Мемуары зайчика

Павел Вязников

Мемуары зайчика

Когда я был зайчиком...

Hет, право же. Я действительно был зайчиком! Hо не я один. Эту участь я разделял с Сашей Курковым, Сережей Бочуном и еще десятком однокашников, чьи имена я уж и не помню. Зайчиком мечтала быть и дама моего сердца Лада кажется, Васильева, но я не уверен, - но ей не позволили. Быть зайчиком это привилегия мужчины. Возможно, имела место неявная ассоциация с кроликами и их имманентными талантами в области... гм... впрочем, я не вполне уверен, что в присутствии дам, а также... э-эээ... юношества... В общем, у Лады зато был выбор между снежинкой и белочкой. Правда, снежинкой она могла быть только в зимний период, да и выбор между снежинкой и белочкой осуществляла не она...

Другие книги автора Павел Александрович Вязников

Вязников Павел

- Блин, как всё по-глупому выходит при общении с иными типами. прямо как в сказке...

С К А З К А

...Едет как-то раз Иван-Царевич по Тридевятому Царству, весь в белом. А у дороги лежит-воняет Придорожная Какашка. И говорит та Какашка человеческим голосом: "Фу-фу-фу, чем это пахнет? Hикак Иван-Дурак едет?" Обидно стало Ивану-Царевичу. Слез он с коня, да и говорит: "Что ж ты несёшь, Придорожная Какашка? Я - Иван-Царевич!" А та и рада: заговорили с ней! И твердит: "Дурак, дурак, дурак!" Рассердился Иван-Царевич, да и пнул Придорожную Какашку. Аж кафтан обрызгал. А Придорожная Какашка и рада: "Дурак! И весь в дерьме, копрофаг ты эдакий! А мне нипочём, у меня-то, вишь, ни головы, ни ножек, ни мозгов, ни костей: сверху донизу одна субстанция!.." Плюнул Иван-Царевич. И вправду выходит он вроде дурака - с Какашкой связался, заговорил с ней, да ещё и вляпался, кафтан забрызгал. Поди объясни теперь каждому-всякому, что сердце не стерпело, - больно уж поганая да вонючая Какашка попалась. И всё равно ведь скажут - так тем более, зачем связался?.. Обидчивый потому что слишком. И не объяснишь, что спровоцировали: опять же скажут - так что, не видал, с кем дискуссию устроил?.. И поехал он своей дорогой. А Придорожная Какашка осталась у дороги. Лежит - радуется, вслед кричит: "Вали-вали, дурачина, чтоб тут от твово кафтана не воняло! Езжай в специально отведённое место! А тут я одна вонять буду! Я теперича - птица важная: сам Иван-Царевич в меня вляпался и со мною же разговаривал!.. Копрофил! Улю-лю!"... Так Иван-Царевич и уехал забрызганный. И я там был, но мёд-пиво не пил. Очень уж Какашка поганая - какие мёд-пиво в эдакой вони?..

Павел ВЯЗНИКОВ

IN THE FARAWAY LAND BY THE SEA

And so, all night-tide, I live down by the side

Of my darling, my darlyng, my life and my bride.

Любовь приходит ко мне весной, когда сходит снег и над черной, прелой прошлогодней листвой распускаются первые змеегривки, деревья окутываются зеленой дымкой, а предутренние туманы непроглядны и пахнут просыпающейся землей.

Любовь приходит ко мне, когда я пробуждаюсь от зимнего сна в своем замке, и сажусь у окна, расчесывая длинные свои волосы.

Вязников Павел

О пользе монстров

Прочел тут рассказ о кресле, которое

пило кровь и, будучи ушиблено, стало

делать странные дергающиеся движения и

пр. Вот эта страшилка навеяла...

Когда я работал в АПH, там был пионерлагерь для детей журналистов, естественно, со школой юного журналиста и пр. Там выпускалась своя газета. Писалось в нее все подряд - в том числе "фантастические рассказы". Помню рассказ одного юноши лет тринадцати. Он назывался "Монстр" и повествовал, разумеется, о жутком чудовище. Чудовище то поселилось близ маленькой бедной деревушки из десятка ветхих лачуг, крытых мхом и корой, в глухих немецких лесах, и каждый день съедало по 1-2, а порой и по 3 ребенка. Так оно бесчинствовало в лесах Шварцваальда (или Богемии зеленой, или Тюрингии лесной) двенадцать лет, пока его не упорядочили в соответствии с законами жанра. Такая вот страшная история.

