Места пребывания истинной интеллигенции

Если вкратце, то дело было так.

Пили в одной компании, в кафе на Бронной, пили глупо, попали туда случайно, шумели, шесть (шесть!) девиц, все чужие, никого не знаем, Воропаев лез то к одной, то к другой, спрашивал: ты мое солнышко? или ты?..

Потом танцевали.

Воропаев танцевал со всеми по очереди, а мне понравилась румяная толстуха в пушистой мохеровой кофте а ля Захер Мазох, но я чего-то испугался, возможно, своих ассоциаций, пригласил на “медленный танец” не ее, а невразумительную беляночку с усталым кукольным личиком, потом толстуха ушла, сославшись на таинственные дела, видно кто-то где-то ждал, я воображал квартиру в отдаленном районе, накрытый стол, свет лампы, ужин, телевизор… расстроился, ругал себя, почему не пригласил, потом попробовал помечтать о беляночке, но ничего не вышло, потом еще выпили, и еще, Володя возглашал тосты, потом зажгли свечи и пели хором, опять танцевали, тени метались по стене, Воропаев пытался влезть на стол, но ему не дали, хозяйка начала поглядывать из-за стойки…

Другие книги автора Слава Сергеев

Когда-то у меня была подруга, а у подруги квартира на Садовом кольце. Точнее не квартира, а две большие комнаты в коммуналке.

Хорошие… Высокие, очень высокие, четыре метра потолки. Лепнина, обрывающаяся у вашей стены и продолжающаяся у соседей. Газовая колонка. Остатки изразцов в ванной. Длинный, метров двадцать пять, коридор, так и кажется, что сейчас в конце его, из кухни, появится горничная с подносом, в наколке и длинном платье…

Но - мечты мои, мечты пустые, - как сказал когда-то чешский поэт начала века Йожеф-Святослав Махар, чью книгу я с очередью купил в годы застоя и книжного дефицита в Доме книги на Калининском, на втором этаже… Наконец-то я могу его процитировать, значит, не зря купил!

Это было незадолго перед Пасхой, погода была хорошая, и моя знакомая позвала меня погулять и выпить вина в ее компанию.

- Будет мой муж, ты его знаешь, потом рыжий Лева, ты его тоже знаешь, его невеста и еще два-три человека. Так что компания небольшая. Мы собираемся у метро Китай-город, я тебя жду у церкви перед площадью, в восемь вечера, придешь?

Я подумал и сказал:

- Приду.

На следующий день я приехал, и знаете, очень здорово сделал, что приехал, смотрю издали - а она идет по Солянке, красивая, в длинном платье с цветами и белым пластмассовым стаканчиком вина в руке. Симпатично это было, и давно я этого не видел, уже лет пять-шесть точно. К тому же эти места, я их люблю, там недалеко, у Яузы, в юности жила моя первая возлюбленная, чуть вверх к Покровке - хорошие друзья, они потом в Америку уехали, в располагающемся в Котельнической высотке кинотеатре “Иллюзион” раньше показывали замечательные фильмы, которые не показывали больше нигде.

Сижу я как-то дома, смотрю в окно. Настроение - не очень. Зима на дворе, скучно. Вдруг смотрю: идет девушка. Хорошенькая такая, полненькая (я люблю полненьких), в рыжей шубке. Прошла через двор и скрылась. «Охо-хо,- думаю.- Охохонюшки…» Включил радио «Свобода», послушал новости. Стало еще грустнее. Подумал: «Позвонил бы кто, что ли…» Но в такие дни разве кто позвонит?.. Вот когда вам весело, когда вам хорошо - тут звонят все кому не лень. А в минуты печали и одиночества - никто и никогда.

Эта потрепанная папка случайно привлекла наше внимание в отделе рукописей одной провинциальной библиотеки.

“Дело было летом, в июле, когда пышная листва заглядывает в окна присутствий, не давая чиновникам толком работать, а зной и мухи не позволяют оставлять на балконе клубничный компот и банки с огурцами…

…Какой компот, какие огурцы?!. Или там желе из смородины……”

Этот пожелтевший лист лежал сверху.

