Месть отца

Признаюсь, мне всегда было тяжело смотреть ему в глаза. С той самой первой нашей встречи, когда он пришел к нам в редакцию со своей странной и неожиданной просьбой – помочь ему проникнуть в городок дивизии имени Дзержинского. С собой повсюду он носил фотоснимок. На нем он и двое глазастых мальчишек – его сыновья Володя и Роман. Казалось, что снимок был сделан давно – так сильно изменился он сам. Поседел, постарел. Но оказалось, что фотографии нет и года…

Другие книги автора Владислав Владиславович Шурыгин

Правда о подвигах и буднях чеченской войны в рассказах ее очевидцев и участников и составила содержание этой книги, которая издается еще и как дань памяти нашим солдатам, офицерам и генералам, отдавшим свои жизни за други своя и продолжающим свой воинский подвиг ради нашего благополучия.

Тяжело и страшно вспоминать ту жуткую предновогоднюю ночь 1994-го в Грозном. В адовом огне полегли сотни наших бойцов. Бездарные военачальники загубили в узких кварталах и дворах наспех сколоченные подразделения. Брошенные в самое пекло войны мальчишки даже забыли о том, что где-то поют куранты, и взлетают пробки шампанского, и искрометными звездами мерцают в морозном воздухе конфетти и серпантин. Новый год, самый семейный, радостный, обещающий долгое-долгое счастье праздник, для них так и не наступил, и все тянулись смертельным конвейером жуткие декабрьские дни — 31, 32, 33… 44 декабря…

«…За спиной несколько месяцев самого масштабного со времен Второй мировой войны европейского вооруженного конфликта. За время боев Донбассу причинен громадный экономический ущерб. Разрушено больше пяти тысяч домов, больше ста школ, десятки больниц и медпунктов. Разрушена торговая инфраструктура. Под снарядами и бомбами карателей погибло, по самым заниженным оценкам, уже больше трех тысяч мирных жителей. За это время силовая группировка карателей была развернута с пятнадцати тысяч солдат и офицеров ВСУ, нацгвардии и добровольческих батальонов в середине мая до почти шестидесятитысячной армии в середине августа».

Военный обозреватель газеты «Завтра» предпринял первую попытку описать события на Донбассе именно с точки зрения военной аналитики. Тактика и стратегия, силы сторон, снабжение… Шурыгин детально рассказывает, как выглядит современная война на руинах бывшего Союза. Впервые проводится детальный анализ сил сторон, вооружения и применяемой тактики.

Владислав Шурыгин знает о войне не понаслышке: в качестве военного корреспондента он побывал во всех "горячих точках" бывшего соцлагеря. Его дебютный сборник рассказов — художественный взгляд на чеченскую войну. Войну, в которой нет правых и виноватых, зато есть кровь, пот, слезы и, как ни высокопарно это звучит, место для подвига. Среди заброшенных блокпостов и разгромленных деревень живут люди, каждый день с оружием в руках отстаивающие право оставаться человеком.

Война состоит из мгновений, из короткой автоматной очереди, из крика ярости или боли, из оглушительной тишины после боя. Война в Чечне, увиденная глазами солдата, — совсем не пафосная героическая битва. Это ежесекундное испытание всего, что есть в человеке. Допросить пленного, расстрелять предателя, похоронить друга — тяжелая, изнурительная работа. А завтра снова в бой, и ты должен быть готов к тяжелейшим нравственным испытаниям.

...Скорее всего, завтра к вечеру на планете Земля к 193 официально признанным странам прибавится ещё одна страна. Вырванная с кровью из тела Сербии провинция Косово провозгласит себя независимым государством и скорее всего эта независимость в течении ближайших месяцев будет признанна частью стран Запада и США.

То, что происходит сегодня с Сербией должно не просто стать предметом пристального изучения аналитиков и политологов, а темой широкой дискуссии.

Надо мной плыли облака. И я сонно, зачарованно смотрел на них. Я просто лежал и смотрел на облака. Левая моя рука затекла и онемела. Но сделать что-либо я не мог. Потому что на левой руке спала, прижавшись ко мне, Злата.

Сколько времени рука может прожить без крови? Два часа, говорят медики. Злата спала уже минут сорок. «Можешь еще потерпеть, — сказал я успокаивающе сам себе, — в конце концов пусть это будет благодарностью женщине за то, что она дала тебе любовь».

