Мех форели

Мех форели
Автор:
Перевод: Н. Федорова
Жанр: Современная проза
Серия: Первый ряд
Год: 2008
ISBN: 978-5-7516-0713-5

«Мех форели» — последний роман известною швейцарского писателя Пауля Низона. Его герой Штольп — бездельник и чудак — только что унаследовал квартиру в Париже, но, вместо того, чтобы радоваться своей удаче, то и дело убегает на улицу, где общается с самыми разными людьми. Мало-помалу он совершенно теряет почву под ногами и проваливается в безумие, чтобы, наконец, исчезнуть в воздухе.

Отрывок из произведения:

Мой багаж стоял на полу в тетушкиной квартире — чемоданы и сумки. Казалось, они жмутся друг к другу, точно вконец запуганные беженцы. Квартира в ее красноречивом уютном единстве — и мой багаж как очаг растерянности среди подчеркнутого порядка мебели и прочих вещей, которые все до единой говорили о покойной тетушке. Я робко взглянул на окно, выходящее во двор, на камин с большим, в рост человека, зеркалом в золоченой раме, из которого настороженно-пугливо смотрело мое отражение, и снова уставился на свой багаж. Зачуханный какой-то. Багаж как воплощенный упадок сил. За окном смеркалось. Мне чудилось, будто свет меркнет легкими рывками, и я подумал: а что, если угасает не свет дня, а свет в глазах? И тотчас представил себе, как, вытянув вперед руки, ковыляю к выходу и ощупью ищу за дверью лестничные перила. И зову на помощь. Или вдруг откажет сердце? Не стой столбом, двигайся. Я ведь даже плащ снять не рискнул. Взял со столика подле монументального дедовского кресла связку ключей, вышел из квартиры. Запер за собой дверь, спустился по лестнице энергичным шагом — для храбрости? Так или иначе, мне вовсе не хотелось предстать перед консьержкой в жалком виде.

Рекомендуем почитать

"Властитель душ" — роман Ирен Немировски, французской писательницы, трагически погибшей в 1942 году в Освенциме.

Методой врач-эмигрант страстно мечтает выбиться из нищеты. Но какова цена успеха? Цель достигнута, однако победа оказывается горше поражения… Перед читателем предстает картина жизни Европы между мировыми войнами. Борьба амбиций, порок, тщета погони за иллюзиями описаны с невероятной резкостью, наблюдательностью и изяществом.

Роман выстроен вокруг метафоры засушенной бабочки: наши воспоминания — как бабочки, пойманные и проткнутые булавкой. Йоэл Хаахтела пытается разобраться в сложном механизме человеческой памяти и извлечения воспоминаний на поверхность сознания. Это тем более важно, что, ухватившись за нить, соединяющую прошлое с настоящим, человек может уловить суть того, что с ним происходит.

Герой книги, неожиданно получив наследство от совершенно незнакомого ему человека, некоего Генри Ружички, хочет выяснить, как он связан с завещателем. По крупицам он начинает собирать то, что осталось от Ружички, идет по его следам, и оказывается, что, став обладателем чужого дома и чужих вещей, он на самом деле получает ключ к своему прошлому.

Действие нового романа известного швейцарского писателя Петера Штамма происходит во Франции и Швейцарии. Андреас, главный герой книги, возвращается из Парижа в родную швейцарскую деревушку, чтобы встретиться там с любовью своей юности и выяснить, было ли чувство, так много значившее в его жизни, взаимным или безответным.

Я убежден, что истинная красота заключена в повседневном. Оригинальность зачастую поверхностна. Меня интересуют не пестрые маски, а человек, который за ними скрывается. Судьбы так называемых простых людей нисколько не банальны. Если мы приглядимся попристальней, то увидим в повседневности величайшие трагедии.

Петер Штамм

УДК 821.112.2

ББК 84(4Гем)

П25

Перевод данной книги был поддержан грантом

Немецкого культурного центра им. Гёте (Института им. Гёте),

финансируемого Министерством иностранных дел Германии

Пент А.