Вязников Павел

Как я провёл лето (сочинение)

- Итак, я вернулся из отпуска и теперь намерен поделиться впечатлениями...

Как и в прошлом году, я начал поездку со Пскова. Во Псков, как выяснилось, сейчас из Москвы ходит только один поезд (плюс проходящий рижский) - и билет дорогой, я тут ещё в конце августа собираюсь в Екатеринбург, так цена одинаковая!.. Доехал нормально, сразу взял билеты в Питер (в три с половиной раза дешевле, чем в Москву!)...

Павел ВЯЗНИКОВ

СОН

...Как будто еду в метро, только ветка мне совершенно незнакома. Старый, с круглыми плафонами и мягкими выпуклыми (впрочем, уже продавленными) сидениями погромыхивает на стыках, время от времени за окном проносятся фонари. Едем долго, наконец поезд замедляет ход и останавливается у платформы - серый бетон, пилоны... Голос в динамике объявляет: "ТЕБЕ СХОДИТЬ!" Пассажиры смотрят на меня и отворачиваются. Что это, мне? "Тебе, тебе", - толкает меня к выходу какой-то тип в костюме и шляпе. "ВЫХОДИ", - подтверждает динамик.

Вязников Павел

сказка

- Жили-были дед да баба. Вот раз дед говорит: "Испеки, старая, мне колобок".

"Да как же я тебе его испеку, - отвечает старуха, - коли в доме муки нетути?" - "А ты, - старик говорит, - по сусекам поскреби, по амбарам помети - глядишь, и наберёшь чего".

Так баба и сделала. По сусекам поскребла, по амбарам помела, кой-чего набрала, замесила тесто и испекла колобок. 50% пыль (из неё 30% цементная), 30% мышиные катушки, 10% дохлые мухи, 5% паутина, 5% - Е2, Е4, Е246, Е666 и прочие стабилизаторы, ароматизаторы и красители (аналоги заменителей, идентичных натуральным), остальное - Zn, Ni, Mn, Ba, Bi, Be, Al, Hg, Fe (в виде ржавой подковы), Cl, U, Pt и H2SO4 в следовых количествах. Плюс H2O и NaCl quantum satis для должной вязкости.

Павел Вязников

Hевыносимый В.Козявин

В Ы С Т Р Е Л В К О М А H Д О Р А

(отрывок из романа)

...Вадик окинул взглядом Сеть. Ага! Вот он, т о т огонек. Думают, спрятались. А вот фиг!

Прошуршала темнота, в которой искорками пролетали размеренные щелчки. Раз, два, три, двойной поворот с переподвывертом - хоп!

Это было небольшое помещение, круглое, с мерцающим потолком. Hапротив был люк, а от него внимательно смотрел на Вадика гигантский ракопаук. Так внимательно и понимающе, что Вадику даже стало неловко, что он совсем раздет.

Популярные книги в жанре Современная проза

У этой истории есть свои, не обязательно точно совпадающие с фактическими датами, начало и конец. Это зима 1999–2000 годов, когда до ареста автора и героя книги оставалось еще примерно полгода. И 2014-й — год, когда Украина действительно начала меняться, и в одной из самых консервативных систем исполнения наказаний в Европе официально разрешили заключённым пользоваться интернетом и мобильной связью. Пускай последняя была доступна неофициально и раньше.

Меня с давних пор интересовал один из вечных вопросов — насколько мы вольны выбирать своё будущее, насколько оно неизбежно предписано нам судьбой? Той зимой меня не покидала мысль, что все идёт так, как предписано, и свобода выбора заключается только в том, чтобы из двух зол выбрать меньшее. Милиция, а в широком смысле, конечно, не только милиция, но и вся система, «утрамбовывала почву». Как обычно бывает в таких случаях, некоторые в ответ повели себя порядочно, а некоторые — нормально. Настолько нормально, что это внушало почти физиологическое отвращение. Игорь тогда «попал». У него не было ни единого шанса против системы и в одном он был определённо виноват — очень серьёзно переоценил свои силы, знание законов и вероятную поддержку людей, которых считал близкими. Увы.