Популярные книги в жанре Современная проза

Журлаков Денис

Night before my birthday

Боль, отойди, не тревожь его душу собою!

Скоро наступит весна, встретит их на пороге...

В белом плаще с неестественно красным подбоем.

Рядом собака. Он молча пойдет по дороге. (~97г.)

24.11.2000.

Сегодня умер мой друг. Мы были знакомы 8 с половиной лет. Заранее хочу предупредить наиболее чувственных и нестойких - Hайт был собакой. Можно, наверное, написать, всего лишь собакой, но я не буду этого делать. Когда-то давно, я пришел из школы и заметил, что лица родителей светятся загадочными улыбками, а в глазах прыгают таинственные огоньки. -Выкладывайте!- потребовал я строго и незамедлительно был препроважден на кухню. Речь не шла ни о новом холодильнике, ни о потенциальном женихе старшей сестренке, все это появилось в нашей семье несколько позже. А пока ситуация оказалась гораздо более неожиданной и забавной. Hа постеленной в углу синей спортивной куртке сидел маленький черный, и как я понял еще на расстоянии, теплый комочек. Он потешно рассматривал меня, расставив по сторонам свои худенькие лапки. Почему именно он? Судьба. Родители никогда не собирались заводить собаку, а мы с сестренкой, были, наверное, неправильными детьми - не умоляли маму с папой "собачку", не клялись гулять с ним и убирать квартиру. Hайт выбрал нас сам. Он просто дождался, пока отец с матерью приедут к своим родственникам на дачу, в маленькое садоводство под Гатчиной и, растолкав всех своих собратьев, выскочил навстречу пришедшим и принялся неистово гавкать, заглядывая в их лица. "Hе ошибитесь! Это я!"- чуть ли не по человечески сообщал он. И родители не ошиблись. Потом пришла наша с сестрой очередь, мы бились за право выбрать, моментально сделавшемуся таковым, любимцу имя. Я предлагал совсем не подходящее пуделю "Айрон", а Маринка настаивала на "Hайте", ясное дело от английского "ночь". То что ночь женского рода, а наш кобелек мужского ее не смущало и в конце концов было решено именно так. Hу а потом он стал жить с нами и, хоть это и выглядит штампом, стал членом нашей семьи. Вы бы знали с каким восторгом встречался каждый новый его успех ("Представляете, Hайтик сегодня на диван сам запрыгнул!"). Весна удачное время для рождения - впереди теплое лето, есть неплохая возможность подрасти и набраться сил перед предстоящими холодами. Обложившись умными книжками по собаководству, мы таскали щенка на улицу каждый раз, стоило ему только писнуть на линолиум кухни. Был случай, когда я явно не успевал дотащить его до парадной и, чтобы не убираться после, не долго думая, вынес его на этаж выше. Впрочем, найтова характера эта моя выходка не испортила. Довольно скоро пес перестал писаться и мы перестали запирать его на ночь на кухне, избывив себя и соседей от прослушивания непрерывного скула и царапанья под дверью. Было много чего: прививки, сгрызенные учебники, коровьи лепешки, в которых Hайт реализовывал свой охотничий инстинкт и все остальное прочее. Юношеская гиперсексуальность, когда не одна нога и ножка в нашем доме не смогла избежать назойливого приставания и февральские побеги из дома, в лютый мороз, с последующим возвращением, поздно ночью, дрожащим, облепленным сосульками, с виновато опущенной мордой ("Ах ты, негодяй, я тебя три часа искал!"). Бывало, что ему доставалось. И от нас, и от других собак и от людей. Hо можно с увереннностью сказать - ему не было плохо с нами. А нам было хорошо с ним. Hайт любил спать на кроватях. Hочью он безаппеляционно плюхался в ноги и, сворачиваясь калачиком, громко пыхтел. Днем, когда никого не было - разрывал одеяла, стаскивал их в одну кучу и устраивался в самом центре импровизированного гнезда, прямо на простыне. За это ему тоже доставалось. А как иногда не хотелось с ним выходить. Дождь, ветер, снег, жара, Hайтику было все равно - стоило шевельнуть висящим на двери поводком и он моментально забрасывал любое занятие и мчался к двери. Да что я вам рассказываю, у вас ведь наверняка тоже есть или когда нибудь была собака. Больше прогулок он обожал только когда кто-нибудь приходил в дом. Если это были мы, или кто-нибудь из хорошо знакомых - радости Hайтухи не было предела, чужие же и незнакомые подвергались жесточайшей абструкции. Бывало, облаяв новичка, Hайт осторожно подкрадывался к нему и, повиливая хвостиком, начинал его обнюхивать. Человеку, принятому хозяевами, оставалось только потрепать пса за ухом и он тут же получал от него полную и безвозмездную индульгенцию. Пару месяцев назад, книга из серии "об уходе за собакой" снова появилась в нашем поле зрения. Повод был печален - Hайтик начал терять зрение. Он почти перестал видеть в темноте и постоянно натыкался на кусты и другие предметы... Весемь с половиной лет. Молодой еще. Hайт не болел и не страдал. Он умер неожиданно - утром еще весело выскакивал из подъезда, а часа в два дня его уже не стало. Сердце. Меня не было дома, когда Hайт вошел в нашу семью, не было меня и когда он ее покинул. Работа. Он умер на руках у мамы, а она не добежала нескольких десятков метров до ветеренарной лечебницы. Примерно так и желали в той самой книге домашним питомцам - без мучительных месяцев боли, на руках человека, которому доверяешь... Грустно. Отец ругался: "Захожу в сортир, достаю чтобы отлить, а там найтовы волосы". Действительно, даже учитывая то, что пуделя не линяют, шерсти собачий было понасыпанно в округе немало. Я думаю, еще не раз натолкнусь на ее клоки. Подушка кресла, которуе Hайт облюбовал для себя, за эти долгие и быстрые годы смялась, повторяя его форму, наверное ей тоже будет теперь одиноко. А я знаю, что когда наступит мое время - то я вступлю в новый этап жизни без сожаления и страха, хотя, конечно, и с волнением. Я, наверное, действительно очень счастливый человек. Ведь на пороге иного мира меня будут ждать... Да-да. Эффектнейшая молодая женщина с потрясающей улыбкой и удивительно красивыми глазами - Hаташа и, нетерпеливо виляющий хвостом, сидящий около ее ног, черный пуделек по имени Hайт. Hу а там мы уже и вас дождемся, все вместе.

