Медное царство

Ваня никогда и подумать не мог, что его исчезнувшая невеста — сказочная царевна. Однако же царевна и есть, хочешь не хочешь, а надо идти и вызволять горемычную. Да не абы куда, а в Медное царство — край далекий, про который никто и слыхом не слыхивал. Одним словом, сказочный мир. И чего только не встретит Ваня на своем пути! Тут и Баба‑яга, и трехглавые змеи, и Жар‑птица беспременно водятся. Страшно? Конечно, страшно, всякий бы испугался. Да только ничего не поделаешь — надо спешить на выручку своей нареченной.

Отрывок из произведения:

— Спишь, что ли?

Иван с трудом оторвался от монитора:

— Кто, я? Нет.

— Так что купить? — не унималась Ася.

— Чего‑нибудь, — неопределенно промычал он и снова уткнулся в экран.

— Ясно, — Ася кивнула и застегнула молнию на пальто, — значит, как всегда.

— Угу.

Нет, что‑что, а вот думать, чего же он хочет на обед, Ване никак не хотелось. Он и есть‑то особо не хотел, но Аська она такая, умеет, что называется, достать. В офисе ее любили и за глаза почему‑то называли Чебурашкой. Наверное, за чрезмерно большие уши. Впрочем, называли ласково: «наша Чебурашка».

Другие книги автора Виктория Князева

Не по нужде, а по прихоти вздумалось царю Кусману, владыке Золотого царства, заиметь во своих владениях сказочного кота Баяна. Вот и послал царь-батюшка верного своего Андрея-стрелка добывать чудо чудное, диво дивное. Да только не все просто оказалось с котом волшебным, зверем диковинным. А тут и новая беда движется, неведомый враг на царство заглядывается, грядет битва неминучая. Надобно теперь Андрею-стрелку со товарищи отвести напасть страшную. Отправились молодцы дорогами нехожеными, тропами неведомыми через леса дремучие, горы высокие, реки быстрые. Кто друг, кто враг — неведомо до поры. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Доберется, нет ли Андрей-стрелок до зачарованного острова, выполнит ли волю царскую? Не выйдет ли боком Золотому царству волшебство кошачье?

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Рассказ опубликован в журнале «Уральский следопыт» № 11, 2004 г.

Настоящее издание сочинений Ийона Тихого, не будучи ни полным, ни критически выверенным, является все же шагом вперед по сравнению с предыдущими. Его удалось дополнить текстами двух не известных ранее путешествий — восьмого и двадцать восьмого[1]. Это последнее содержит новые подробности биографии Тихого и его предков, любопытные не только для историка, но и для физика, поскольку из них вытекает зависимость (о которой я давно догадывался) степени семейного родства от скорости[2]

На тысяча шестой день после отлета с местной системы в туманности Нереиды я заметил на экране ракеты пятнышко, которое напрасно старался стереть кусочком замши. За неимением другого занятия я чистил и полировал экран четыре часа подряд, прежде чем заметил, что пятнышко — это планета, очень быстро увеличивающаяся. Облетая вокруг этого небесного тела, я с немалым удивлением увидел, что его обширные материки покрыты правильными геометрическими орнаментами и рисунками. Соблюдая необходимую осторожность, я высадился посреди голой пустыни. Она была выложена небольшими дисками, около полуметра в диаметре; твердые, блестящие, словно выточенные, они тянулись длинными рядами в разные стороны, складываясь в узоры, уже замеченные мною с большой высоты. Закончив предварительные исследования, я сел за руль, поднялся в воздух и стал носиться низко над землей, пытаясь разгадать тайну этих дисков, которая безмерно интриговала меня.

Бон-Киун бросил взгляд на часы и покачал головой. Что-то случилось, подумал он. Слишком мало в нашей работе простых случайностей, слишком близко у края мы ходим. Ролли должен был появиться еще в гостинице, он передал, что вылетит утром, и вот его нет, а до начала заседания осталось всего двадцать минут.

Спокойно… Не надо паниковать. Нервишки, конечно, разгулялись за эти годы, но ничего, мы еще крепенькие. Спокойненькие мы еще. Умненькие. Мало ли что могло произойти? Начальство задержало или поклонники. У него в последнее время что-то особенно много поклонников. Настырные, как раковыдры, и ведь не соображают ни черта, а за автограф готовы отца родного… Ну вот, опять волнуюсь, это никуда не годится.

Если повезёт, с «Летучим голландцем» можно повстречаться не только в море…

Карамельно-прозрачное море время от времени посылало к песчаному пляжу игрушечную, кокетливо кудрявившуюся пеной волну, но и та, лениво прокатившись вдоль бухты, разглаживалась задолго до берега. Матово-белое, яркое, но не обжигающее солнце, отвисев положенный срок в зените, устало скатывалось к горизонту. Лёгкий бриз, в полдень спасавший от жары, теперь осознал свою ненужность и тоже успокоился. Тишину летнего вечера нарушала лишь негромкая, заунывная, чем-то неуловимо похожая на родную, русскую, и оттого приятная песня, доносившаяся из рыбацкой деревушки, что располагалась рядом с базой. Или правильнее было бы сказать, что это база располагалась рядом с деревней? Ведь рыбаки жили здесь всегда, а учёные прилетели чуть больше месяца назад.

И пошли бы мы на закуску, когда бы не «Книга рекордов Гиннесса».

Треть первого тома из трехтомника, сказки по мотивам греческой мифологии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман Анатолия Баюканского, написанный в остросюжетной форме, рассказывает о десяти последних годах жизни страны, развале Советского Союза и силах, стоящих у истоков этого развала. Это не только повествование о личной жизни Брежнева, Горбачева, Ельцина, но и рассказ о потрясениях простых людей; о зарождении и развитии мафиозных структур, развале страны, переоценке ценностей, крови и слезах. Это рассказ о «черном переделе» великой страны.

"Догматическое богословие" - фундаментальный труд Лосского, в основу которого положен курс лекций по вероучению Православной Церкви.

Из "Вестника Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата", № 20, 1954, с. 246-251. Перевод с франц. В. А.Рещиковой опубликован в "Богословских трудах", сб. 14, с, 121-125

Предание (Paradosis-Traditio) — один из терминов, у которого так много значений, что он рискует вовсе утерять свой первоначальный смысл. И это не только по причине некоторого «обмирщения», которое обесценило столько слов богословского словаря, как «духовность», «мистический», «приобщение», вырвав их из присущего им христианского контекста и превратив тем самым в выражения обычной речи. Слово «Предание» подверглось той же участи еще и потому, что на самом богословском языке термин этот несколько расплывчат.