Миссия

Алексей Лебедев

МИССИЯ

Не знаю с чего начать, а времени осталось совсем мало.

Фиолетовое небо наливается пурпуром. Близится красный час.

В тот же час, но, кажется, сотни циклов назад, я смотрело, как сгущается туман над Кругом Рождения и, сложив крылья, молилось Единому за всех приходящих в мир.

А когда туман рассеялся, и крики новорожденных разорвали тревожное молчание, двое из семерых оказались уродами. У одного крылья вывернуты под невозможным углом, у другого - неправильной формы голова свернута набок, а вместо ножек болтаются культи.

Другие книги автора Алексей Викторович Лебедев

Я, Лебедев Алексей Викторович, родился в 1971 году в г. Москве. В 1988 году закончил среднюю школу N 1121 г. Москвы с серебряной медалью.

В 1988-89 годах работал в Научно-Исследовательском Вычислительном Центре МГУ. В 1989 году поступил на механико-математический факультет МГУ (отделение математики) и в 1994 окончил его с красным дипломом. В 1994 году поступил в аспирантуру (кафедра теории вероятностей), где и учусь в настоящее время. В 1995-96 годах параллельно преподавал в Московском Институте-Интернате для инвалидов.

Древние боги чем-то похожи на политиков.

Во времена, когда всё спокойно и стабильно, о них забывают, казалось бы, напрочь, и сами имена их стираются из памяти… но стоит только пошатнуться устоявшемуся миропорядку, как Великие Древние, забытые, но никуда не исчезнувшие, вновь являются, чтобы вербовать новых сторонников…

Лавкрафтианская мифология неисчерпаема, и нет ничего удивительного в том, что продолжатели традиции Лавкрафта поныне обращаются к ней.

В этой книге представлены рассказы Алексея Лебедева из сборников "Возвращение в Аркхэм" и "Легенды Сумерек"…

А. Лебедев бережно относится к творчеству Г. Ф. Лавкрафта, скрупулёзно следуя стилю Мастера, но при этом во многих рассказах привносит в канон лавкрафтианской прозы элементы, свойственные НАУЧНОЙ фантастике в традиционном её понимании, и этот симбиоз, надо признать, смотрится достаточно свежо и оригинально на фоне сонма опусов, в которых нет ничего, кроме изрядно надоевших «ужасов», не пугающих уже ввиду заезженности, а навевающих скуку…

Произведения из цикла «Легенды Аркхэма» объединены общим местом действия. Однако при этом каждый рассказ имеет своё собственное настроение и интонацию. Точно так же каждый элемент, из которого складывается единая мозаика, непохож на другие.

— Ну, а среди поэтов, писателей? Есть такие великие люди, мнение которых важно для тебя?

— Я думаю, Стругацкие. И как писатели, и как люди. Духовно они все равно присутствуют как часть культуры. Ну, а из классиков могу назвать Достоевского, Гоголя…

Даже не знаю, имеет ли смысл рассказывать об этом.

Теперь, когда все кончено, и доказательств нет.

Если это действительно так, остается только ждать.

Ждать нашей общей судьбы — нашего Будущего, ужасного в своем парадоксальном сочетании неизбежности и непредсказуемости.

Для меня все началось в первый день отпуска (как я теперь понимаю, он был выбран неслучайно).

Проснувшись от лучей солнечного света, скользящих по моему лицу, я продрал глаза и посмотрел на часы. Было начало десятого.

Это случилось в самый обычный день.

Мы с женой пили утренний кофе, когда Лайза вдруг закашлялась, и я заботливо похлопал ее по спине. Раздался булькающий звук, и на стол вывалился ком бесцветной студенистой массы. Когда я понял, что это, меня пробрал озноб. Вот так оно и бывает… Главное — не психовать.

— У тебя фурбл, — сказал я, стараясь держать себя в руках.

— Нет! Не может быть! — возмущенно откликнулась жена.

Я промолчал, ожидая, когда правда дойдет до ее сознания.

В это захолустье было не так-то просто добраться. Сначала два часа на электричке от Москвы в северном направлении, потом полчаса в набитом битком местном автобусе и еще полчаса по проселочной дороге. К счастью, у меня был свой транспорт. И я возлагал большие надежды на эту встречу…

Добравшись до поселка, я прошел по пустынным улицам, мимо старых, покосившихся домов, направляясь прямиком к заветной цели.

В огороде одиноко копался какой-то старик. Он поднял голову, заслышав мои шаги, и я узнал его. Это был тот самый человек, хоть и выглядел он гораздо старше своего паспортного возраста. Я смело встретил его подозрительный взгляд.

