Миры Ктулху

Миры Ктулху
Автор:
Перевод: Олег Эрнестович Колесников, Елена Любимова, Светлана Борисовна Лихачева, Валерия Ивановна Бернацкая, Денис Афиногенов, Юрий Ростиславович Соколов
Жанр: Ужасы
Серии: Классика мировой фантастики, Мифы Ктулху
ISBN: 978-5-17-109997-8

Проза Лавкрафта – идеальное отражение внутреннего мира человека в состоянии экзистенциального кризиса: космос холоден и безразличен, жизнь конечна, в словах и поступках нет никакого высшего смысла, впереди всех нас ждет лишь небытие, окончательное торжество энтропии и тепловая смерть Вселенной. Но это справедливо для читателей прошлого тысячелетия. Сегодня мы легко можем заметить, что Великие Древние Лавкрафта стали «своими» и для людей, искренне любящих жизнь, далеких от меланхолии, довольных собой и своим местом в мире – вот в чем настоящий парадокс.

Отрывок из произведения:

Имя Говарда Филлипса Лавкрафта окружает множество мифов. За свои сорок семь лет он успел прослыть социопатом, затворником, женоненавистником, ксенофобом, сумасшедшим, чуть ли не тайным агентом рептилоидов и приспешником Ктулху. Явление, в общем, распространенное: так происходит практически с каждым крупным писателем, который не добился признания при жизни и был оценен по достоинству только после смерти, от Эдгара Алана По до Филипа К. Дика. Увы, к разочарованию любителей сенсаций, жизнь нашего героя достаточно хорошо задокументирована и подробно изучена, чтобы утверждать: слухи о причудах Лавкрафта сильно преувеличены.

Рекомендуем почитать

Джон Уиндэм (1903–1969). «Патриарх» английской научной фантастики. Классик — и классицист от фантастики, оригинальный и своеобразный, однако всегда «преданный» последователь Герберта Уэллса. Писатель, стилистически «смотревший назад» — но фактически обогнавший своими холодновато-спокойными «традиционными» романами не только свое, но и — в чем-то! — наше время…

Продолжать говорить о Джоне Уиндэме можно еще очень долго. Однако для каждого истинного поклонника фантастики сами за себя скажут уже НАЗВАНИЯ его книг:

«Кракен пробуждается»,

«Кукушки Мидвича»,

«Куколки» — и, конечно же, «лучшее из лучшего» в наследии Уиндэма — «День триффидов»!

После ядерной войны Земля превратилась в выжженную, умирающую пустыню. Вымерли почти все животные. Большинство людей давно перебрались на другие колонизированные планеты солнечной системы. Те же, кто был вынужден остаться, влачат жалкое, унылое существование в городах, тоже приходящих в упадок. Один из таких людей — Рик Декарт — профессиональный охотник на андроидов. Рик получает задание выследить и уничтожить нескольких беглых андроидов, нелегально прибывших на Землю. Но в ходе охоты у него невольно возникают сомнения. Рик задаётся вопросом — а гуманно ли это, уничтожать андроидов?

В книге собрано двадцать восемь пробирающих до костей рассказов от признанных мастеров современности и учеников – аколитов – величайшего мифотворца Говарда Филлипса Лавкрафта.

Джон Кристофер – признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е – 70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли романы. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской «фантастики катастрофы», идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Всего за тридцать лет жизни Роберт Ирвин Говард навсегда изменил облик не только фантастики, но и вообще популярной литературы. Героическая фэнтези и исторические авантюры, детективы и вестерны, истории о боксерах и восточные приключения, юмор и даже эротика – он одинаково свободно чувствовал себя во всех жанрах. Но настоящей любовью Говарда, по мнению множества исследователей, были сверхъестественные истории и мистика. Неудивительно, что именно этот человек, стоявший у истоков жанров «южной готики» и «неведомой угрозы», был также и одним из самых ярких творцов знаменитых «Мифов Ктулху» Г.Ф. Лавкрафта, с которым его связывала многолетняя дружба.

Роман этот не о католицизме, но поскольку главный герой его — католический теолог, то книга неизбежно содержит ряд моментов, довольно болезненных для приверженцев католического и (в меньшей степени) англиканского вероисповедания. Читатели же, лишенные доктринальных предубеждений, вряд ли вообще обратят на эти моменты особенное внимание — не говоря уж о том, чтобы вознегодовать.