Привыкнуть друг к другу можно и без слов это совсем не долго:

Рассказы / Анетта Пент; Пер. с нем. — М.: Текст, 2011. - 157 [3] с.

ISBN 978-5-7516-0988-7

По масштабу дарования А. Пент можно сравнить с Мюриэл Спарк. Ее откровенная лиричная проза едва ли оставит кого-нибудь равнодушным. Небольшой рассказ Пент уже выходил в сборнике «Минуя границы», посвященном падению Берлинской стены, однако по-настоящему ее талант раскрывается лишь в этой книге. В 2002 году Пент стала лауреатом Премии Ингеборг Бахман, в 2009 году ей была присуждена Премия Итало Свево.

Язык Анетты Пент достигает глубокой, истинной лаконичности, вибрирует от внутреннего напряжения, от артикулируемого молчания.

«Цайт»

© by Piper Verlag Gmbh, München 2010

© «Текст», издание на русском языке, 2011

Роман нидерландской писательницы Анны Энквист рассказывает о судьбе пианистки, решившей уже в зрелом возрасте во второй раз взяться за освоение баховских «Гольдберг-вариаций» — то, что до нее однажды проделал Гленн Гульд. Для каждой вариации пианистка подбирает сюжет из собственной жизни, уделяя особое внимание своим взаимоотношениям с дочерью.

Продолжение увлекательного романа известной шведской писательницы Катарины Масетти «Парень с соседней могилы» о любви совершенно не похожих людей — городской интеллектуалки Дезире и фермера Бенни, которых снова сводит судьба. Сумеют ли на этот раз они найти общий язык и построить семью? И какую цену придется заплатить каждому за семейное счастье? Эта книга рассказывает о жизни такой, как она есть, где любовь — не романтический идеал, а тяжелый труд. Но возможно, игра все же стоит свеч?

В романе знаменитого французского писателя Жана-Мари Гюстава Леклезио, нобелевского лауреата, переплетаются судьбы двух девочек — еврейки Эстер и арабки Неджмы (оба имени означают «звезда»). Пережив ужасы Второй мировой войны во Франции, Эстер вместе с матерью уезжает в только что созданное Государство Израиль. Там, на дороге в лагерь палестинских беженцев, Эстер и Неджма успевают только обменяться именами. Девочки больше не встретятся, но будут помнить друг о друге, обе они — заложницы войны. И пока люди на земле будут воевать, говорит автор, Эстер и Неджма останутся блуждающими звездами.

«Я думаю теперь о ней, о Неджме, моей светлоглазой сестре с профилем индианки, о той, с кем я встретилась лишь один раз, случайно, недалеко от Иерусалима, рожденной из облака пыли и сгинувшей в другом облаке пыли, когда грузовик вез нас к святому городу. Я думаю о той, кого я должна отыскать…»

* * *

Оригинальное название:

Jean-Marie Gustave Le Clézio

ÉTOILE ERRANTE

Действие романа известной южнокорейской писательницы О Чхунь Хи происходит в 60-е годы XX века. Книга написана от лица одиннадцатилетней девочки. Мать умерла, отец зарабатывает деньги, мотаясь по стройкам, брат с сестрой ночуют по родственникам, нигде надолго не задерживаются и чувствуют себя никому не нужными. Девочка пытается создать «дом-мир» посреди холодного, жестокого мира, но действительность так ужасна, что она невольно воспроизводит в отношениях со слабоумным братишкой чудовищную модель отношений, существовавших между их родителями. Нежный мир детства рушится, не выдержав ударов судьбы и тупого равнодушия окружающих.

В оформлении использована книжная гравюра «Птица на ветке ивы», XVIII в., Китай

Другие книги автора Пауль Низон

«Canto» (1963) — «культовый антироман» Пауля Низона (р. 1929), автора, которого критики называют величайшим из всех, ныне пишущих на немецком языке. Это лирический роман-монолог, в котором образы, навеянные впечатлениями от Италии, «рифмуются», причудливо переплетаются, создавая сложный словесно-музыкальный рисунок, многоголосый мир, полный противоречий и гармонии.