Гигантский металлический краб медленно полз по изменчивым просторам Нового Мира. Восемь членистых ног двигались в едином ритме, четыре телескопических глаза таращились в белый свет. Он двигался по выжженной плазменными эмиттерами дороге, которая уже начала зарастать травой-хамелеоном, встречавшей незваного гостя ядовито-красным цветом ненависти и боли. Подвижные стебли жадно набрасывались на металл, и их выдирало с корнем.

Так, шаг за шагом, я возвращался на Базу.

Книга А. Збыха (под этим псевдонимом выступают польские писатели Збигнев Сафьян и Анджей Шипульский) объединяет серию приключенческих повестей, повествующих о подвигах отважного польского разведчика Ганса Клоса, добывавшего в период второй мировой войны информацию о фашистских войсках.

Повести изобилуют остросюжетными моментами, в которых ярко проявляются бесстрашие и мужество подпольщиков.

Для широкого круга читателей.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Корабль словно падал в бесконечную ледяную бездну. Даже самые близкие солнца были страшно далеки, их лучи почти не доставали сюда, они оставались лишь белыми пятнышками на темном фоне, похожими на небольшие смерзшиеся льдинки. И расположение их день ото дня почти не менялось. Такое чувство, будто корабль неподвижно застыл в межзвездном пространстве.

Никогда прежде космический полет не казался Лестеру столь утомительным и бесконечным. Его заверяли, что две солидных размеров птички скрасят ему долгое путешествие домой, однако вышло наоборот: они лишь испытывали терпение, раздражали, действовали на нервы. Птицы были какими-то слишком уж эмоциональными, пребывали в постоянном возбуждении — правда, они не понимали человеческую речь и даже зачатков интеллекта у них не было, зато они с ходу улавливали любое проявление неприязни, тут же принимались квохтать и гоготать, забивались в тесное пространство между приборами, откуда извлекать их приходилось с немалым трудом. Им требовалось очень много времени, чтобы вновь успокоиться, поесть или заснуть. Зато, не будучи разобиженными, они долбили своими длинными ненасытными клювами все, что ни попадя, любые не защищенные пластмассовыми покрытиями и не зафиксированные в определенном положении тумблеры, кнопки и контакторы, они выключали свет, произвольно меняли температуру в отсеках, комкали и рвали магнитную ленту, запирали на задвижки двери, объявляли ложную тревогу…

Божий дар свалился на Ивана Петровича Крабова внезапно и без каких-либо серьезных оснований. Не наблюдалось перед этим многозначительных знамений или вещих снов, напротив, все шло донельзя серо и обыденно. И даже сколь-нибудь четкого желания обрести чудесное ясновидение у Ивана Петровича никогда не возникало.

Произошло это глубокой осенью, в заурядное субботнее утро, когда Иван Петрович имел единственное полуосознанное стремление подремать еще часок, хотя внешние обстоятельства тому крайне не способствовали. Несмотря на довольно ранний час, что-то около восьми, Анна Игоревна вовсю гремела кастрюлями на кухне, и в этом шуме Иван Петрович сквозь полудрему улавливал многообразные угрожающие нотки. Кроме кастрюльного перезвона, супруга заполняла квартиру отнюдь не лаконичными нравоучениями в адрес их пятилетнего сына Игорька, и жалкие ломтики прессованных опилок, именуемые дверью, никак не защищали слух бедного Ивана Петровича. Дело клонилось к тому, что никакого завтрака в отсутствие отца Игорек не получит — не видеть ему завтрака, как своих собственных огромных ушей, которые он опять забыл вымыть. Игорек слабо ныл, не улавливая тонкой связи между собственным утренним аппетитом и затянувшимся сном отца, который, наверное, устал и не хочет идти в свой садик, то-есть на работу.

«Сандро, дорогой, как ты? Глория уже совсем взрослая и так похожа на тебя. Ей вчера сделал предложение Диего Альварес, помнишь, внук старого Хозе, мясника. Она просит твоего благословения. Пиши обязательно. Скучаем по тебе, ждём. Твоя Долорес».

«Дойл, милый, крепись. Вчера утром мама не проснулась, её больше нет с нами. Во вторник похороны. Гейл».

«Здравствуй, Серёжа. Ты просил не писать так часто, но я ничего не могу с собой поделать. Не знаю, как жить без тебя. Не знаю, как выдержать ещё четыре года. Не знаю. Прошу тебя, напиши. Скажи, что помнишь, скажи хоть что-нибудь. Лена».

"В киевском издательстве "А-ба-ба-га-ла-ма-га" (директор Иван Малкович, художник София Ус) началась работа над новым циклом историй для малышей.

Это повествование о Жирафчике и его друзьях. Предлагаем вашему вниманинию первый вариант приключений доблестного Жирафчика. Наша дочь Стаска их одобрила, чего не скажешь о нашем соавторе Дюшесе. Он обиделся и требует ввести в текст образ черного кота."