Наш знакомый библиотекарь, провинциальный интеллигент и книгочей, за чаем с вареньем на тихой улице в районе исторического центра города Н. сказал нам, что компоты чудесно варит его теща, да в таких количествах, что девать некуда, и хорошо - на таких женщинах, на неспешном жарком лете, да на фруктовых компотах, говорят, от века держалась Россия. Ну, а папка…

Я знаю его давно, с конца 80-х. Елки-палки, скоро будет восемнадцать лет… Возраст совершеннолетия. Почти все новые времена.[1]

Сначала заочно - тогда все читали его романы. Романы были как бы фантастическими и предсказывали заговор генералов и скорый крах СССР. Что и случилось в скором времени, сильно повысив общественный интерес к автору.

Потом была еженедельная передача по телевизору, тему забыл, что-то по «культуре», которая мне нравилась. В роли ведущего он был интеллигентен, грустен, ироничен и в одной из передач сказал, что любит Хемингуэя. Я тоже любил Хемингуэя. Собственно, мы все тогда его любили. Матадор, Джейк и леди Эшли, иметь и не иметь, Гарри Морган и острова в океане…

Начинается просто:

Однаждымне пришлось писать короткую автобиографию для одного журнала. Я долго мучился, придумывал, вертел немногочисленные скучные факты и так и эдак, стараясь, чтобы вышло поинтереснее.

Поглядев на мои страдания, редактор сказаламне: да вы не там стараетесь. Нам нужно коротко и ясно: родился там-то, учился там-то, работал там-то и там-то. Всё! А если уж вам так хочется романтики, то напишите для нас рассказ “Моя трудовая биография”, например. Там и придумывайте, что хотите. Гонорар опять же получите…

Недавно я прочитал в одной приличной газете, причем где-то не на первой полосе, а, что называется, петитом: “В рамках реорганизации Вооруженных сил РФ расформирован десантный полк, который участвовал в штурме Белого дома в 1993 году”. И в этой же газете, уже на месте повиднее, какой-то генерал некстати гаркнул: “Десантные войска готовы выполнить любой приказ Главнокомандующего!..”

Любой? Ну-ну, приятно слышать, как говорится. Были, которые были готовы “выполнить любой”, их уже фотографировали - в тихом городе Гааге, если я ничего не путаю. И, a propos, если “готовы любой”, то зачем же полк-то расформировали?

Когда это было, какой это был год?

1990-й, 91-й? Или 92-й? Я еще ничего не делал, никакого бизнеса, был в полной жопе, отец присылал раз в полгода сто баксов, плюс зарплата в научной конторе, куда можно было ходить не очень часто - так я и жил, в общем не очень тужил, покупал книги, читал журналы, переживал за судьбу молодой демократии, решал, что все-таки делать в конце концов…

Эмигрировать или оставаться?

Говорят, что все крупные современные состояния формировались именно в это время. Через деньги КПСС, КГБ, торговлю компьютерами, обмен валюты, МММ, нефтишку, газ, инвестиционные фонды и прочее…

Популярные книги в жанре Современная проза

Здесь собраны стихи и рассказы Сергея Кравченко, широко известного своей "Кривой Историей Государства Российского"