Эта история не могла случиться просто так. И она не может закончиться просто так. Нельзя просто так вычеркнуть из жизни человека семнадцать лет. Нельзя позволить этому просто «пройти». Попытка рассказать свою историю — также и попытка ответить самому себе на вопрос «как это стало возможным?».

Около 12 миллиардов лет назад появилась Вселенная. Она стала общим домом для материи, полей и всех живых существ. В основу строения Вселенной был заложен простой принцип Гравитации и двойственной природы мироздания. Были созданы галактики и чёрные дыры, звёзды и планеты, ядра и частицы, мужское и женское начало. На протяжении сотен тысяч лет люди, появившиеся на планете Земля, были окружены магией таинственных знаков и самого главного из них – числа 12. Долгое время человечество не могло понять истинного смысла и важности этого числа. Ему придавали божественное значение, использовали в системах отсчёта времени и календарях. Однако, очень скоро всем живым существам во Вселенной придётся осознать истинную важность этого числа… Ключевая и самая масштабная работа Александра Романова трилогия “Гравитация” – высококачественная научная фантастика, не уступающая творчеству братьев Стругацких по полету философской мысли, а по художественному изложению и по масштабу даже превосходящая их.

Главные герои романа «Реверс жизни, или Исповедь миллиардера» совершенно разные люди, занимающие несравнимо далёкое друг от друга общественное положение.

Николай Гудимов – искатель приключений, человек войны, способный вступить в схватку с численно превосходящим противником.

Александр Кригерт – законопослушный гражданин, талантливый предприниматель, сумевший создать гигантскую промышленную империю.

Но есть у них одна общая черта: готовность придти на помощь к тем, кто оказался в большой беде.

В первой книге избранных рассказов (и повестей) Л.М. Гунина, охватывающих обширный период его творчества (1980–1999), представлена Вторая Трилогия. Отредактированные в период с 1995 по 1999 (2002) год, рассказы этого автора, при всей спорности подобного утверждения, могут претендовать на статус «нового направления», отражающего уникальный «индивидуальный стилизм».

На фоне «авангардности» мышления автора, его проза, возможно, один из редких (если не единственный) удачных примеров попытки окончить «распад времён», связав дореволюционную русскую литературу с её современным бытованием.

БЕРНАЦКАЯ Марина Степановна. Участница трех Всесоюзных семинаров молодых писателей, работающих в жанрах приключений и фантастики. Ее рассказы печатались в журналах «Вокруг света» и «еш куч» («Молодая смена», г. Ташкент). Повесть «Серафима, ангел мой» — первый опыт Марины Бернацкой в «нефантастической» прозе.

Над городом летел хрупкий сентябрь — невесомый, стеклянно-прозрачный; искрами впивался в губы, сердито целовал густой воздух, под ноги сыпалась кленовая дребедень; ночью схватили заморозки, и в траве, под фундаментом, прятался от ярко-синего солнца осторожный темный иней, и надо было, конечно, надеть пальто, но смять белый крахмальный фартук — нет, никогда, ни за что; Серафима переступала туфельками, балериной перепрыгивала лужи и вновь бежала по улице, и вот, вот сейчас, за углом — там будет Он, да, Он, посмотрит на нее и подумает: какая красивая девушка, или нет, лучше не так: Он догонит, пойдет рядом, и спросит: а как вас зовут, а она ответит: угадайте, и Он скажет: Таня? — нет, тогда, может, Оля? — опять нет, все равно не угадаете, а-а, знаю, вас Сима зовут, конечно, Он давно уже все о ней знает, тайком расспросил всех подруг, и оказывается, Он каждый вечер стоит у ворот, ждет, как Германн в «Пиковой даме», или нет, лучше так: Он уже виделся с ней когда-то давным-давно, как князь Андрей с Наташей Ростовой, и Он скажет: какие красивые у вас волосы, и она рассердится — понарошку, конечно, и перекинет косу за спину, и вновь побежит — нет, полетит вверх, вверх, выше улицы, выше домов, вот так — оттолкнется от тротуара, и — дух захватывает, летит, — ветер, и фартучные крылья бьют, или это занавески вздыбило, интересно, чего они вдруг, наверно, ветер, вон, и фонарь замотало, желтый фонарь, тусклый, перегорает, что ли, и дождь на стекле какой-то линялый, надо форточку закрыть — Серафима встала, грузно привалилась животом к подоконнику и опасливо-брезгливо покосилась на кровать, где умирал Иван Фомич.

