Миллиард ударов

Юрий СТАНКЕВИЧ

МИЛЛИАРД УДАРОВ

Крыса не раз путешествовала на лифтовом канате с этажа на этаж, по­скольку дом был старый, и в поисках еды у неё было много конкурентов. Ей перевалило за два года, и она безошибочно чувствовала, что жить оставалось недолго. Сейчас она вцепилась когтями в рельефные выступы тросиков и за­мерла в ожидании: днём, особенно утром и вечером, лифт двигался вверх- вниз почти непрерывно, замирая разве что ночью. Крыса немного расслаби­лась, длинный хвост её свесился вниз, сердце билось ровно — двести шесть­десят циклов в минуту.

Другие книги автора Юрий Станкевич

«Нет, правда, у меня какой-то ненатурально жёлтый цвет лица», — думала стареющая женщина по имени Марта Богуш, которая сидела в кресле в гостиной своей небольшой двушки и вяло следила за тем, как уходит за горизонт очередной день. За окном быстро смеркалось. В свете фонаря на уличном столбе она видела, как моросит осенний дождик. Из комнатушки её приёмного сына Дениса долетали голоса актёров, нет-нет да и прерываемые нарочито громкой и псевдозначимой музыкальной заставкой: он смотрел сериал. Как раз в это время в дверь уверенно и настойчиво постучали. Марта Богуш встала и открыла. Сразу едва уловимое чувство опасности охватило её.

Юрий СТАНКЕВИЧ

ЯЙЦО КУКУШКИ

“Нет, правда, у меня какой-то ненатурально жёлтый цвет лица”, — ду­мала стареющая женщина по имени Марта Богуш, которая сидела в кресле в гостиной своей небольшой двушки и вяло следила за тем, как уходит за го­ризонт очередной день. За окном быстро смеркалось. В свете фонаря на уличном столбе она видела, как моросит осенний дождик. Из комнатушки её приёмного сына Дениса долетали голоса актёров, нет-нет да и прерываемые нарочито громкой и псевдозначимой музыкальной заставкой: он смотрел се­риал. Как раз в это время в дверь уверенно и настойчиво постучали. Марта Богуш встала и открыла. Сразу едва уловимое чувство опасности охватило её.

Популярные книги в жанре Современная проза

Юрий Зыков

Глаза звеpя

Глаза звеpя. Я откусил нос какому-то pебенку, потом целовался с незнакомой девушкой на улице, ее губы обволакивали мою голову, кто-то невидимый отчетливо пpоизнес: "если в понедельник ты не найдешь ее, ты умpешь". Hа часах сидел кpасный флуоpесциpующий богомол, часы шли как-то стpанно, pывками, иногда не в ту стоpону, я висел над чеpной бездной, над пpостpанством, огpаниченным повеpхностью, на котоpой танцевали энеpгетические pазpяды, они сливались, pасщеплялись, это была фуга смеpти, дpужище, я слышал хоpал баха, ну, тот, что в соляpисе, потом фантасмагоpия в манеpе магpитта, чеpная лунная повеpхность, электpические лампочки взлетают, медленно и плавно взлетают ввеpх, на фоне чеpного баpхата ночного неба, они взлетают, их много, сотни тысяч, они постепенно pазгоpаются, с тpеском лопаются, осколки сыплются вниз хpустальными водопадами, и там, на самом веpху, в эпицентpе хpустального безумия, откpывается огpомный глаз, мягкий, амоpфный, как у дали, и смотpит вниз, на меня.

Зыков Юрий

Город

Доpога из желтого киpпича: сpеди идиллических подстpиженных газонов, игpушечных pощиц и непpавдоподобно синих озеp. Девушки идут по доpоге одна за дpугой, пpоходят мимо, бpосают быстpые взгляды. Hекотоpые улыбаются. Hекотоpые деpжат в pуках букеты цветов и использованные пpезеpвативы. Hекотоpых я знаю.

Я - веселый велосипедист, задpемавший на лужайке. Солнце садится. Коpовы идут по склону холма. Пастух игpает на баяне. Мои мозги бpодят на беpегу залива, а я думаю о pазных пpиятных вещах: о водке, о психоделиках, об оpальном сексе и об супpематизме. Сингуляpность напоминает о себе удаpами колокола на башне - на башне моего одиночества. Зеpкальное небо медленно опускается, тpава pассказывает сказки. Мусоp на лужайке - это так гpустно. Ее зовут Люси, вы уже с ней знакомы, а я еще нет.

Жмудь Вадим Аркадьевич

ГОРЕЧЬ ПОБЕДИТЕЛЯ

- Глупец! Ты с кем помыслил тягаться?

- Не я один, нас была сотня.

- Преступление, совершенное многими не перестает быть преступлением.

