Мелкий собственник

Мелкий собственник

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Мелкий собственник

К пятилетнему Кольке, сынишке ночного сторожа Савелия и прачки Феклы, который остался в это летнее ясное утро один на хозяйстве (отец еще не приходил со службы, а мать понесла белье в город), подошла четырехлетняя Надя, дочь больничной сиделки, принесла на руках, как ребенка, прекрасную куклу, укрытую ярко-красным, атласным стеганым одеяльцем, и сказала с подходу, вся лучась и сияя:

Другие книги автора Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Роман-эпопея «Севастопольская страда» русского писателя С.Н. Сергеева-Ценского (1875 — 1958) посвящен героической обороне города во время Крымской войны 1853 — 1856 гг.

Эпопея «Севастопольская страда» впервые опубликована в журнале «Октябрь», 1937 — 1939. Выходила неоднократно отдельным изданием.

Роман-эпопея «Севастопольская страда» русского писателя С.Н. Сергеева-Ценского (1875 — 1958) посвящен героической обороне города во время Крымской войны 1853 — 1856 гг.

Эпопея «Севастопольская страда» впервые опубликована в журнале «Октябрь», 1937 — 1939. Выходила неоднократно отдельным изданием.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

"Хитрая девчонка"

Рассказ

Глаза у нее были светлые, смелые, а взгляд быстрый, короткий, сразу дающий оценку, - это отмечал в ней всякий, кто в первый раз ее видел.

Ростом она вышла невелика, но любила говорить о себе поговоркой: "Птичка невеличка, да коготок востёр". Небольшое, легкое тело ее было ловкое и без суетливых, лишних движений. Во время сложной домашней работы тонкие детские руки ее мелькали здесь и там, как бы не делая никаких усилий, однако все бывало сделано как надо и в срок или даже гораздо раньше.

Роман-эпопея «Севастопольская страда» русского писателя С.Н. Сергеева-Ценского (1875 — 1958) посвящен героической обороне города во время Крымской войны 1853 — 1856 гг.

Эпопея «Севастопольская страда» впервые опубликована в журнале «Октябрь», 1937 — 1939. Выходила неоднократно отдельным изданием.

Очередной том библиотеки «История Отечества в романах, повестях, документах» посвящён участию России в первой мировой войне. В него войдут роман С. Сергеева-Ценского «Брусиловский прорыв», документы и воспоминания этого времени. Книга рассчитана на массового читателя.

Данная книга посвящена истории Крымской войны, которая в широких читательских кругах запомнилась знаменитой «Севастопольской страдой». Это не совсем точно. Как теперь установлено, то была, по сути, война России со всем тогдашним цивилизованным миром. Россию хотели отбросить в Азию, но это не удалось. В книге представлены документы и мемуары, в том числе иностранные, роман писателя С. Сергеева-Ценского, а также повесть писателя С. Семанова о канцлере М. Горчакове, 200-летие которого широко отмечалось в России в 1998 году. В сборнике: Сергеев-Ценский Серг. Ник. — Севастопольская страда (сокращ. вариант), Семанов Серг. Ник. — Пушкин российской дипломатии, Крымская война в документах.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Преображение России

Эпопея

Горячее лето

Роман

Содержание

Глава первая - Речка Пляшевка

Глава вторая - Заделать брешь!

Глава третья - После боя

Глава четвертая - В тылу

Глава пятая - Дивизия на отдыхе

Глава шестая - Брусилов в городе Ровно

Глава седьмая - В ставке

Глава восьмая - Река Стырь

Глава девятая - Трудные задачи

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Преображение России

Эпопея

Зауряд-полк

Роман

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Содержание

Глава первая. - Миллионы

Глава вторая. - Охотник за черепами

Глава третья. - Идиотский устав

Глава четвертая. - Зауряд-люди

Глава пятая. - Конец дружины

Примечания

ГЛАВА ПЕРВАЯ

МИЛЛИОНЫ

I

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Она очень мало знала его. И было трудно понять, успела ли она его полюбить. Услышав о том, что он едет на войну, она захлопала в ладоши и сказала:

— Киса… Баба…

Он не ждал объяснений и длинных фраз и не стал упрекать ее в легкомыслии. У него не было времени.

В сорок, первом ей исполнилось два года. А ему было уже двадцать шесть.

…В золотой осенний день сорок пятого года Зоя появилась во дворе. Она была так взволнована, что не стала даже прыгать через веревочку, а прошла прямо в садик, где обычно собиралась вся компания.

В книгу вошли рассказы 1976–1978 годов и пьеса для чтения «Некоторым образом драма».

Еще до войны начали они высматривать войну: окна Москвы. По прозрачной поверхности их легли бумажные кресты и зигзаги. Мы рядили стекло, работая ножницами и клеем, в ажурное белое платье. После на смену белым полоскам пришли синие и фиолетовые. Окна неохотно отвыкали от своей природной наготы. Да и нам, подневольным закройщикам, они казались стеснительной, мешающей и солнцу и глазу одеждой с чужого, лондонского плеча.

А там и самая война с чужих плеч на наши. Под плетение бумажных полосок — плотная синяя подкладка штор. Вместе с надвигающимися сумерками разворачивающиеся рулоны маскировки.