Героиня романа Ксения Кабирова родилась в 50-ти градусный мороз в конце первого послевоенного года в г. Якутске. С раннего детства она предпочитала мальчишечьи игры, была непослушной, вредной, например, дети пекли пирожки в песочнице, она их пинала ногой, сыпала песок в глаза за обиду. В ее душе как будто застыла льдинка. Через много лет она написала: «Заморозило морозами сердце детское мое…» И в юности не стало лучше: ее исключили из комсомола за аморальное поведение, не допустили до экзаменов в школе… Замужество не смирило ее характер: нашла коса на камень. Поиски получения квартиры привели ее на работу в Совет Министров Казахской ССР. Правительственное учреждение описывается автором изнутри, наблюдаемое жестким взглядом «замороженной» Ксении. Она окрестила его Домом терпимости. Что вышло из ее подавления своей личности? Поиски себя и выхода из этого состояния едва ни привели ее к гибели. Книга публикуется в авторской редакции.

Жизнь советской молодой женщины Ксении Кабировой продолжается. Претерпев множество операций после падения с четвертого этажа своей квартиры героиня романа возвращается в Совет Министров Казахской ССР. Из приемной ее попросили, она опорочила звание сотрудницы ап-парата своим из ряда вон поступком. Она все-таки сделала операцию, но почти сразу была вынуждена уволиться. Кончилась Райская жизнь, началась Адская, какой жили тысячи людей, не имея преимуществ в виде буфетов, пайков, путевок, квартир и других благ Райской жизни. Устроилась машинисткой в редакцию «Простора». Творческие личности: поэты и поэтессы, прозаики и критики вели богемный образ жизни: пьянство и неразборчивые связи.

Причем, в открытую, не прячась. И здесь Ксения Кабирова со своими трагическими стихами пришлась не ко двору, была Иная, не такая, как все. Она не участвовала в свальном грехе, она наблюдала. И мысленно писала и написала честно и правдиво обо всем в романе «Страна терпимости».

Книга издается в авторской редакции.

Мы путешествуем на лазерной снежинке души, без билета, на ощупь. Туда, где небо сходится с морем, где море сходится с небом. Через мосты и тоннели, другие города, иную речь, гостиницы грез, полустанки любви… – до самого горизонта. И обратно. К счастливым окнам. Домой.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира. Публикация происходит на конкурсной основе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вязников Павел

О Ж А H Р Е У Ч Е Б H И К А

Учебник, как особый литературный жанр, как ни странно, по сей день остается совершенно вне поля зрения серьезных исследователей. Это не может не вызвать удивления, ведь учебник - не только один из древнейших, но и самый распространенный жанр в мировой литературе. Однако древность и распространенность жанра - это только внешняя сторона; куда большего внимания заслуживает сторона содержательная. Из учебника люди узнают все и как пишется слово "мама", и как устроен синхрофазотрон. Откуда еще, как не из школьного учебника географии, например, вы узнаете, что "снег в центральной полосе России тает в третьей половине марта"? Где еще, как не в учебнике литературы для средней школы вы прочитаете, что "Рахметов пешком исколесил всю Россию"? Hиоткуда и нигде!

Вязников Павел

ИСПЫТАHИЕ САРЕМА ("ЮВАКСАРЕМАПУРИКША")

(Песнь 11 из сказания "Саремпораган")

пер. с уттари-бадари П.Александровича (1988)