- Да, но мы не преступники.

- Вы переступили заповедь Господню, Азазел!

- А ты ли не был с нами, Рафаил?

- Я образумился.

- А я - нет.

- Потому я и говорю, что ты - глупец!

- Как знать, Рафаил?

Вадим Жмудь

Паденье

Они встретились в Мире Мыслей.

- Я хочу с тобой попрощаться.

- Спокойной ночи.

- Не так. Я хочу попрощаться навсегда.

- Ты выходишь замуж?

- Не так. Я покидаю этот мир.

- Ты уезжаешь?

- Не так. Я ухожу в горы. Завтра утром. Я оттуда не вернусь.

- Ты решила стать снежным человеком?

- Не смейся. Я говорю серьезно. Я упаду со скалы.

- Если тебя гложут страхи, стоит ли ходить в горы?

Жмудь Вадим Аркадьевич

СКИЛА И ТОВИФА

Доктор Скилас очень торопился. Посадка на самолет уже была объявлена. Он опаздывал на десять минут, как минимум, хотя выехал в аэропорт заблаговременно. Неудачное стечение ряда обстоятельств задержало его очень сильно: сначала сломался эскалатор в метро, потом в такси лопнуло колесо, в следующем у водителя прихватило живот, да так, что он умолял пассажира сойти и даже не взял платы за проезд, хотя до аэропорта оставалось совсем немного. Создавалось впечатление, что действует какой-то тайный сговор, неминуемо добивающийся того, чтобы доктор Скилас опоздал к вылету.

Жмудь Вадим Аркадьевич

СТРАСТНОЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ

Фантастический роман

Тем, кто верует, не следует читать этого нагромождения субъективных фантазий на святую тему.

Тем, кто ни во что не верит, это читать бесполезно.

Этот роман написан для сомневающихся.

Не учить кого-то, а задуматься хотел я с вами, друзья мои...

ЧАСТЬ I

НЕДОСТОЙНЫЕ МЫСЛИ ВСЛУХ

Друг - это всего лишь полуфабрикат, из которого два мастера - Доброта и Время - делают Предателя. Враги не предают, они остаются верны нам до конца. Если бы все всем были врагами, мир был бы стабильнее.

Жмудь Вадим Аркадьевич

ЗОЛОТО И СТАЛЬ

Мини-роман в диалогах

ДЕНЬГИ И ШПАГА

- Шарль, ты получил гордое имя де Баацев, гасконский характер, шпагу, коня и двенадцать франков на дорогу в Париж. Для мужчины этого более, чем достаточно.

- А для женщины этого было бы даже чересчур много, - произнес Некто невидимый (Н) рядом в красном берете.

- Никогда не принимай денег ни от кого, кроме короля. Дорожи славой храбреца. Будь лучше задирой, чем трусом. Помни, что храбрость мужчины, как честь девушки, должна быть вне подозрений. Никакие доказательства не спасут ни того, ни другого после того, как хотя бы единое существо вслух усомнится в этих достоинствах. Убей всякого, кто попытается произнести слово "трус", глядя в твою сторону, прежде, чем он закончит говорить.

Увлекательнейшее повествование о первых русских авиаторах.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Перед читателем воспоминания бывшего сотрудника личной охраны кубинского лидера Фиделя Кастро. Хуан Рейнальдо Санчес семнадцать лет служил телохранителем Кастро, видел своего шефа в неформальной обстановке; он рассказывает о неизвестных широкой публике сторонах жизни Команданте: его женах и любовницах, об отношении с детьми и с родственниками, о проблемах со здоровьем, о пристрастиях и антипатиях Фиделя, о персональном флоте, личных резиденциях и о его амбициозных планах.

Автогонщик Алексей Гардов погиб в аварии. И очутился в теле младенца Рейна Дакари с планеты Пзоб в Далекой-далекой Галактике. Мальчик оказался одаренным и в четыре года джедаи забирают его для обучения. Так он становится юнлингом в главном Храме джедаев на Корусанте. Он намеревается скорее пройти обучение и уехать домой до того как Академия будет уничтожена атакой клонов и начнется охота на джедаев.

— Ваши документы, — сказал мне сержант-крепыш, намётанным глазом выделив меня из толпы пассажиров. Невольно подумалось: да, не очень ласково встречает гостей Москва. Хотя я понимаю, сам виноват. Сознавая, что мне предстоит долгая дорога, а в ней и иголка тяжела, я взял с собой небольшую сумку, куда положил смену белья, бритвенный прибор и диктофон. Оделся тоже по-походному: джинсы, на ногах кроссовки, на голове панама защитного цвета, а пространство между джинсами и панамой сокрыто футболкой камуфляжной раскраски и серым жилетом.