Жинет Парпен, девица 23 лет стала работать маникюршей в салоне красоты на Елисейских полях не по призванию, а в надежде найти мужа среди клиентов, ибо посетителями были одни мужчины. Прошло 19 лет, но ни один мужчина, доверявший ей свои руки, не попросил ее руки. По правде говоря, она стала профессионалом в своем деле: ей не было равных в работе с кусачками, пилочкой и с куском полировальной кожи. Но в ее лице не хватало нечто такого, что зажигает вожделение самца и толкает его создать семью. Высокая сутуловатая блондинка, она напоминает овцу по расстоянию между глазами, а по длине лица — лошадиную морду из-за ниспадающей верхней губы и травоядной нежности ее взгляда. Ее жесты немного скованны, а голос подрагивает. Она краснела по любому поводу и никогда не участвовала в беседах своих молодых коллег во время перекуров. Единственной данью моде являлось легкое припудривание лица и две капли фиалковых духов за ушами. До сорока лет она страдала от невинности, которую она называла «моим одиночеством». Но сейчас она успокоилась и более не мечтает приближаться к мужчине, кроме как для обработки ногтей. У нее были свои клиенты, которые переносили свои визиты в салон, лишь бы не попасть к другому мастеру. Все клиенты «Кинг — Жорж-Куафюр» были очень важными персонами: бизнесменами, кинематографистами, звездами спорта, модными политиками. Один из последних сделал за свою жизнь сотни маникюров. И когда они появлялись вновь, это было для нее счастьем и славой. Звонил телефон, и она слышала голос кассирши мадам Артур, которая спрашивала медовым голосом: «Мадемуазель Жинет, месье Мальвуазон-Дюбушар, в 15 часов, возмешь?». Приятно щемило сердце, как будто ей сообщали о любовном свидании! Такую работу многие ее коллеги считали монотонной, а ей она казалась полной неожиданностей и вдохновения. С какой ловкостью она встречала каждого клиента, садилась около него на табуретке и прикрепляла к подлокотнику мисочку с горячей водой, где будут отмокать его пальцы. Согнувшись, как велосипедист, она трудилась молча, а выше нее парикмахер в белом халате щелкал своими ножницами и вел мужской разговор с клиентом. Сведения о бегах, политическая информация, разговоры о превратностях погоды, о неудобстве дорожного движения и о преимуществах разных автомобильных марок — эти слова сыпались вперемешку с остриженными волосками. Время от времени неприличный анекдот, который она понимала наполовину, румянил ее щеки. Грубый мужской смех заставлял ее еще ниже опускать голову. Как и все сотрудницы «Кинг-Жорж-Куафюр», она носила сиреневую рабочую блузку со своими инициалами. Тогда как некоторые из ее коллег находили удовольствие нагибаться, чтобы предоставить обширный вид своей приманки, она старалась, чтобы ни один нескромный взгляд не проник ей в вырез груди. Брошка с камешками была пришпилена в нужном месте. Возможно, она зацепила бы мужа, не будь она так застенчива. Так она иногда думала, но тут же успокаивала себя, что форсированием природы нельзя приобрести счастья. Ежедневная мужская компания поддерживала в ее жизни безобидное маленькое возбуждение, от которого она не ждала ничего определенного, но ей это было нужно как наркотик. Она любила атмосферу салона красоты, где сладкий аромат косметики смешивался с запахом выкуриваемых сигар; вертикальный блеск зеркал над одинаковыми раковинами; розовые головы клиентов, выстроенные в ряд на белых основаниях пеньюаров, как в колбасном цехе; суету посыльных; журчание воды из кранов — все это гигиеническая и