Мертвые могут танцевать

Герой этой книги живет в пути, как герои Керуака. Дорога — это краеугольный камень его бытия. Каир, Нью-Йорк, Москва, Киев, Пекин, Каракорум, Стамбул, Венеция, Лондон — новые впечатления, новые люди, чужие жизни, история и современность сменяют друг друга в головокружительной пляске. Еще одна страна, еще один город — кажется, вот-вот сложится паззл и ты поймешь что-то важное…

Отрывок из произведения:

Работодатели терпеть не могут парней вроде меня. Чтобы жить и кататься по миру, мне нужны деньги. Поэтому нет работы, от которой бы я отказался. В моей карьере имеется даже такой перл, как работа сэндвичем в гипермаркете: полтора месяца подряд я ходил среди прилавков в костюме красного мобильного телефона Nokia.

И все равно. Наверное, по мне видно, что все это ненадолго. Я прихожу просить работу, протягиваю работодателю документы, и тот понимает: бок о бок прожить со мной жизнь не выйдет. Скоро я заберу эти документы назад, распихаю зарплату по карманам и свалю.

Другие книги автора Илья Юрьевич Стогов

«Жить ему оставалось три часа. И то если повезет. А если не очень повезет, то два часа сорок минут. Или два пятьдесят. В общем, не очень много.

Пол в лифте был грязный. В потолочной панели едва светила единственная лампочка. Кислород заканчивался. Может быть, от этого казалось, что в лифте ужасно жарко. Сзади по спине стекал, щекоча кожу, пот. Ох, не думал он, что жизнь его закончится столь нелепо. Еще даже и нынешним утром не думал…»

Илья Стогов открывает для нас свой Петербург – город удивительных легенд, непризнанных поэтов, отчаянных рок-н-ролльщиков и звезд подпольной культуры.

Лучшая книга о 1990-х.

«Каждый раз, когда мне случается приехать в Петербург, я первым делом звоню Илье Стогову. Потому что без него это просто промозглый и гордый чужой город. А c ним Петербург вдруг превращается в какой-то фантастический заповедник былинных героев. Нет больше улиц и набережных со смутно знакомыми названиями – каждый шаг ты ставишь ногу туда, где случилось что-то трагическое или анекдотическое. В общем, нет для меня никакого Петербурга Достоевского, и не надо.

Есть Петербург Стогова.»

Дмитрий Глуховский

Это первый роман Стогоffа после культового «Мачо не плачут». Первое, что он написал за последние три года. И это наилучший роман Cтoгoffa.

Илья Стогоff неутомим в поисках жанра, о чем свидетельствует и книга «mASIAfucker», написанная в форме романа-дороги. Здесь герой отправляется в путешествие и возвращается из него совсем другим человеком.

Девяностые — мое десятилетие. Это было время, когда самой собой стала моя страна, и я сам тоже был сформирован именно тогда. Сперва я думал, что эта эпоха стала счастьем и кошмаром для меня одного. Мне казалось, будто у остальных все иначе. А потом я начал писать эту книжку и понял: таких, как я, — целое поколение.

Это чертово десятилетие танковыми гусеницами проехалось по моей биографии и по биографиям моих ровесников. Практически все, кто начинал эту последнюю русскую революцию, уже мертвы. А те, что уцелели, выглядят так, будто только что выбежали с пожара: огонь уже потушили, а на лице еще видны сполохи. Счастливым из этих людей не выглядит никто.

Илья Стогoff

Мистически-детективный роман с элементами конспирологии и научной фантастики, вписанный в контексте реального Петербурга: Золото тамплиеров, барон Мюнхгаузен, изобретатели атомной бомбы и петербургская милиция сплетаются в странный клубок вокруг главного героя романа — консультанта органов внутренних дел по вопросам истории и искусствоведения Ильи Стогова. Достойное завершение традиции, созданной романами Умберто Эко, Артура Перес-Реверте и Дэна Брауна!

Несколько лет назад автор взял в банке кредит в $7900 и улетел в кругосветное путешествие. На то, чтобы объехать планету, у него ушло чуть больше семи недель, а кредит он отдает до сих пор.