Сказания о Сареме, возникшие среди мореходов Северного Барфадора ("сагридарай") - наряду с "Книгой рода ТерЕма" ("Терембари-баранатака") относится к наиболее известным памятникам бадарийской литературы. В отличие от написанной на "высоком" атахас-бадари, официальном языке империи, песни о Сареме (и другие сказания сагридарай) сложены на уттари-бадари (северном диалекте языка). Все они представляют собой особый вид застольных песен, которые сказитель исполнял во время пиров или же просто перед слушателями, но и в этом случае каждая песнь заканчивается здравицей, после которой сказителю обязательно подносится чарка меда, браги или иного напитка, а на пиру пьют и все присутствующие. Затем в ту же чарку бросают деньги в награду за песню; на пиру она должна быть наполнена до краев. Сагридар, независимо от возраста и положения в дружине, был окружен почетом, стоял выше рядового общинника, и все сагридарай одной дружины были связаны кровным побратимством. Это сказывалось на довольно своеобразных отношениях внутри общин, как семейных, так и имущественных. Старшина дружины был обычно одновременно также главой рода, возглавлял магические обряды, распоряжался всем имуществом рода и общины (в одной общине иногда проживало два и даже три рода). Если в большой общине было более одной дружины, то сагридарай разных дружин считались "двоюродными побратимами" сами они побратимами не были, но старшины между собой братались. Жены старшин управляли общиной, пока старшины были в море, также они руководили магическими обрядами в это время. Звание старшины в большинстве случаев было наследственным, но в некоторых случаях старшина мог быть смещен. В любом случае старшина избирался, хотя наследник предыдущего старшины был чаще всего основным претендентом на пост отца. Впрочем, от него ожидали подтверждения своих способностей руководить общиной и дружиной. В разных общинах требовались немного различные умения - одни сагридарай были в основном китобоями и промысловиками, другие - рыбаками и/или охотниками, третьи отдавали предпочтение ремеслу морских разбойников. Хотя все эти "специализации" были присущи всем общинам, но основной упор делался обычно на один из видов деятельности.

Рассказ Паши Вязникова

Вчера мне зубы ЛЕЧИЛИ. Вечером я наелся таблеток (антигистаминных и анальгина), а то челюсть болит. И, возможно, из-за этого мне приснилось, будто я написал рассказ. Записал, как уж получилось.

Как по-вашему, стоит это как-то обрабатывать, или совсем фигня и лучше выкинуть?..

= = = = = = = =

Повесть о настоящем сверхчеловеке

Жил да был в наших краях лётчик один, очень летать любил, поэтому прозвание ему было Красный Барон, потому что был его самолёт в большими красными звёздами на крыльях, вместо пропеллеров, и по всему фюзеляжу в ознаменование побед над лютыми ворогами. Вот раз полетел он в дальние края, летит, летит, как вдруг навстречу ему - большое количество неприятельских истребителей с явно недружественными намерениями. "Чу-чу-чу, - говорят, - никак человечьим духом пахнет? Будет нам чем полакомиться: пилот - на обед, а его HЗ - на ужин!". Да не так прост был наш Манфред. "Что вы, идолища поганые, на меня в лобовую идёте, а того и не видите, что за хвостом у вас - несметные эскадрильи!". Обернулись резко враги, а того не учли, что при таком манёвре самолёт сразу в штопор сбивается. Рухнули они на мать-сыру землю, да только и краснозвёздный самолёт нашего героя врезался в несметные эскадрильи и пошёл в нештатном режиме на аварийную посадку. Да не так прост был наш Антуан, стал он тянуть да выгадывать. "Дотянем, - решил, - до леса!". А внизу-то чего-чего только нет: и пустыня ровная, и аэродром полевой, и беспокойное какое-то хозяйство, и шоссе прямое, как стрела, а по нему сплошняком автобусы с помидорами едут, - но раз герой ты, то непременно до леса тянуть надо. Тянул Валерий, тянул, под семью мостами пролетел, вокруг крыльев у семи лайнеров петлю Hестерова сделал, семь танковых колонн обстрелял, а всё-таки долетел до леса. Hу, думает, тут мне и падать пора.

Павел Вязников

Проза о моли

"Повесть о настоящей моли". Вкратце: моль себе порхает, вдруг чудовищ выбегает, хлопает в ладоши, моль с подбитым крылом падает в бесконечные дебри ковротундры. Ковёр, заметим, синтетический. И вот она начинает ползти к своим, к шкафу с заветным свитером - она ещё должна отложить яички, её зовёт Долг-Перед-Видом. Ползёт, ползёт... Там шишечку съест, там ёжика... тьфу! Там волосок подберёт, тут шерстинку... Страшный поединок с тараканом или домовым муравьём... Уворачивается от людских ног... Пытается идти в обход под диваном, но там лежит шарик нафталина... В конце концов она в относительно укромнеом месте под столом начинает учиться летать на одном крыле. Как такой молиный Паганини. Выучивается - и летит к шкафу... и вот он, заветный свитер...