Вот и взята первая высота, имя которой — Саратовский индустриальный техникум. Быть может, это чересчур пышно сказано: высота. Техникум дает всего лишь среднее образование, впрочем, профессию тоже. Ну, скажем, не высота, а ступень. Что же дальше? Можно пойти работать, можно продолжать учебу, теперь уже в институте. Большинство товарищей точно знали свой путь: кто уезжал на Магнитку, кто в Донбасс, кто на Дальний Восток, а иные присмотрели себе место на заводах, где проходили производственную практику: на московском имени Войкова или ленинградском «Вулкане».

Библиотека пионера, том V

Из послесловия:

…Много лично пережитого вы найдете и в рассказах Михаила Павловича Коршунова…

Н.Пильник

В повести и рассказах В. Шурыгина показывается романтика военной службы в наши дни, раскрываются характеры людей, всегда готовых на подвиг во имя Родины. Главные герои произведений — молодые воины. Об их многогранной жизни, где нежность соседствует с суровостью, повседневность — с героикой, и рассказывает эта книга.

Обуви у Алеши так же, как и у многих его сверстников, не было, но как усидишь, когда в окно заглядывает весеннее солнце, а веселая ватага товарищей уже пускает по ручьям наспех сделанные «кораблики», устраивает водяные мельницы. Босоногая команда с криком и гиканьем бегала по улице, перепрыгивая с доски на доску. Увлеченный игрой, Алеша не заметил торчавшего в бревне гвоздя и со всего разбега напоролся на него. Прикусив от боли губу, он отдернул ногу и прямо по воде, по снегу и грязи, оставляя кровавый след, побежал домой. В избу он не зашел, а залез под крыльцо, забился там в угол, крепко зажал рукой рану и так просидел до самого вечера. Только когда стемнело, он осторожно пробрался в избу, лег на печь и, не ужиная, уснул.

Наконец-то удалось найти подходящее жилье. Дом дедушки Зиё отыскала, конечно, моя жена Ойша. Правда, и мне не раз попадались неплохие квартиры, но, увы, все, что предлагал я, всегда приходилось не по вкусу моей половине.

— Во дворе у дедушки Зиё и сад и цветник. А главное, совсем близко ручей, — перечисляла она достоинства новой квартиры. — Знаешь, как это важно для стирки! Да, впрочем, разве мужчины знают, что такое стирка и сколько она доставляет мучений?!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Младенческая память

Рассказ

I

Мы сидели за вечерним чаем, и Ефим Петрович, гидротехник, которого звали почему-то "хитротехник", - должно быть, за его незлобивость и мечтательность, - человек волосатый, бородатый и кряжистый, заговорил о памяти.

Неизвестно, что такое память; известно только, что отними ее у человека - и человека нет. Иногда не верится даже: "Я ли?" Память говорит: "Ты". Она все время блюдет и сортирует, точно готовит отчет для вечности. Иногда кто-то в тебе усиленно желает забыть и не может, и это всегда бывает страшно мучительно. Иногда она подсовывает тебе то, что тебе не нужно совсем, и ты отмахиваешься с досадой: "Ну, зачем же мне это? Спрячь". Она спрячет на время, а потом вдруг неожиданно вскинет перед тобой опять - буквально подбросит перед глазами, как ворох опавших ярких желтых осенних листьев. Не закрывай глаз - все равно увидишь! И увидишь еще, что это зачем-то нужно и почему-то важно.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Молчальники

Поэма

I

Трое молчальников было в Успенском монастыре: о.Парфений, о.Власий и о.Глеб.

Монастырь был большой и богатый, и большой и богатый лежал вокруг него город с высокими домами, с длинными пестрыми улицами, с дымным небом.

Трудно было молчать там, где кричал от боли каждый атом воздуха, где улица властно врывалась в монастырь и монастырь обнимался с улицей, но они трое упорно молчали - о.Парфений двенадцать лет, двое других по девяти.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Недра

Поэма

I

Шел ей девяносто шестой год, - пожалуй, даже и нельзя уже было сказать "шел": бабушка все время сидела в кресле-качалке, больше дремала, чем смотрела и слушала, и едва ли сознавала ясно, что идет время. Череп облысел - прикрывала его черным чепцом; бессчетно много было морщинок коричневых на ее лице - все еще большом, с орлиным носом, - и держалась еще дряблая дородность в теле.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Печаль полей

Поэма

ГЛАВА ПЕРВАЯ

I

Силач Никита Дехтянский, который на ярмарках на потеху мясникам и краснорядцам плясал весь обвешанный пудовыми гирями, носил лошадей и железные полосы вязал в узлы, ехал ночью весенними полями и пел песню.

Не знал никаких подходящих и легких слов Никита и пел:

И-и-э-э-эх да-да-а...

А-а-а-э-эхх да-а...

Кузов телеги качался, как люлька, колеса внизу бормотали, и фыркала лошадь - степенная, старая хозяйственная коняга; умела она глядеть только в землю и на земле видела только дороги; шла коротконогим шагом и слушала, как пел Никита, поскрипывали колеса, вздыхали поля.