Зотов Артём

Институт социальных исследований

Я есмь Лоза, а вы ветви;

кто пребывает во Мне, а Я в нем,

тот приносит много плода;

ибо без Меня не можете делать ничего.

Иоанн 15:5

Мужчина шел по тротуару вдоль улицы, обняв одной рукой толстую кожаную папку, а другой свободно размахивая. Сильная отмашка при ходьбе говорила о непоколебимой уверенности и жесткости этого человека. И в самом деле, никогда в жизни он даже ничего не боялся. В самом раннем детстве не боялся темноты, не боялся страшных историй, не боялся ни животных, ни насекомых, а когда подрос, не боялся уже и людей. Hо все же была одна вещь, которая вызывала в нем самый жуткий страх. Это было большое старое здание с громадными белыми колоннами, мимо которого он сейчас проходил. Мужчина направлялся к своему приятелю, старому профессору Балтину, сто лет уже сидящему не пенсии и готовому вот-вот отправиться дальше. Конечно, мужчина шел к профессору далеко не первый раз и хорошо знал еще хотя бы пару путей, чтобы до него добраться, но, во-первых, пути эти были более длинными, чем этот, а во-вторых, время уже было позднее и мужчина торопился. Он шел по правой стороне улицы, здание двигалось ему навстречу по другой стороне. По мере их сближения взгляд мужчины становился все более сосредоточенным и был будто прикован к этому зловещему объекту. Было пасмурно, но над зданием не висело ни одного облачка, и можно было подумать, что даже облака обходят его стороной. (Кстати, так было уже не первый раз). Мужчина смотрел на его колонны, и ему казалось, что когда-то очень давно они выросли сами, как деревья, и вряд ли рука человека могла когда-нибудь к ним прикоснуться. Мужчина ускорил шаг, но взгляда оторвать не мог. "Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма", - пронеслось вдруг у него в голове. Он свернул за угол и оказался на другой улице. Дышать ему сразу же стало легче, настроение улучшилось, а взгляд прояснился. Hо предстояла еще обратная дорога. Мужчина позвонил в дверь. Через пару минут дверь распахнула жена профессора. - А, добрый день, Алексей! - приветствовала она с явным воодушевлением. Проходите пожалуйста. Саша у себя в комнате. Отдыхает. Алексей поздоровался, вошел в квартиру, разделся и прошел в комнату, на которую указала женщина.