коммерческая суета, прерываемая иногда телефонными звонками и хлопаньем входной двери, выходящей на бульвар, где проносились шумные автобусы Вечером, возвращаясь в свою маленькую комнатку на бульваре Гувиан-Сан-Сир, она чувствовала себя утомленной и слегка выпившей. Все господа, которых она обслуживала, крутились в ее памяти. Но это не их лица преследовали ее, а их руки, мягкие и влажные, или сухие и костлявые, или орошаемые синими венами, или усеянные коричневатыми пятнышками, или с фалангами, покрытыми волосками! Она смогла бы написать имя на каждой из них — отрезанные на уровне кистей, они плавали как медузы. Некоторые ей даже снились. Но утром, соскочив с кровати, у нее снова был светлый ум. Однажды в субботу, в мае месяце, во время ее перерыва между назначенными клиентами, она увидела, как в салон зашел мужчина маленького роста, коротконогий, с выпирающим животиком, круглое лицо его, гладкое и бледное, венчал пучок седых волос. Его черный костюм, накрахмаленный воротничок и галстук бордового цвета, заколотый жемчужной булавкой, создавали впечатление доброжелательства и спокойствия, которые, впрочем, исходило и от его лица. «Служащий высокого ранга», решила Жинет. Во всяком случае, она была уверена, что зашел он в «Кинг-Жорж» впервые. Приятным голосом он попросил, чтобы его обслужили парикмахер и маникюрша. Месье Шарль был свободен и пригласил посетителя в свое кресло у окна, по знаку мадам Артур, Жинет резво поспешила к ним со своими инструментами в маленькой корзинке. Взяв руку незнакомца, она удивилась ее лихорадочной горячности. Пальцы не соответствовали персоне: худые, узловатые, с длинными желтыми и загнутыми ногтями. — Как их подстричь? — спросили она. — Очень коротко, — ответил он, — Как можно короче. Она сразу же определила, что с этими ногтями ей придется повозиться. Но она доверяла своему мастерству и инструментам, и взялась за работу над большим пальцем с помощью кусачек. Но к ее удивлению, стальные челюсти не смогли справиться даже с кончиком ногтя. Она попробовала еще раз. Бесполезно. — Увы, — сказал мужчина, — они очень крепкие. — Да, это ничего, — пробормотала она, — Мы справимся. Немножко терпения. Первые кусачки треснули, вторые затупились и третьи, наконец, после десятка усилий врезались в ороговевший край ногтя, отрывая от него кусочки. Месье Шарль давно закончил стрижку клиента, а Жинет сгорбившись, состязалась с его руками. Чтобы не задерживать парикмахера, ждущего постоянного клиента, она удалилась с незнакомцем в глубину зала. Она никогда не испытывала таких трудностей, обрезая ногти мужчины. Что с другими было искусством, с этим — грубым физическим трудом. Во всяком случае, ее профессиональная честь была задета. Надо обязательно преодолеть этот вызов. Одна за другой картонные пилочки ломались, но стальная выдержала испытание. Жинет орудовала ею так сильно, что пыль стояла столбом, как при шлифовании агата. Закончив со стрижкой ногтей, она принесла мисочку горячей воды. Только что хотела разбавить холодной, как он запустил туда руку. — Осторожно! — воскликнула она, — Очень горячо! — Да, нет, — сказал он, не моргнув глазом. Он полоскал пальцы в горячей воде и улыбался от удовольствия. Маленькие глазки каштанового цвета, стиснутые жирными веками, поблескивали. Она была в замешательстве. В состоянии приятной усталости она отодвигала ногтевые валики шпателем. — Меня никогда так хорошо не обслуживали! — сказал мужчина уходя. И он сунул ей такие щедрые чаевые, что она чуть не сделала ему реверанс.