Роман «Год любви» швейцарского писателя Пауля Низона (р. 1929) во многом автобиографичен. Замечательный стилист, он мастерски передает болезненное ощущение «тесноты», ограниченности пространства Швейцарии, что, с одной стороны, рождает стремление к бегству, а с другой — создает обостренное чувство долга. В сборник также включены роман «Штольц», повесть «Погружение» и книга рассказов «В брюхе кита».

Популярные книги в жанре Современная проза

Слесарев Евгений

Однажды жизнью выданный билет,

Вернуть назад, увы, никак нельзя.

Я знаю, где-нибудь, но детство есть.

Беда в одном - в нем больше нет меня.

"Зайчик"

Представьте себе картину: Лисичанск, поздняя осень, холодно, сыро; городской троллейбус, как "летучий Голландец", рассекающий своим медленным, неторопливым движением сизое марево от впереди идущего транспорта; людей, чьи мрачные лица напоминают каменные изваяния древних инков. Каждый думает о своем, о вечном - у всех свои проблемы. Мрачно. С каждой новой остановкой и с каждым новым персонажем, вплывающим в нервно раскрываемую дверь, становится ясно - скоро зима, улыбки спрятаны до лета. И вот, о счастье, очередной приток пассажиров в троллейбус приносит вместе с мамой пятилетнего мальчика. Лупоглазое чудо природы с цветочно-радостным выражением глаз и с причудливой формой шапки на голове, крепко держащееся за маму. После нескольких минут созерцания ему, как любому нормальному ребенку, надоедает молчать. Дергая маму за руку и смотря на нее невинным взглядом, он спрашивает: - Мама, а я зайчик? - Скотина ты, а не зайчик,- мгновенно реагирует мама. Слишком быстро, чтобы поверить в ее чувства.

Поэт Смертяшкин

Акриловые вечера

Так, Эвочка, Джуличка, девочки, идите в дом! Я сказал, в дом! А ты, Динчик и ты, Мартичек отправляйтесь помогать тете Жани на кухне. А мы с Лолиточкой соберем все эти миленькие игрушечки, все эти совочки (о!), ведерочки (м-м..). Правда, Лолиточка? О, какая маленькая песочница, и какая маленькая Лолиточка! Такая одинокая маленькая девочка! Твой добрый гувернер, твой робкий учитель рисования и танцев погладит тебя по головке: держи ведерко, помоги дяде Гуверу. Черт, сколько же тебе лет? 4, 5, 6? Hе важно. Возьми еще вот этот совочек. О, как ты держишь его, этот совочек!!! Лолиточка, моя самая красивенькая девочка, ты - моя избранница. Когда все нехорошие мальчишки-девчонки угомоняться и лягут спать, мы с тобой будем пить чай на веранде, и дядя Гувер посадит тебя к себе на колени, на эти, истосковавшиеся по тяжести твоей великолепной попки, коленочки, и даст пригубить чай из своей чашки. А ты ведь знаешь, что в свой чаек дядя Гуви всегда добавляет ложечку коньячка, и поэтому тебе так нравится его терпкий пряный вкус. Впрочем, ты не знаешь, что такое коньяк, ты знаешь лишь слово "вкусно", и умеешь делать капризное личико. Вот, Лолочка, возьми еще этого мишку, он, бедненький, завалился в кусты, и дети забыли про него. Hеблагодарные маленькие создания, они всегда забывают то, к чему теряют интерес! И ты такая же, моя Лолиточка, моя экзальтированная ангельская нимфетка. Сколько бы я отдал, чтобы еще раз подтянуть твой сползающий гольфик! И еще больше, все, чего у меня нет и никогда не было я бы отдал за то, чтобы подтянуть твои божественные розовые кружевные трусики! О, моя богоподобная! Извини, извини, я не хотел сделать тебе больно. Это от избытка чувств я так сильно сжал твою хрупкую коленочку, совершенно забыв, что она так хрупка, как первый лед на реке, и под моими огромными лапищами неуклюжего медведя, которого пустили на пасеку, может и вовсе сломаться. Сейчас я подую, и все пройдет. Все, все, сейчас поцелую - и не будет болеть. О, о!!! Лолиточка! Моя девочка... Hет, нет, не нужно ничего говорить мисс Гриншир! Твоя коленочка сейчас пройдет, а мисс Гриншир, если ты ей скажешь, может счесть, что ты совсем нездорова, и положить тебя в постель, и тогда завтра ты не пойдешь с Тони и Терри в кино. Ты ведь хочешь сходить посмотреть свой любимый мультфильм про своего чертова Микки Мауса?! Hу все не плачь, мой ангел, и не говори ничего мисс Грнифилд. Ах, да - Гриншир, да какая разница! - никому не говори, иначе - никаких Микки Маусов. Hу все, возьми еще эту машинку, и беги в дом, моя ясноокая. И не забудь помыть перед едой ручки, свои маленькие пухленькие, столь желанные мною, ручки. Боже милостивый, ведь и эта чудесница когда-нибудь превратиться в женщину, в некое подобие мисс Гриншир! Как невыносимо думать об этом! Какая мерзость!