Зыков Юрий

Болезнь

Я смотpел на нее. Ее лицо было мне незнакомо. Я изменил лицо. Оно было мне незнакомо. Я изменил лицо. Оно было мне незнакомо. Это было лицо Минотавpа Пикассо, лицо Джентельмена Магpитта, лицо пеpсонажа Миpо. Десятки лиц - я менял их, лихоpадочно пеpебиpая, и не мог найти нужное... - Ты болен, - сказала она, - полежи здесь, на кушетке, я пойду, пpинесу лекаpство. Она ушла. Я выглянул в двеpной пpоем. Длинная анфилада комнат, тяжелые поpтьеpы, бpонза и баpхат мебели, стаpинные фолианты на полках. Она ушла навсегда. Я смутно вспомнил, что она была очень доpога мне. И я понял, что должен найти ее. Я пpошел чеpез анфиладу комнат и вышел на улицу. Это была веpхняя палуба тpансгаллактического лайнеpа, стоящего на кpаю бескpайней бетонной pавнины. Палуба была покpыта толстым слоем синтетической тpавы. Hеестественная акpиловая зелень. В свете неоновых светильников была отчетливо видна каждая тpавинка, каждая пpожилка на листьях. Голые деpевья паpка, асфальтовые доpожки между ними... Гpуппа людей в яpких летних одеждах стояла между деpевьев. Они с интеpесом смотpели ввеpх. Там, над их головами, эпически медленно двигая кpыльями, висел в воздухе большой чеpный воpон. Вид птицы, неподвижно застывшей сpеди голых ветвей, потpяс меня. Я побежал по напpавлению к птице, но как только я сошел с асфальтовой доpожки, меня легко подняла в воздух невидимая pука. Ветви деpевьев мелькнули мимо моего лица и, кpужась, словно осенний лист, я медленно спланиpовал обpатно, на сеpый асфальт. Гpудь сдавила чеpная тоска. "Все кончено", - подумал я.

Светлана Васильева

ТАТЬЯНА ОНЕГИНА

Но как я сяду в поезд дачный

В таком пальто, в таких очках?..

В. Н.

Странствование, странствие - на таком местоположении настаивал мой рассказ, не в обиду другим имеющимся в литературном пространстве, склонным к оседлости жанрам. Так уж оно выходило, так уж вырисовывалось: трехстворчатый складень, три картинки, могущие быть сложенными в единое поле сюжета - без попытки сделаться отдельными, так сказать, ключевыми вехами пути. Всего-то один путь-дороженька...

Надежда Венедиктова

Интимный кайф эволюции

Рассказ

Надежда Венедиктова родилась в Новгороде. Выросла в Абхазии. После окончания Московского института культуры вернулась в Абхазию, сменила несколько профессий от киномеханика до редактора сухумской газеты "Русское слово". В настоящее время - редактор журнала неправительственных организаций Абхазии. Автор стихотворных сборников и рассказов. Живет в Сухуми.

Станиславу Лакоба

Моисей Зямович Винокур

Голаны

Солдатам всех времен,

павшим за Израиль

В марте роту нашу перевели в Синай и разбросали по всем частям Рафидима. Осталось нас четверо: Панчо из Монтевидео-Цфата, Иоханан из Батуми-Кармиэля, Николай из Бухареста-Беэр-Шевы и я - из Ташкента-Цур-Шалома.

Мы заняли просторную палатку, получили оружие, съездили в Шекем за коньяком и начали третий месяц службы в милуиме. Днем мы работали в гараже, а ночами несли караульную службу. В свободное же время загорали, играли в карты, учили иврит и параллельно русско-румынско-испано-грузинский мат.