«Все существующее – иллюзия. Правда – ложь. Миром правит парадокс. И это дает надежду», – считает герой романа. Разуверившись в любви, он обратил взор внутрь себя и с удивлением обнаружил в своем черно-белом мире мириады оттенков серого. И решил разобраться: Что случилось с женщинами? Что случилось с ним самим? Что вообще случилось?

Повесть опубликована в составе сборника "Современная финская повесть". В этой книге представлены три повести, характерные для современной демократической литературы Финляндии, резко отличающиеся друг от друга своеобразием художественной формы. Повесть С. Кекконен рассказывает о постепенном разрушении когда-то крепкого хуторского хозяйства, о нелегкой судьбе крестьянки, осознавшей необратимость этого процесса. Герой повести П. Ринтала убеждается, что всю прошлую жизнь он шел на компромиссы с собственной совестью, поощряя своим авторитетом и знаниями крупных предпринимателей — разрушителей природных богатств страны. В. Мери в своей повести дает социально заостренную оценку пустой, бессодержательной жизни финской молодежи и рисует сатирический портрет незадачливого вояки в полковничьем мундире.

Совсем недавно, только не вчера, но еще на памяти современников, в те самые крутые восьмидесятые, которые едва намечались, хоть и наступили, в столице нашей родины городе-герое на букву М жили молодые люди — жертвы этого романа, — плохо представлявшие, что такое любовь и какими невзгодами за нее придется платить. Скажи им тогда мимоходом, что любовь стоит страданий и денег, «Бог подаст», — ответили бы. Скажи им, что в любви, как в бою, состроив умудренную физиономию, «У вас просто жизнь была грустная», — улыбнулись бы. «Дураки вы еще зеленые», — скажи им, «Сам дурак!» — разозлились бы жертвы, состоящие большей частью из девушек, а еще большей из юношей.

Лирическая повесть. Вошла в книгу «Мечты на дорогах», изданную в 1963 году издательством «Радянский письменник» в Киеве.

У современной аргентинской писательницы Клаудии Пиньейро есть поклонники в разных странах, ее читают на разных языках. Успеху Пиньейро способствует и то, что ее лучшие книги были экранизированы, в том числе романы «Твоя» и «Вдовы по четвергам». Действие «Вдов по четвергам» (роман удостоен премии «Кларин», жюри которой возглавлял нобелевский лауреат Жозе Сарамаго) происходит в «элитном» поселке, расположенном недалеко от Буэнос-Айреса. Здесь живут богатые, уверенные в себе и в своем будущем люди. Здесь они создали для себя «зеленый рай», отгородившись от остального мира высоким забором. У них, как им кажется, есть все для счастья — а оно измеряется размерами дома, уровнем комфорта, марками одежды, количеством автомобилей и т. д. Попадая сюда, они словно забывают о прошлом и хотели бы забыть о том, что происходит вокруг. Однако реальность напоминает о себе самым жестоким образом. Рушатся семьи, рушатся судьбы — иногда развязка бывает неожиданной и трагической.

Анатолий Азольский — родился в 1930 г. в Вязьме. Окончил Высшее военно-морское училище имени М.Фрунзе, служил на флоте, затем работал на производстве. Автор многих романов и повестей (“Степан Сергеевич”, “Затяжной выстрел”, “Клетка”, “Труба”, “Патрикеев” и др.). Лауреат Букеровской премии. Живет в Москве.

В журнале «Континент» №120 (2004) опубликованы два рассказа "Не убий", "Неблагочестивый танкист".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Собственно говоря, все это с самого начала было неправильно и началось от чистой безнадеги.

Петров исчез, и мы с дочкой сидели в его коммуналке в Марьиной Роще на птичьих правах и без копейки денег. То есть вообще - абсолютный ноль. Как в космосе. Бывало, что мы по две недели ели одни макароны.

Когда позвонила Ленка Арисова и позвала на Старый Новый год, я сказала, что у меня нет денег на метро, и это была чистая правда.

- Ничего, - сказала Арисова, поезжай на троллейбусе. - У меня есть для тебя ухажер, как раз такой, как тебе сейчас нужен: а - не женат, бэ - с квартирой, вэ - обеспечен, гэ - без вредных привычек. Для меня он слишком пресен, а тебе как раз - на первое время точно подойдет.

Я недавно женился. Ну, не то чтобы совсем недавно, а где-то год назад.

Это напрямую к нашему рассказу не относится, это я говорю здесь для того, чтобы вы поняли, почему, когда я вечером задерживаюсь на работе, я, как порядочный человек, всегда звоню домой - чтобы жена не волновалась.

И, заметьте, это мне совершенно не в тягость. Я, можно сказать, с одной стороны, этим горжусь, а с другой - считаю нормальным…

И вот однажды я это делаю, сообщаю, что по производственной необходимости приду после двадцати двух часов, а жена мне и говорит:

История Афинской демократии от ее становления при Солоне (VI в. до н. э.) до казни философа Сократа (IV в.).

Опубликовано на: http://zhurnal.lib.ru/s/shehtman_w_m/

От автора:

К сожалению, третий и четвертый рассказы потерялись. Они были про Карацупу и инопланетян и Карацупу и машину времени соответственно.