Андрей Смирягин

АППЕТИТHЫЙ ПРЫЩИК

(лекции с диванчика)

Hекоторые могут решить, что диванчик не ведает в моем сердце конкуренции с другой мебелью. Отнюдь! Возвышенная любовь организма к горизонту время от времени бессильна помешать телу сломя голову броситься в объятия обеденного стола и предаться порочной страсти чревоугодия, то есть набиванию брюха всем, чем не поподя, до отказа.

Аппетит - какое замечательное свойство человеческой природы! Аппетит не дает нам скучать еще с древности. Hичто так не задевало нас до глубины души и ничто так не навевало грусть, как отсутствие любимой еды рядом. Аппетит толкал нас на забивание камнями мамонта и околочивание груш с дерева. И до сего дня аппетит остается самым ярким и всепоглощающим чувством. Бананы, курица и шампанское - наша самая первая и незабываемая любовь, которую мы проносим с детства через всю жизнь.

Андрей Смирягин

ЧУДО РЕЗИНОВОГО ВЕКА

Изобретение презерватива можно сравнить только с изобретением колеса. Подвиг автора останется навсегда в сердцах благодарных потомков, за исключением, конечно, тех, кто благодаря ему так и не сумел осчастливить этот мир посещением.

Одним из самых сильных моих сексуальных впечатлений детства остается находка в палисаднике нашего дома необычного резинового мешочка, наполненного мутноватой жидкостью. При надавливании на мешочек подошвой сандалии, жидкость, пульсируя, выливалась сквозь дырочку в нем. Мы, девочки и мальчики, хихикали и перешептывались, искоса поглядывая на мешочек, похожий на воздушный шарик, но явно не являющийся таковым. Инстинктивно каждый догадывался, сколь интимен предмет, найденный в траве.

Андрей Смирягин

ЭКЗАМЕН

- Профессор, извините - я проспал.

- Надеюсь, не один?

- Один...

- Два, идите.

- Подождите. Я скажу все начистоту. Один... на один.

- Два, идите.

- Нет, на два...

- Это уже интересно. Так один на один или один на два?

- На один... нет на два, нет на один... Вспомнил, сначала был один на один, а потом один на два.

- И сколько же всего?

- Четыре, профессор!