При написании романа я предполагал, что как обряды, так и вероучение римской католической церкви в течение века претерпят определенные метаморфозы, существенные и не очень. Публикация книги в Америке показала, что католики не имели бы ничего против моего Басрского Собора, против того, как я воспроизвел всю небезызвестную изящнейшую дискуссию, с пупков начиная и геолого-палеонтологическими данными заканчивая, и как разделался с тонзурой; но по двум позициям они не позволили бы мне хоть на шаг отступить от того, что можно найти в «Католической энциклопедии» 1945 года издания. (Ни один ученый до сих пор почему-то не возмутился тем, как я разделался к 2045 году с частной теорией относительности.) И вот о каких позициях речь.

Это город-порт.

Здесь небо ржавеет в дымах. Промышленные газы заливают вечер оранжеватым, розовым, пурпурным и другими оттенками красного. На западе, поднимающиеся и опускающиеся транспорты, разрывают облака, доставляя грузы к звездным центрам и спутникам. Но это и гниющий город, — думал генерал, сворачивая за угол по засыпанной мусором и отбросами обочине.

Со времен Вторжения шесть губительных запретов, — в течение нескольких месяцев каждый, — задушили город, жизнь которого пульсировала только благодаря межзвездной торговле. Спрашивается, как мог этот город существовать? Шесть раз за прошедшие двадцать лет генерал спрашивал себя об этом. А где же ответ? Его может и не быть.

Джон Кристофер — признанный классик английской научной фантастики, дебютировавший еще в 50-е годы XX века и впоследствии по праву занявший высокое место в мировой фантастике.

Отечественному читателю творчество Кристофера знакомо в основном по переведенным еще в 60-е–70-е годы рассказам, однако истинную славу ему принесли РОМАНЫ. Романы, достойно продолжающие традиции классической британской “фантастики катастрофы”, идущие еще от Герберта Уэллса. Романы, сравнимые по силе воздействия только с произведениями Джона Уиндэма…

Другие книги автора Говард Филлипс Лавкрафт

Лучшие произведения Лавкрафта. Они бесконечно разнообразны и многогранны. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие – к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» – подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

В данное издание вошли лучшие произведения Говарда Лавкрафта — бесконечно разнообразные и многогранные. Одни относятся к классическому «черному неоромантизму», другие — к викторианской литературе ужасов. Но в каждом живет гений писателя, подарившего нам лишь на шаг отстоящий от реальности причудливый мир «богов-демонов» — подводного Ктулху и безликого Азатота, таинственного Шуб-Ниггурата и великого Йог-Сотота.

При жизни этот писатель не опубликовал ни одной книги, после смерти став кумиром как массового читателя, так и искушенного эстета, и неиссякаемым источником вдохновения для кино- и игровой индустрии; его называли «Эдгаром По ХХ века», гениальным безумцем и адептом тайных знаний; его творчество уникально настолько, что потребовало выделения в отдельный поджанр; им восхищались Роберт Говард и Клайв Баркер, Хорхе Луис Борхес и Айрис Мёрдок.

Один из самых влиятельных мифотворцев современности, человек, оказавший влияние не только на литературу, но и на массовую культуру в целом, создатель «Некрономикона» и «Мифов Ктулху» – Говард Филлипс Лавкрафт.

Мифология Ктулху и других темных божеств, рассредоточенная по американским землям. Селефаис, Ультар, Сарнат, Кадат, Аркхем… Покинутые города и те, что существуют на границе сна и воображения. Чистые, с высокими белыми башнями и умопомрачительными арками. Заросшие плесенью и терном, пропитанные затхлым запахом гниющей рыбы. Однако чудовища могут таиться как в развалинах и закоулках, так и в сверкающих палатах. А самые кровожадные и ужасные монстры рождаются в человеческой душе…