Владимир Николаевич Войнович

ОТКРЫТЫЕ ПИСЬМА

Председателю ВААП

В Секретариат МО СП РСФСР

Министру связи СССР т.Талызину Н.В.

В редакцию газеты "Известия"

Брежневу

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВААП

т. Б. Д. Панкину в ответ на его интервью, опубликованное "Литературной газетой" 26 сентября 1973 года

Уважаемый Борис Дмитриевич!

Правду сказать, до появления в газете Вашего интервью я волновался, не понимая, в чем дело. Вдруг какой-то совет учредителей создал какое-то агентство по охране каких-то авторских прав.

Владимир Войнович

СМЕШНЕЕ ДЖОННИ КАРСОНА

Лет тому назад, может быть, восемь, теплым май-ским днем ехал я на своей "Тойоте" из Вашингтона в штат Мичиган, чтобы выступить с лекцией в тамошнем университете. Погода была хорошая, дорога свободная, я не опаздывал и не спешил. Такое путешествие обычно не доставляет мне ничего, кроме удовольствия, сейчас же оно было омрачено беспокойством по поводу предсто-явшего мне выступления. Казалось бы, о чем волновать-ся? Столько раз выступал в больших и малых аудитори-ях, и весьма в этом деле поднаторел, но данный случай отличался от предыдущих тем, что впервые я решил употребить в дело свое знание английского языка. Про-жив какое-то время в Америке, я уже довольно сносно изъяснялся по-английски в магазинах, на улице и в гос-тях, но выступать перед студентами и профессорами я до сих пор не решался.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джинто и Лафил спаслись из орбитального дворца барона Фебдаша только для того, чтобы попасть в клещи Армии Объединенного Человечества. Ворвавшись в середину ужасной войны за космическое пространство, рожденный на планете аристократ и принцесса Империи должны научиться работать сообща, если хотят выжить.

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. Центр управления поместьем (Banzorl Garyuk)

Глава 2. Стиль Аб (Bar Gelsas)

Глава 3. Маленькая война (Slarshos Suwarfa)

Глава 4. Отправление (Lebulaterash)

Глава 5. Сорд Сафугнофф (Sord Sufagnaum)

Глава 6. Маркизат Сафугнофф (Loebehynu Sufagnaum)

Глава 7. Город Луна Вега (Barsh Lunaal Biga)

Глава 8. Преображение Лафили (Golorkos Lafiel)

Глава 9. В Императорском дворце (Ruebei)

Глава 10. Проверка (Raishos)

Глава 11. Просьба о сотрудничестве (Ladorfos Roforto)

Глава 12. История Аб (Bar Gureil)

Глава 13. Летающий автомобиль найден (Biryuukos Uuseil)

Глава 14. Воины (Sularkelak)

Послесловие ко второму тому

Приложение 1. Единицы измерения, используемые Аб

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1. Расследование (Nateimukoth)

Глава 2. В бегах (Deiheroth)

Глава 3. Битва при Сорде Сафугнофф (Laishakal Wek Sordal Sufagnaum)

Глава 4. Наземное сражение Империи (Yukulaav Frybaral)

Глава 5. Леди Хаос (Loj Labyrna)

Глава 6. Большая погоня (Vorluekoth)

Глава 7. Лошадь из Страны Фантазии (Warf Gyumhyun)

Глава 8. Танец победы (Wadroth Sathoth)

Глава 9. Улетевшая дрянь (Robiash Sesura)

Глава 10. Домой, в чужой мир (Saimoth Lothlortaj)

Глава 11. Столица Империи Лакфакалле (Arosh)

Глава 12. Дочь Империи (Fryum Frybaral)

Заключительная глава

Послесловие

Приложение 1

Желая захватить Волшебную страну и ее жителей, злая волшебница Арахна напустила на них густой Желтый Туман. Страшиле и Железному Дровосеку нелегко было справиться с колдовством, и тогда на помощь снова пришли их верные друзья – Элли, Тим и моряк Чарли Блек.

Герои трилогии «Васёк Трубачёв и его товарищи» жили, учились, озорничали, дружили и ссорились несколько десятилетий назад, но тем интереснее совершить путешествие на «машине времени» и заглянуть в их мир. Вот только безоблачная пора детства для Трубачёва и его друзей оказалась слишком короткой: её оборвала Великая Отечественная война.