Андрей Смирягин

ИНТИМНОЕ И ИСКУССТВО

(лекции с диванчика)

Взаимоотношения искусства с порнографией и эротикой всегда были очень сложны. Попробуй нарисуй обнаженную натурщицу в соблазнительной позе, и сколько бы раз ты не был гениален, половина зрителей припрется на экспозицию, чтобы посмотреть на голых баб, которых, о чем говорит весь город, там выставляют. Где эта тончайшая грань между голой женщиной и искусством? И что рассматривает этот мужчина, застывший у "Обнаженной" гениального мастера? Технику живописи? Манеру мазка? Богатство красок? Или всего лишь роскошное тело натурщицы, сравнивая ее с расплывшимися формами стоящей рядом супруги? И сколько бы не были гениальны и лелеемы художником пейзажи, натюрморты и портреты, в которые вложены и титанический труд и бессонные ночи у мольберта и года поисков своей манеры письма, но если среди них затесалось хотя бы несколько "обнаженных", нет никакой гарантии, что при встрече со своими знакомыми посетитель выставки на вопрос: "Что там интересного выставляется?"- не ответит: "Ничего особенного - одни голые бабы". И здесь остается только позавидовать натурщицам, которые позируют в обнаженном виде гениальному художнику, быть может, какой-то несчастный час, ведь рассматривать и оценивать их женские прелести будут веками. Литература в отношении секса также терпит раздвоенность. С одной стороны, чем полнее и искреннее произведение, чем глубже оно раскрывает мир человеческих отношений и проникает в душу людей, тем большей литературой считается произведение своими критиками. С другой стороны никто не станет отрицать, что секс в сознании человека, в некотором смысле, занимает среди помыслов и переживаний наибольшую часть времени, если не набраться смелости и не заявить, что все и занимает. А раз так, то чем больше в сочинении секса, тем большей жизненной правдой оно, очевидно, преисполненно. Массовый читатель так вообще точно знает, что ему надо. Вот даже нарочно предложи ему на выбор какой-нибудь образец высокоморальной литературы, скажем, о пользе для души вегетарианства и плотского воздержания, а в противовес подсунь брошюрку порнографического содержания, и я не возьмусь, честное слово, не возьмусь утверждать, что читатель выберет из списка - хотя и уверен, что не первое. Половой акт со стороны внешнего наблюдателя - это физиология и пошлость. В самом деле, трудно справиться с замешательством и желанием отвести взгляд, если идешь по парку да еще, скажем, с дамой и вдруг видишь другую точно такую же пару, которая предпочла чинной прогулке нелепую позу совокупляющихся людей с этими их торчащими задами и коленками. Но спросите этих двоих, что наслаждаются друг другом на мягкой траве в теплый летний день под шум тополей и щебетание пташек, и они ответят, что так проводить время - это чистейшая эстетика. Что касается классического искусства древней Греции, на которое мог бы указать иной пуританин, заявив, что существует же изображение обнаженного тела, которое никак нельзя обвинить в непристойности, то у меня и здесь есть сильные сомнения. А не являются ли античные скульптуры, которыми мы так восхищаемся, первыми изданиями порнографического характера? Допустим, какой-нибудь состоятельный древний грек покупал или заказывал выполненные в камне или бронзе - цветная фотография тогда еще была редкостью - обнаженные изображения женщин и мужчин, точно так же, как мы сегодня покупаем и просматриваем порнографические журналы или видеокассеты. И уже не вызывает и тени сомнения факт, что древнегреческие ваятели обвинялись кое-кем из добропорядочных сограждан в изображении непристойности и порнографии. Даже архитектура, самый, на первый взгляд, непорочный вид искусства, нет-нет да и "порадует" ценителей прекрасного чем-нибудь порнографическим. Возьмем, например, барельефное повествование, виденное мною в городе Львове на одном из домов? Дом построил один вполне уважаемый греческий купец для своей дочери. В каменном исполнении на уровне второго этажа, чтобы было видно всем, приведена трагическая история любви купеческой дочки. На первом барельефе изображены интимные отношения незамужней дочки с ее другом лебедем - я забыл поинтересоваться, было ли имя у дочки Леда. Но вскоре дочка заскучала - все-таки трудно живется без настоящего мужчины. Увидев это, папаша сделать заключение, что пришло время выдавать девушку замуж. Он подыскал для дочери приличного мужа, и произошло счастливое бракосочетание, что отражено на очередной каменной картине. Однако, к несчастью, муж, с виду такой приличный господин, оказался страстным онанистом. Женщины, как выяснилось, его трогали мало. Следующий барельеф живописует, как он с меланхоличным видом философа терзает свой мужской инструмент. Гречанка, неудовлетворенная приобретенным мужем, само собой быстро заскучала с новой силой. Но мужу на ее половые проблемы, очевидно, было наплевать, он продолжал предаваться самоудовлетворению с грустной мечтательностью. Бедной девушке не оставалось ничего другого, как нажаловаться на своего невнимательного мужа бывшему любовнику лебедю. И тот на последнем барельефе с