«К западу от Аркхема много высоких холмов и долин с густыми лесами, где никогда не гулял топор. В узких, темных лощинах на крутых склонах чудом удерживаются деревья, а в ручьях даже в летнюю пору не играют солнечные лучи. На более пологих склонах стоят старые фермы с приземистыми каменными и заросшими мхом постройками, хранящие вековечные тайны Новой Англии. Теперь дома опустели, широкие трубы растрескались и покосившиеся стены едва удерживают островерхие крыши. Старожилы перебрались в другие края, а чужакам здесь не по душе. Никто не прижился на фермах, ни франкоканадцы, ни итальянцы, ни поляки. Как ни старались, ничего у них не получилось. У всех с первых же дней пробуждалась фантазия, и, хотя жизнь текла своим чередом, воображение лишало покоя и навевало тревожные сны. Потому чужаки и спешили уехать, а ведь старый Эмми Пирс не рассказывал им ничего из того, что он помнит о старых временах. С годами Эмми стал совсем чудным, вроде как не в своем уме. Он единственный, кто знает всю правду о прошлом и не боится расспросов, но ему не позавидуешь. Ведь не боится он потому, что его дом стоит на отшибе рядом с полем и проезжими дорогами…»

«В начале был ужас» — так, наверное, начиналось бы Священное Писание по Ховарду Филлипсу Лавкрафту (1890–1937). «Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого», — констатировал в эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» один из самых странных писателей XX в., всеми своими произведениями подтверждая эту тезу.

В состав сборника вошли признанные шедевры зловещих фантасмагорий Лавкрафта, в которых столь отчетливо и систематично прослеживаются некоторые доктринальные положения Золотой Зари, что у многих авторитетных комментаторов невольно возникала мысль о некой магической трансконтинентальной инспирации американского писателя тайным орденским знанием. Думается, «Некрономикон» станет реальным прорывом в понимании сложного и противоречивого творческого наследия мэтра «черной фантастики» и первой серьезной попыткой передать на русском языке всю первозданную мощь этого ни на кого не похожего автора, сквозящую и в его тяжелом, кажущемся подчас таким неуклюжим синтаксисе, и в причудливо-архаичной лексике.

Вообще, следует отметить крайнюю энигматичность полных «тревожащей странности» текстов Лавкрафта, инкорпорирующего в свой авторский миф весьма темные аспекты эзотерического знания, демонологических ритуалов и оккультных практик, не следует забывать и о мистификационных коннотациях, отсылающих к редким и зачастую фантастическим источникам. Тем не менее некоторые литературные критики пытались причислить чуждое всякой этической дидактики творчество американского писателя к научной фантастике и готическому роману. «В настоящей истории о сверхъестественном есть нечто большее, чем таинственное убийство, полуистлевшие кости и саван с бряцающими цепями. В ней должна быть ощутима атмосфера беспредельного иррационального ужаса перед потусторонними силами, — отвечал мэтр, демонстрируя полный индифферентизм к позитивистской науке и судьбам человечества. — Литература ужаса — это отдельная, но важная ветвь человеческого самовыражения и потому будет востребована лишь очень небольшой аудиторией. И все же кто сказал, что черная фантастика столь уж беспросветна? Сияющая великолепием чаша Птолемеев была выточена из черного оникса».

Дагон, Ктулху, Йог-Сотот и многие другие темные божества, придуманные Говардом Лавкрафтом в 1920-е годы, приобрели впоследствии такую популярность, что сотни творцов фантастики, включая Нила Геймана и Стивена Кинга, до сих пор продолжают расширять его мифологию. Каждое монструозное божество в лавкрафтианском пантеоне олицетворяет собой одну из бесчисленных граней хаоса. Таящиеся в глубинах океана или пребывающие в глубине непроходимых лесов, спящие в египетских пирамидах или замурованные в горных пещерах, явившиеся на нашу планету со звезд или из бездны неисчислимых веков, они неизменно враждебны человечеству и неподвластны разуму. И единственное, что остается человеку – это всячески избегать столкновения с этими таинственными существами и держаться настороже…

Я смотритель Северного маяка Бэзил Элтон; и мой дед, и мой отец были здесь смотрителями. Далеко от берега стоит серая башня на скользких затопленных скалах, которые видны во время отлива и скрыты от глаз во время прилива. Уже больше ста лет этот маяк указывает путь величественным парусникам семи морей. Во времена моего деда их было много, при отце значительно меньше, а теперь их так мало, что я порой чувствую себя таким одиноким, словно я последний человек на планете.

Популярные книги в жанре Ужасы

Мёрзлый грунт был взрыхлён бульдозером, который утром и вечером задвигал уголь внутрь через окно. За котельной расстилалось бывшее футбольное поле, черное от сажи и угольной пыли, снег вымело ветром, торчало быльё, и лишь к задней стене прилегал небольшой сугроб.

Павел побывал здесь еще днем. Только что выпал снег. От кочегарки отъезжал разгрузившийся самосвал. Напротив нее у дороги парил колодец теплотрассы, прикрытый сколоченным из горбыля щитом.

Цветок Зла

Автор: Сарина Шиннок

Аннотация:

Обитель Молчаливых Духов "бросает мне в глаза, сквозь морок, сквозь туман одежды грязные и кровь открытых ран, - весь мир, охваченный безумством Разрушенья!". Офицер Томас Гуччи познал иную сторону реальности в ночь большого огня в Сайент Хилле. Что же привело его к этой грани и что случилось с ним, когда он перешагнул ее?

По мотивам кинодилогии «Сайлент Хилл»

Тяжелая дверь таверны с громким стуком распахнулась от сильного удара обутой в кожаный сапог ноги, и на пороге возник статный мужчина средних лет, давно не брившийся, в старых пропыленных холщовых штанах и просаленной кожаной безрукавке, одетой на сильное тело, заросшее черным густым волосом. На голове он носил видавшую лучшие дни рваную шляпу с ободранными полями. Незнакомец что-то прижимал к своей груди, завернутое в грязную серую тряпку.

Несколько десятков удивленных глаз посетителей таверны обратились на него — кто с безразличием, кто со скрытой угрозой, почти инстинктивно положив руку на рукоять меча или торчащего из-за пояса ножа, кто испуганно, затравлено. Осмотрев новоприбывшего и убедившись, что он не представляет на данный момент никакой угрозы, все вновь занялись своими прерванными делами. Послышались пьяные крики, громкий раскатистый смех, девичье хихиканье, стук бочонка с костями по доскам старого выщербленного стола.

…Темная звездная ночь низко висит над спящим городом. Лишь огни в нескольких припозднившихся окнах и свет тусклых уличных фонарей еще разгоняют мрак каменных переулков. Мрачные тени в тишине скользят по затемненным углам улиц и легкий ветерок уныло бредет по мостовой, гоняя обрывки старых рваных газет.

Сегодня новолуние, и луна не осчастливит своим светом небосвод, наполнив краски ночи своим чарующим светом. И поэтому белесый туман, что клубится над решетками сточных канав, такой жуткий сегодня, насыщенный, полный скрытых замыслов и тайн.

В древние времена, сокрытые от нашего мира вуалью тумана и мраком Черных веков, когда еще Великая Империя Салара не взметнула в небеса тонкие шпили серых башен, а Владыка Глубин, Сотрясатель Тверди Земной, еще нежился в прибрежном иле юрким мальком, когда огненная воронка бездны бурлила в темных водах Закатного океана, в небольшой южной стране Изар существовал город Талис. Он гордо возвышался на берегу Жемчужного моря, окруженный зелеными садами и дивным лесом. Ласковое солнце с нежностью купало город в свете своих теплых лучей и с горечью во взгляде уплывало каждый вечер медленно за горизонт, погружаясь в блестящие воды океана, испытывая боль от разлуки с ним.

— Ну а завтра, он встретит свою смерть! — это прогремело словно глас с небес и тишина воцарилась в помещении. Говоривший был дородным мужчиной в старой залатанной куртке, покрытой пятнами масла и копоти. Его рыжая давно не чесаная борода смешно топорщилась вверх, на голове, прикрывая часть лба, красовалась драная шляпа. Он не твердо стоял на ногах, опираясь локтем о стойку бара, и в руке держал большую кружку пенного пива.

— Завтра? — со странным выражением на грязном лице почти в полной тишине проговорил худой старик, сидящий за столиком напротив рыжебородого. — О, боже мой! Неужели сенатор решился на это… Наконец то наш город раз и навсегда избавится от этой бестии. Ха!!! Вот будет потеха!

2067 год. Весь мир содрогнулся от Хаоса атомной войны. Сотни тысяч смертоносных ракет беспощадно жалили землю, опаляя ее поверхность своим разрушительным дыханьем, выжигая поля, леса и плодородные долины, разрушая почти до основания огромные каменные города и более мелкие поселения, превращая реки, озера и моря в пар. Огненный ад разверзся под небом, наполненным горьким пеплом, и ничто живое не в силах было выжить в нем; органическая плоть таяла, словно воск, в этой пламенной бездне, и не было от дьявольского жара никакого спасения. Миллиарды невинно убиенных душ с дикими криками и протяжным воем скользнули по краю тени в ад, чтобы исчезнуть там навсегда, напитав оплавленную землю своим прахом.

Осенняя, но еще наполненная летним теплом, ночь, соскользнув неслышно с покрытых вечными снегами вершин далеких скалистых гор, медленно опустилась на землю, укутав ее своим темным покрывалом, расписанным дивными узорами из сверкающих звезд. Тьма окутала зеленые леса и желтые, колосящиеся спелой пшеницей поля, окрасила голубые воды шумных речушек в черный цвет, спрятав в непроницаемый мрак весь дивный подводный мир.

На земле все живое засыпало: в высокой мягкой траве на обширных лугах прекратили свой волнующий душу стрекот уставшие за день кузнечики; птицы, целый день без отдыха работавшие на благо своей маленькой семьи, уснули в уютных гнездах, спрятав под крылья свое молодое потомство; лишь одинокая белая сова бесшумно парила над спящей землей, пристально осматривая свои ночные владения, высматривая в густой и сочной траве серых мышей — губителей посевов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

История попаданки, попавшей неизвестно как и неизвестно куда. И не просто там выжившей, а нашедшей новую семью и кучу проблем. Анита Моралес, оператор систем связи, невольно стала жертвой эксперимента, проводимого военным ведомством. Хотя, почему невольно, в учебном центре, где она и другие девушки-операторы проходили первичное военное обучение, так называемый – курс молодого бойца, она была выделена некоей сержантом Жаннэт, занимавшейся с девушкой по индивидуальной программе. Девушку явно к чему-то готовили…

ФЕДЕРАЦИЯ ПРОФСОЮЗОВ РОССИИ

ОБЪЕДИНЕНИЕ РАБОЧИХ ПРОФСОЮЗОВ «ЗАЩИТА ТРУДА»

ПОРТОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ РОССИЙСКОГО ПРОФСОЮЗА ДОКЕРОВ МОРСКОГО ПОРТА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

ФОНД РАБОЧЕЙ АКАДЕМИИ

М.В.Попов, К.В. Федотов

ВЕДЕНИЕ ТРУДОВОГО СПОРА ЗА ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОЛЛЕКТИВНОГО ДОГОВОРА, СОГЛАШЕНИЯ

Санкт-Петербург

2005

ББК 67.0

ПОПОВ М.В., ФЕДОТОВ К.В. Ведение трудового спора за заключение Коллективного договора, Соглашения

СОКРАЩЕНИЕ РАБОЧЕГО ДНЯ КАК ОСНОВАНИЕ СОВРЕМЕННОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Санкт-Петербург

2016

УДК 330.34+331

ББК 65.011

С59

Р е ц е н з е н т ы:

Доктор философских наук, профессор СПбПУ А. С. Казеннов

Доктор экономических наук, научный руководитель НИЭУП О. А. Мазур

А в т о р ы :

А. В. Золотов, М. В. Попов, М. В. Бузмакова,

А. А. Былинская, Н. Г. Глушич, Т. Н. Демичева, Е. В. Лядова, И. Ю. Малявина, И. Н. Полушкина, Н. А. Удалова

ОТ ЗАКОНА СТОИМОСТИ К ЗАКОНУ ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТИ

Санкт-Петербург

2003

ББК 65.01 О 828

Авторы: Э. Бэллу, В.Н. Волович, В.Я. Ельмеев, Г.П. Зиброва, М.В. Попов

От закона стоимости к закону потребительной стоимости Э. Бэллу, В.Н. Волович, В.Я. Ельмеев, Г.П. Зиброва, М.В. Попов // Санкт-Петербург, изд. Фонда Рабочей Академии и ООО «Творческий центр «Победа», 2003, 176 с.

О 828 ISBN 5-221-00007-7