* * *

   В одном городе жили разные звери. Во-первых, там не было слона. Во-вторых, там был Строгий Павлин, который работал учителем в школе. У всех павлинов на хвосте обычно нарисованы узоры, а у Строгого Павлина и хвост был строгий, черный и гладкий. Поэтому на хвосте было легко и приятно рисовать мелом. И все ученики любили, чтобы их вызывали к доске. А потом Павлин забывал стирать с хвоста их художества и так и ходил по городу: то у него на хвосте была написана таблица умножения, то нарисована кошка, а то и вообще "Ежик плюс Обезьянка равняется любовь".

По вечерам он был не просто ученым, физиком Астором Эламитом, а всемирно известным писателем. Настоящим Писателем — из тех немногих, кому доверяют писать не на бумаге, но создавать живых людей в студии Союза писателей.

Журнальная редакция рассказа.

Сотрясая землю, обрушился грохот. Он вскочил на ноги, словно собака, на которую опрокинули котел с кипящей похлебкой. Огромный фургон уносился по стеклобетону шоссе, оставляя клубы дыма, мгновенно превратившие Прайса в копченого угря. Прайс судорожно зевнул, пытаясь поймать ртом хоть капельку чистого воздуха. Нестерпимо заныли отекшие ноги. Вот уже в третий раз он отсыпается днем. Спит на грязных обочинах, скорчившись, между ревущей лентой шоссе и прозрачной стеной силового поля, защищающей от непрошеных вторжений изумрудные газоны частных владений. А чуть стемнеет, вновь, как ночной зверь, пускается в путь. Ночные странствия утомительны, зато ночью проезд по скоростной трассе стоит дешевле.

В ближайшие три дня с вероятностью ноль девяносто шесть на Земле должно совершиться открытие, которое буквально перевернет ее цивилизацию. От этого не поздоровится инопланетянам-наблюдателям, поскольку открытие произойдет на сто с лишним лет раньше, чем признано целесообразным для цивилизаций такого типа. Как же его предотвратить?

Обращаясь с просьбой к инопланетянам, мультимиллиардер Олфайри был готов заплатить любую цену. Даже ту, которую ему назвали…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Лебедев

НЕОГРАНИЧЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

(сценарий)

На черном фоне - паспорт гражданина Советского Союза. Звучит гимн; постепенно мелодия искажается, затухает. Становится слышен шелест, шепот множества голосов. Паспорт светится: его сияние багровое, как и обложка. Он открывается: на первой странице можно прочесть - "Ковалев Александр Платонович". Страница переворачивается: там, где должна быть фотография, вклеен кусок серой пленки. Шепот становится громче. Появляется рука, пальцы ее дрожат. Наконец, указательный палец касается серого прямоугольника. Пространство на миг заполняется багровым светом, потом он пропадает; наступает тишина. На фотографии четкое изображение человека. Он одет в черный пиджак и галстук. Взгляд его полон усталости и презрения.

Алексей Лебедев

СУДЬБА КАЛИФОРНИИ

Стены моей палаты цвета морской волны.

Они мягкие и упругие, чтоб я не смог причинить себе вреда.

Я лежал на своей койке и думал о судьбе Калифорнии.

Меня прервали. Послышалось гудение, щелчок - и тяжелая дверь отворилась. На пороге возник военный с хмурым лицом и погонами генерала, а вслед за ним - испуганный врач.

- Встать! - по-военному грубо рявкнул генерал.

Алексей Лебедев

ТОМАС

Долгожданная встреча в верхах состоялась. Был заключен договор о дружбе и взаимопомощи. Договор был скреплен брачными узами между принцем этой страны и принцессой соседней. По такому случаю королевским указом была объявлена неделя празднеств, и казнь Томаса отложили.

Это была его последняя неделя, но, как ни странно, о смерти не думалось. Еще семь дней, еще шесть, еще пять... Он заполнял их на свой вкус, придумывая множество дел, больших и маленьких. Пользуясь своими привилегиями дворянина, он перечитал еще раз все свои любимые книги, с каждой переживая целую жизнь, непохожую на другие, что недоступно простому человеку. Так он попрощался со своими друзьями.

Е.Лебедев, В.Студеников

Комплекс неполноценности

О планетной системе Вербил не подозревали до тех пор, пока о ней не пронюхали земные кошки. Точнее - котенок. Тот самый, которого Пит Гарин протащил в звездолет и кормил в пути рационным паштетом, выклянчивая его у всего экипажа (кроме командора, разумеется). Мы шли тогда в направлении Волос Вероники.

Как-то раз командор Чеммондейл вошел в рубку позже обычного.

- Доктор, будьте добры, определите, что здесь, - обратился он ко мне, извлекая из кармана пробирку и открывая пробку.