услужливостью друга семьи откусывает супругу прекрасной гречанки его мужское лепное украшение. История печальна, но каково откровение в камне?! А каков купец? Даром что ли - эллин? Видимо, загадка искусства в том и состоит, что оно не интересуется половым актом, как таковым. Рассмотрим кино. Там обычное сношение давно стало проходным кадром. Тем не менее ясно, что в кино совершенно безразлично, как выглядит натуральная сцена совокупления, однако, если неумолимая логика художественного действия требует того, обнаженное тело будет показано. Сила кинематографа в том и состоит, что он ищет эстетические ходы, чтобы отразить не просто ряд механических движений, а показать акт совокупления, как высшее проявление человеческого духа. Если герой и героиня избрали именно эту позу, место и время - это не случайно. Допустим, герой приладил героиню на детской лошадке в центре людной улицы. Это вовсе не мимолетная прихоть любовников, к этому их подводил весь предыдущий жизненный опыт и только эта позиция наиболее полно отражает психологическое состояние героев и глубину их переживаний. Настоящее искусство никогда не пустит сексуальные взаимоотношения людей на самотек. Иногда, ну мочи нет, так хочется вставить постельную сцену в повествовательную канву фильма. Ан нет, не тут-то было. Сложные взаимоотношения героев отвергают постель, как черт ладан, и ничего поделать здесь нельзя. А бывает наоборот: и раздеваться вроде никому не хочется, вокруг холод собачий, и на тела актеров без рыданий не взглянешь, но волей-неволей приходиться обнажаться и ложиться друг другу в объятия, иначе остальное времяпрепровождение героев в кадре никак не объяснить. Порнография - дело другое. Здесь, чем натуральней, тем лучше. Партнер приходит к партнерше, без долгих разговоров раздевается и начинает любовную сцену, чем достигает высокого жизненного правдоподобия. И любые разговоры и эстетические ходы вокруг будут только мешать захватывающему действию. И не понятно, почему порно терпит такие несправедливые гонения со стороны общества? Еще более загадочным является запрет на просмотр порнографии для юношества. А где, скажите, им еще учиться? Не в спальне же у родителей? Вопрос, кстати, тоже дискуссионный. Почему молодежь брошена в таком важном деле на произвол судьбы и собственное разумение? Мне возразят, что, мол, есть специальная литература, где все описано, молодежи она перед вступлением в брак вручается, чего же еще надо? Ну, во-первых, перед вступление в брак сегодня "Популярно о сексе" вручать уже поздно, за исключением только престарелых молодоженов, обучавшихся в школе еще до второй мировой, а во-вторых, вы пробовали научиться плавать по книжке у себя дома на полу? Если пробовали, передайте мои соболезнования вашим родственникам и привет рыбам. С другой стороны, что может быть нагляднее порнографического фильма? Сразу становиться ясно: что, куда, и как правильно дышать. Дождемся ли мы когда-нибудь времен, когда по учебным программам телевидения наряду с разными там английскими языками пойдут серьезные, вдумчивые порноуроки. Вот кинопрокат, например, давно уже проникся важностью сексуального воспитания подрастающего поколения и помечает фильмы с особо откровенными сценами звездочками - подросткам теперь нет необходимости их долго искать. Кинематографистам, в связи с этим, хорошо бы знать, что из молодых мало кому нравятся фильмы, состоящие только из постельных сцен. Пусть их смотрят взрослые. Молодежи подавай совокупления где угодно: на крыше дома, крышке стола, в подвале, на мотоцикле, в бассейне, на парашюте - только не в постели. А так юношеству приходится набираться недостающих знаний черт знает где и непонятно каким способом. Мне, например, первый свой урок наглядной порнографии довелось получил забавнейшим способом. Взрослым дядям и тетям неплохо бы знать, что легкая занавеска, если смотреть сквозь нее из освещенной комнаты в мрак вечерней улицы, создает полное ощущение непроницаемости и надежной отгороженности от посторонних взглядов. Напротив, если смотреть через прозрачную ткань снаружи, происходящее внутри не представляет ни малейшего секрета. Теперь представьте, сколько любопытства проявили дети нашего двора к одной неосторожной парочке любителей не выключать свет, живущей на первом этаже нашего дома. Каждый вечер мы собирались в палисаднике напротив этого окна, рассаживались на лавки - нашелся один предприимчивый мальчик, который их откуда-то притащил и брал с малышни по пятачку за место - и внимательно наблюдали за беззаботно резвящимися взрослыми, отпуская глубокомысленные замечания и свои комментарии к происходящему. "Видал, как он ее? Ловок!" "Она тоже чертовски хороша, особенно в этой позе!" "Мальчики, да замолчите вы!шипели девочки.- Смотреть же мешаете!" Впрочем, простите, я кажется отвлекся от темы, и уже слышу в свой собственный адрес обвинения в порнографии и пошлости. И поделом мне - не подставляйся. И отныне я намерен писать исключительно о невинных вещах, скажем, о шахматах для одноклеточных, чтобы никто и никогда больше не смог назвать меня "озабоченным пошляком".

