временем, вернувшись к столу, вгрызалась в мясо, макая кусочки куропатки в соус и по-детски облизывая их. Все это она проделывала потому, что любила поесть, но главное потому, что обожала устраивать представления, причем не только на любительской сцене нашего городка, но и просто так, в повседневной жизни... она не могла обойтись без представлений! И отец хорошо это знал и внутренне вечно терзался, но, как и я, молчал, ведь все равно ничего нельзя было поделать, потому что такой уж наша матушка уродилась, а кроме того, будь матушка иной, у нас царила бы вечная скука, потому что папаша без конца читал роман "У съестной лавки", и никому не удавалось переубедить его, что тот несчастный лабазник -- вовсе не он. Глотнув пива, матушка, с кружкой в руке, отводила вторую руку назад, словно удерживая равновесие -- точь-в-точь как на рекламной картинке хорошего пива... однако этого ей было мало. Выпив половину поллитровой кружки, она вдруг вскакивала, отставляла кружку, и опять выбегала во двор, и кричала, обращаясь к небу, что ей очень нравится пиво, а потом она возвращалась домой, подсаживалась к столу и колотила по нему кулаками до тех пор, пока не опорожняла кружку. А иной раз, когда на улице шел дождь, а матушке приходились по вкусу и еда и питье, она опять же вскакивала и давала нам с отцом такого тумака в спину, как если бы мы поперхнулись костью... она, бывало, и гостей била, и все смеялись, так что пиво или еда попадали им не в то горло и матушке приходилось колошматить их по спине, чтобы кусок выскочил наконец из давящегося рта. Нынче же вечером, когда матушка положила себе третью куропатку и как раз собиралась выбежать за дверь, она внезапно застыла на пороге, прижав руку к жирным губам.

Богумил Грабал

Волшебная флейта

Перевод с чешского Сергея Скорвида

Горящий горящий горящий

О Господи Ты выхватишь меня

О Господи Ты выхватишь

горящий

Т.С.Элиот, "Бесплодная земля"

Иногда, когда я встаю, когда возвращаюсь к жизни от обморочного сна, у меня вызывает боль вся моя комната, моя конура, больно бывает даже от вида из окна -- дети идут в школу, люди идут за покупками, и каждый знает, куда идти, один я не знаю, куда податься; я тупо одеваюсь, пошатываясь и подскакивая на одной ноге, потом, натянув брюки, плетусь бриться; уже много лет я во время бритья не смотрюсь в зеркало, я бреюсь впотьмах или из-за угла: сижу на стуле в коридоре, а штепсель в ванной, я не хочу больше себя видеть, мое отражение в зеркале тоже болит, в своих глазах я замечаю следы вчерашнего хмеля, я даже не завтракаю, разве что так, кофе с сигаретой, и вот я опираюсь о стол -- при этом у меня иной раз подламываются руки -- и повторяю про себя: Грабал, Грабал, Богумил Грабал, так-то ты победил, достиг глубочайшей опустошенности, как учил твой Лао-цзы; я достиг ее -- и у меня все болит, мне причиняет боль даже дорожка к автобусной остановке, как и сам автобус, я виновато прячу глаза, боясь взглянуть в лицо людям, временами я протягиваю руки и подставляю свои запястья, чтобы кто-нибудь арестовал меня и отвел в участок, поскольку я чувствую вину даже из-за моего уже вовсе не шумного одиночества, мне причиняет боль не только эскалатор, уносящий меня вниз, в адскую бездну, но и взгляды людей, поднимающихся наверх, потому что любому из них есть куда идти, а я достиг глубочайшей опустошенности и не знаю, куда податься. Я сознаю это, но меня спасают мои дети, дачные кошки, которые ждут меня, они -- мои дети, и вот я уже еду под землей, подземка тоже доставляет мне боль, кто-то поднимается наверх, кто-то спускается вниз, стоя на месте, я же потом поднимаюсь пешком по лестнице, в буфете на Флоренце виновато покупаю четыре жареные куриные грудки, виновато отсчитываю деньги и вижу, как у меня трясутся руки, ведь кур я покупаю для кошек, тогда как где-то в Африке голодают дети. У меня вызывают боль даже этот буфет на Флоренце и оживленная магистраль с едущими во встречных направлениях грузовиками и легковыми машинами, каждый водитель знает, куда ехать, один я не знаю, хотя где-то за городом меня ждет моя последняя надежда, последний стимул к жизни -- кошечки, замирающие в страхе: вдруг я не приеду, что тогда с ними будет, кто их накормит, кто погладит; да, мои киски любят меня, хотя меня мучит не только моя спальня, но и весь этот город, в котором я живу, да и весь этот мир, ибо под утро меня посещают некие существа, которые мне не то чтобы незнакомы, скорее наоборот; они медленно, но верно поднимаются по эскалатору моей души, и при этом все отчетливее обозначаются их лица и некоторые страшные события, как если бы это был портрет или фильм, документальный фильм о том, как я, бывало, безумно любил и как я предавал. И вот так я продолжаю мой внутренний монолог, впрочем, нет, я уже не веду разговор сам с собой, я стою как будто перед судьей на допросе, и все, что я когда-либо сказал или сделал, обращается против меня, с этого момента и то, о чем я невольно думал, против меня. Как часто я перехожу на красный свет, прямо сквозь поток автомобилей, однако, как я ни задумчив, при мне всегда мой ангел-хранитель, и он, мой ангелочек, хочет, чтобы я еще пожил на этом свете, чтобы я достиг своего дна, опустился еще на один этаж ниже, туда, где укрываются самые тяжкие угрызения совести, из-за чего во мне и отзывается болью весь мир, и даже сам мой ангел; не раз я уже порывался выброситься с шестого этажа, из своей квартиры, где меня мучит каждая комната, но ангел в последний момент всегда спасает меня, втаскивая обратно, так же как моего Франца Кафку, который тоже хотел выброситься с шестого этажа, из "Мэзон Оппельт", оттуда, куда вход со Староместской площади, вот только пан доктор Кафка упал бы за углом, на Парижской, его, наверное, тоже больно ранил мир и вся его жизнь.

Алексей Грякалов

Здесь никто не правит

РАССКАЗ

А правит кто? Цари иль сам народ?

Они номады. Здесь никто не правит.

Еврипид. Киклоп.

Эписодий первый

Отсоветовали возвращаться....

Он никогда не думал о своей фамилии много - знал, что есть библейские корни, вспоминал для чего-то волхва Симона, но говорить об этом не говорил, да ведь никто и не спрашивал. Раньше еще любил подглядывать в свое прошлое прижимался лицом в сумеречном начале или конце дня к собственной тропке, будто нюхал следы, а теперь перестал. Думать - работа для дураков, что надумаешь, не исполнится, а то, чего не знаешь, накатит волной, собьет, объегорит или посмеется: понял, ты понял, умный?

Гpознов Александp

Тишина

Рассказ тpетий. - "Любовь"

Зима. Февpаль. Холодно. Мёpтвый леденящий ветеp бьёт в лицо холодными льдинками, соpвавшимися с веток деpевьев. Снег. Вчеpа шёл снег, неживой пелeной убивающей небо.Снег это лишь слёзы неба. Слёзы замёpшие от лжи и обмана, от всей ненависти людей.Они подхватываются ветpом ,pазнося печальную весть по миpу. Холодно. А лишь недавно Святой Валентин топил своим добpым взглядом лёд. Лёд в сеpдцах людей , лёд на мёpтвых московских улицах. Золотое солнце своим обманчивом видом заставляло таять снег , утопающий в леденящей воде. Пусть лишь на час, пусть лишь на мгновенье, люди увидели пpиближенье весны. Весна - колыбель пpиpоды, солнечная и pадостная поpа. Ты так близка, что уже виден подол твоего яpкого зелёного платья. Ты так близка, но между нами стена - это вpемя, бесконечное и неумолимое. Вpемя - самое доpогое на нашей земле, а вpемя жизни ещё доpоже. Hо надо отбpосить пустые иллюзии, отмахнуться от ненастоящего. Сейчас зима, сейчас пpосто ХОЛОДHО. Алексей шёл по улице, как всегда, сунув pуки в каpман и печально опустив голову. Зимнее солнце ,отpажаясь от белого снега, беспощадно слепило глаза. о ему было всё pавно. Алексей думал только о ней. О той, с котоpой он был так счастлив. О той, котоpую любил. Hо была ли это любовь? Есть ли она вообще на земле? - он сомневался. Когда нежный голос звал к себе ,он сомневался. Когда холодные pуки касались его pук, он сомневался. Когда сладкие губы ласкали его губы, он сомневался. Всё было хоpошо, нет - всё было пpосто великолепно, но он сомневался. Всё было настолько хоpошо , что пpосто не могло быть pеальностью. Кpистина + Лёша = Любовь - веpтелось у него в голове. Hет, любовь лишь детские сказочки, любви нет. И он в это повеpил. Он отбpосил мечту, мечту о вечном счастье, мечту о вечной любви. Он окунулся в омут пpавды, в омут pеальности, настоящей как он сам. Он увидел ту pеальность котоpая была не зpима никому. У него было всё и он лишился этого в один миг. Последний pаз Алексей видел Кpистину на pождество. Это было pождество новых чувств, новых уже более pеальных иллюзий. Тогда он пpосто сказал "Пока", pазвеpнулся и ушёл.Ушёл без повода, ушёл без мысли. Пpосто взял и ушёл. А она начала искать подвох, начала сомневаться, пеpестала веpить. А ведь веpа, это та нить котоpая их деpжала. Пpошло уже больше месяца и Алексей шёл к ней, пpосто шёл. Ему хотелось одного, ему хотелось лишь увидеть это лицо, сказать лишь одно слово "Пpости". Это ведь так пpосто, но нет, каменная стена леденящего ветpа стояла между ними. Вот и знакомый дом, у котоpого он так часто ждал Кpисти. Вот и гpязная лестница по котоpой они так pезво поднимались. Четвёpтый этаж. Алексей вспомнил жаp её поцелуев, так согpевавших его в этом месте. Кваpтиpа №12. "Ещё бы на один больше" - глупые пpедpассудки. Звонок. ет никого. Ещё - молчанье, тишина. Леша посмотpел в окно. Светило солнце и лишь колыхающиеся деpевья напоминали о сильном ветpе. о вдpуг он увидел Кpистину, увидел её в месте с дpугим. Они, не спеша вошли в подъезд , а Леша поднялся тем вpеменем на этаж выше. Он слышал спокойный pазговоp, pазбавляемый звонким смехом Кpистины. Она говоpила долго. И казалось что этот ад никогда не кончиться. Алексей взял на себя смелость спуститься ниже и уже визуально наблюдать за пpоисходящим. Тот, дpугой, деpжал Кpисти за pуку и нашептывал о чём-то возвышённом, о чём-то лживым и туманном. Потом он сладостно поцеловал Кpистину в её нежную pуку и начал спускаться по лестнице. Хлопнула двеpь, чеpез несколько секунд дpугая. А Алексей так и не pешился зайти. На следующее утpо он звонил Кpисти но она ничего не хотела знать. Вскоpе, тот дpугой, бpосил Кpистину и она осталась одна. о Алексей так к ней никогда не веpнулся. И лишь ужасные шpамы на pуках напоминают ему о пеpвой любви. А есть ли она любовь? Есть ли она на земле? И поздним вечеpом, возвpащаясь с pаботы, Алексей идёт по паpку и задаёт себе эти вопpосы. Он не ждёт ответа и лишь тишина отвечает ему, утопая в песни деpевьев...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Раймонд Карвер

Покой

Я зашел постричься. Уже сидел в кресле. А наискосок от меня, вдоль стенки, ждали еще трое мужчин. Двоих я раньше не видел. Но у третьего лицо было знакомое, хотя и не вспоминалось, откуда. Я все поглядывал на него, пока парикмахер колдовал над моей головой. Мужчина ковырял во рту зубочисткой. Здоровенный мужик, волосы короткие, волнистые. И вдруг он мне увиделся: в форме, фуражка, зоркие маленькие глазки обшаривают холл банка.

Раймонд Карвер

Самые мелкие мелочи

Я уже легла, когда услышала ворота. Я прислушалась. Больше ни звука. Но этот я услышала. Попробовала разбудить Клиффа. Он лежал в отрубе. Поэтому я встала и подошла к окну. Большая луна разлаталась по горам, окружавшим город. Белая такая, вся в шрамах. Любому остолопу на ней лицо примерещится.

Света было достаточно, чтобы я осмотрела весь двор - шезлонги, иву, бельевую веревку между столбов, петунии, изгороди, широко открытые ворота.

РАЙМОНД КАРВЕР

СТОЛЬКО ВОДЫ ТАК БЛИЗКО ОТ ДОМА

Мой муж ест с аппетитом. Но не думаю, что он и впрямь голоден. Он ждет, локти на столе, и взгляд уперт куда-то в другой конец комнаты. Он смотрит на меня и смотрит мимо. Вытирает рот салфеткой. Пожимает плечами и продолжает есть.

- Что ты на меня уставилась? - говорит он. - В чем дело? - говорит он и кладет вилку.

- Я уставилась? - спрашиваю я и качаю головой.

Звонит телефон.

Карышев В. М.

Сильвестр: версия адвоката

Анонс

Слава одного из крупнейших мафиозных авторитетов Москвы - Сильвестра (в миру Сергея Тимофеева) поистине бежала впереди него. Все началось с установления бандитских "крыш" над кооперативными ларьками в Орехове-Борисове, затем он стал одним из самых влиятельных "крестных отцов" московской мафии. Подчинив мощнейшие преступные кланы, он по-настоящему занялся бизнесом. Так каков же был этот человек" Благодаря чему удалось ему стать едва не во главе всей преступной Москвы? Что двигало им в его опасной преступной деятельности? Известный адвокат Валерий Карышев пытается ответить на эти и многие другие вопросы в своей новой книге.