Дневник журналиста, с риском для жизни совершившего сумасшедший трип по самым загадочным уголкам планеты, стал бестселлером.

Спустя некоторое время автор решил дополнить свой дневник кругосветного путешествия новыми страницами. Так появилась эта обновленная версия книги.

Не упустите возможность увидеть затерянный перуанский город Мачу-Пикчу, пещерные храмы Элефантины, джунгли Амазонии, проклятые пещеры Аджанты, археологические сокровища Тывы, тибетские монастыри и многие другие невероятные места.

Популярные книги в жанре Современная проза

Евгений Попов

Пуговицы от новых штанов

или ВНЕШНЯЯ якобы РЕЦЕНЗИЯ на книгу Эстерхази П. Записки синего чулка и другие тексты. Эссе, публицистика. Составление, послесловие и перевод с венгерского В. Середы. Редактор Е. Шкловский. Формат 60х90 1/16. Бумага офсетная № 1. Тираж 2000 экз. Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных оригиналов в ОАО "Ярославский полиграфкомбинат". - М., Новое литературное обозрение, 2001

Евгений Попов

В кривом воздухе

Эссе

Я теперь всю свою сознательную жизнь разделяю следующим образом:

1. До 1953 года, когда помер Сталин;

2. До 1964 года, когда была "оттепель", а потом скинули Хрущева;

3. До 1985 года, когда в результате коммунистического маразма возникла "перестройка" во главе с Горбачевым;

4. До 1991 года, когда Ельцин залез на танк и отменил большевиков;

5. До 20 час. 30 мин. воскресенья 14 марта 2004 года, когда загорелся и сгорел Манеж.

Михаил ПОПОВ

ИСПЫТАНИЕ

Во дворе на Васю не обращали внимания. Не били, но и не любили. Ему позволено было путаться под ногами, бегать за мячом, улетевшим с футбольного поля в овраг за бараками, стоять за спинами старших пацанов, играющих в карты или в чику. Вася благоговел перед лидерами двора. Рыжим Собакиным, цыганом Зазой и сыном милиционера Сашкой. Он не смел обратиться к ним с вопросом. Был бы рад подружиться с кем-нибудь из ребят помельче, но даже третьеклассники, видя, как с ним обращаются старшие, обращались с ним так же.

Елена Попова

Седьмая ступень совершенства

Роман

От автора

В первые месяцы после войны мой отец, военный журналист, стоял под деревьями под дождем и смотрел на замок, в котором жил Гауптман. Он мог явиться туда как воин-победитель, пройти в грязных сапогах по навощенным полам... Но он стоял, кутаясь в плащ-палатку, и смотрел, как прогуливается по балкону живой немецкий классик, испытывая при этом робость и благоговение. И так и не посмел подойти...

Кэтрин Энн Портер

КРАЖИ

Когда она вчера пришла домой, сумочка была у нее в руке. Сейчас, стоя посреди комнаты, придерживая на груди полы купального халата и еще не повесив сушиться мокрое полотенце, она перебрала в уме вчерашний вечер и ясно все вспомнила. Да, она тогда вытерла сумку носовым платком и, раскрыв, положила на скамеечку.

Она еще собиралась ехать домой по надземной железной дороге, заглянула, конечно, в сумку, чтобы проверить, хватит ли у нее на проезд, и с удовольствием обнаружила в кармашке для мелочи сорок центов. И тогда же решила, что сама заплатит за билет, хотя Камило и взял за правило провожать ее до верха лестницы и там, опустив монету, легонько толкать турникет и с поклоном выпускать ее на перрон. С помощью кое-каких компромиссов Камило выработал действенную и вполне законченную систему мелких услуг, в обход более существенных и хлопотливых. Она дошла с ним до станции под проливным дождем, помня, что он почти так же беден, как она сама, и когда он предложил взять такси, решительно отказалась: "Ни в коем случае, это просто глупо". На нем была новая шляпа красивого песочного оттенка, потому что он никогда бы не додумался купить что-нибудь темное, практичное; он надел ее в первый раз и вот - попал под дождь. Она все время думала: "Ужас какой, на что же он купит новую?" Мысленно она сравнивала ее со шляпами Эдди - те всегда выглядели так, точно им по меньшей мере семь лет и их нарочно держали под дождем, а между тем Эдди носил их небрежно и естественно, как будто так и надо. Камило - тот совсем другой: если бы он надел старую, поношенную шляпу, она и выглядела бы на нем только старой и поношенной, и это безмерно огорчало бы его.

И. Н. Посохов

"Иваны"

В этой повести рассказывается о событиях, происходящих в нашей стране на рубеже тысячелетий, о людях, живущих в современной России.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Взявшись хлопотать об издании повестей И.П.Белкина, предлагаемых ныне публике, мы желаем к оным присовокупить...

А.П.

И события, которые принудили меня "хлопотать об издании повестей И.

Постного, "предлагаемых ныне публике", я тоже "желал бы к оным присовокупить"...

Дмитрий Александрович Пригов

ВСЯКОЕ '90

# # #

Когда звонят и на порог

Пленительный и белоснежный

Является единорог

И голосом безумно нежным

Он говорит: Пойдем мой милый

Я покажу тебе могилу

Ленина

Не верь! не верь - он есть тайна

смертной доблести, а не рыцарской!

не его дела над этими вещами покров приподнимать!

# # #

В снегах ли русских под Рязанью

Дмитрий Александрович Пригов

ВСЯКОЕ '91

# # #

Это в церкви случилося маленькой

На окраине города Рима

Великого

Он приходит в тулупе и валенках

После долгой дороги, томимый

Смятением

И она в виде девочки маленькой

До последней черты обнаженная

Появляется и говорит:

- Я и есть эта церковка маленькая

Только вся красотой обожженная

Предвечной

Это было как бы пророчество Достоевского всем нашим

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Зима была ужасная: особенно сырой и душный мороз, особенно грязное ватное одеяло на самые плечи опустившегося неба. Еще с осени слег прадед, он медленно умирал на узкой ковровой кушетке, ласково глядя вокруг себя провалившимися желтовато-серыми глазами и не снимая филактерии с левой руки… Правой же он придерживал на животе плоскую, обшитую серой стершейся саржей электрогрелку, образчик технического прогресса начала века, привезенный из Вены сыном Александром перед той еще войной, когда вернулся домой после восьмилетнего обучения за границей молодым профессором медицины.

Есть на Земле Звёздные Раны — следы космических катастроф. В одном из таких мест, отличающихся аномальными явлениями, на Таймыре, построен научный город Астроблема. Туда в поисках Беловодья, легендарной страны счастья, устремляется журналист Опарин… Тем временем в Горном Алтае, в Манорайской впадине, ведётся глубинное бурение. Мамонт и Дара, как всегда, оказываются там, где Земле, хранящей Соль Знаний, грозит беда.

Стол был накрыт с роскошью бедняков: вся еда, приготовленная без соприкосновения с руками человека, была куплена в Зейбарс, в дорогой кулинарии на 81-й, приволочена Верой на своем горбу через весь Нью-Йорк в Квинс и разложена наспех в простецкие китайские плошки. Еды оказалось вдвое больше, чем нужно для трех стремящихся к похуданию женщин, а выпивки — на пятерых пьющих мужиков, которых как раз и не было.

Обилие выпивки образовалось случайно: хозяйка дома Вера выставила от себя водки обыкновенной, без затей, и еще одна стояла в шкафчике, и обе гостьи принесли по бутылке: Марго — голландский Cherry, а Эмма, москвичка командировочная, — поддельный Наполеон, приобретенный в гастрономе на Смоленской для особо торжественного случая. Он и представился, этот случай, выпала эта безумная командировка, о которой она и мечтать не мечтала.

В рассказе «Зверь» рассказывается о проказнике-коте, неизвестно откуда и зачем пришедшего в дом вдовы. На первый взгляд может показаться, что рассказ учит нас любить животных. Но, если всмотреться в образ кота, обратить внимание на развязку, сон вдовы, то можно понять, что смысл вовсе не в отношении человека к природе, а во взаимоотношениях между самими людьми. Улицкая ставит проблему одиночества человека, проблему непонимания между людьми. Через образ кота она показывает озлобленность сторон, но если его просто погладить, то есть просто отнестись к нему хорошо, то и он тоже ответит добротой и не будет вредить.