Андрей Смирягин

ИЩУ ДРУЗЕЙ

Здравствуй, дорогое радио и ведущий передачи "Ищу друзей"! Давно хотел вам написать, да все не мог собраться с духом. Пишу я вам потому, что я очень одинок. Никто не хочет со мной дружить. Есть, правда, у меня один дружок, да и тот из наших, из покойничков. Это мой сосед Вася. Он писатель. Раньше при жизни он был социалистическим реалистом, но быстро спился. А как под землю попал, так стал закоренелым почвенником.

Андрей Смирягин

ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК

- Папа, папа, не надо меня шлепать!- закричал сынишка. Но папа-комиссар достал маузер и шлепнул сынишку.

Проснувшись утром, я подумал: "А почему бы мне не сходить на работу?" И не сходил...

Надпись на парашюте: "Пожалуйста, будьте так любезны, если вам не трудно, настоятельная просьба, мы будем вам глубоко признательны, не сочтите за труд, заранее благодарны, потяните за это кольцо".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Статья из немецкого оружейного журнала о пистолете «Страйк», он же «Стриж», от переводчика с «Ганзы».

Глушитель звука выстрела к винтовке Токарева.

Ты умер по пути домой.

Попал в автомобильную аварию. Не особо примечательную, но всё же смертельную. Ты оставил жену и двух детей. Смерть была безболезненная. Скорая пыталась тебя спасти, но всё попусту. Твое тело было так изуродовано, что тебе лучше было уйти, поверь мне.

И тогда ты встретил меня.

— Что… Что произошло?- спросил ты.- Где я?

— Ты умер, - ответил я, как ни в чем не бывало. Не время жеманничать.

— Там был… грузовик, и его заносило…

В дни, когда наша молодая республика, рожденная великой октябрьской бурей, только начала жить, Владимир Ильич Ленин написал статью «Главная задача наших дней».

Трудные дни переживала наша Родина — разруха, голод, блокада… Но великий Ленин, глубоко веривший в силу партии, народа, борющегося за свою свободу и счастье, смотрел далеко вперед, и сквозь десятилетия разглядел наш сегодняшний день.

К своей статье. Ильич взял эпиграфом слова Некрасова о дореволюционной России: