Медицинская история

Мы часто слышим критические, и даже негодующие возгласы в адрес нашей медицины. Вот, дескать, в Америке врачи только и думают о том, как бы побольше заработать, а к больному не проявляют ни малейшей чуткости. Они, понимаете ли, заводят себе по десять кабинетов, сажают в каждый такой кабинет по пациенту, и бегают от одного к другому со скоростью света. Чем быстрее этот бессовестный врач пробежит и чем меньше времени проведёт с пациентом, тем больше он, значит, заработает. Стыд, да и только. Это так у нас принято считать. Но я, честно вам признаюсь, с этой беспощадной критикой не совсем согласен. Мне кажется, что такая конвейерная технология обслуживания пациентов даже имеет свои достоинства. Вот, например, история моего друга Миши. Случилось однажды так, что у Миши заболела коленка. Почему-то слово “коленка” у многих моих знакомых вызывает улыбку, хотя я не понимаю, что может быть такого смешного в обыкновенной коленке, особенно если она болит. Пошёл Миша, а вернее сказать, похромал к врачу-ортопеду. Его, конечно, как полагается, сначала приняла медсестра. Она отвела его в один из десяти кабинетов, померила ему температуру и давление, взвесила, записала все жалобы и сказала, что сейчас придёт врач и будет его лечить. Но врач, к Мишиному удивлению, в кабинет не зашёл, а, только, пробегая мимо, выкрикнул:

Другие книги автора Александр Матлин

Эти истории написаны в 1991-м году, после того, как я по делам службы несколько раз побывал в Китае. В те времена Китай только начал открываться Западу. Появление белого человека на улицах китайского города было редкостью. Тем более — белого американца. Тем более — белого американца, говорящего по-русски.

С тех пор многое в Китае изменилось. Но что-то главное осталось. Нечто такое, что, наверное, никогда не изменится. А мои китайские истории стали чем-то вроде исторических свидетельств очевидца. В этом качестве они могут представлять интерес для вас, дорогой читатель. Итак…

Был вечер. Тихий семейный вечер в штате Нью Джерси. Жена возилась на кухне, мы с дочкой смотрели телевизор. Фильм подходил к концу. Негодяи были убиты, герой и героиня выяснили отношения, и теперь на экране назревал заключительный поцелуй. Я покосился на дочку. Лапонька моя, малышка моя родная, она взволнованно жевала potato chips, глядя в телевизор своими наивными, широко открытыми глазами. Ей было двенадцать лет. Счастливое невинное детство, еще не тронутое ржавчиной человеческих пороков. Я сказал:

October 2009

New Jersey

В понедельник утром ко мне зашёл начальник отдела.

— Хорошо, что ты не опоздал, — сказал он. — Нас с тобой вызывает Брайен. Лично.

— Когда?

— Немедленно. Поправь галстук и пошли.

Больше ничего на надо было спрашивать. Брайен О’Липшиц — президент компании, и если он вызывает немедленно, значит… Кто знает, что это может значить?

— Садитесь, — сказал Брайен, не глядя на нас. — Линда, закрой дверь и никого ко мне не пускай. Вы — Алекс, да?

Было это более шестидесяти лет назад, но всё отчётливо врезалось в мою память. По сей день стоит перед глазами серая деревня с невзрачными серыми срубовыми избами по обеим сторонам широкой, заросшей травой улицы. Это — Белый Яр, маленькое село на восточном берегу Волги, где-то между Куйбышевым и Ульяновском, куда эвакуирована наша семья. Считается, что здесь мы будем в безопасности от немцев, которые уже у Сталинграда и вот-вот начнут подниматься вверх по Волге. Здесь нет ни электричества, ни водопровода, ни канализации. Люди здесь странно говорят, странно себя ведут, и почти всех мальчишек в деревне зовут одинаково: Шурка. Я — Александр, то есть тоже Шурка; поэтому я должен вписываться в это общество. Но я не вписываюсь. Для местных жителей мы — эвакуированные, "куированы", как они говорят, — смешные и непонятные существа из большого города, то есть из далёкого мира, о котором они знают разве что понаслышке.

Скажу прямо, без ложной гордости: человек я не примечательный. То есть, совершенно неприметный человек, ничем не выдающийся и никак себя не прославивший. Что делать, не всем же быть Хемингуэями.

Но один раз в жизни я всё-таки почувствовал свою значительность. Было это много лет назад, вскоре после того, как мы с женой приехали в Америку. Жили мы в маленькой скромной квартире в небольшом городе в Миннесоте, где я нашёл свою первую работу. В тот вечер, когда я в первый раз почувствовал свою значительность, я, как обычно, смотрел телевизор, а жена делала голубцы на завтра. И тут зазвонил телефон. Я, естественно, взял трубку и сказал "хелло". А может даже я сказал "алё", поскольку никакого англоязычного звонка не ожидал. Но трубка вдруг заговорила по-английски, этаким красивым плюшевым голосом. От неожиданности я не понял первой фразы, а вторая звучала примерно так:

Неумолимый факт: к старости память слабеет.

Пока это вас не касается, это звучит обыкновенной банальностью. Когда это начинает вас касаться, это звучит, как открытие.

Просто чёрт знает, что делается с памятью.

Иногда я вдруг забываю имя знаменитого актёра, которое знал всю жизнь. Или название острова, на котором отдыхал в прошлом году. Я с ужасом жду того дня, когда забуду имя своей жены. Единственная надежда, что она к этому дню забудет моё.

Среди наших иммигрантов принято считать, что знание английского языка — необходимое условие для того, чтобы найти работу в Америке. Может быть это и правда, но не всегда. Во всяком случае, по моему личному опыту знание языка приносит один вред. А если вы мне не верите, то вот моя история.

По профессии я инженер-строитель. К тому времени, когда я приехал в Америку, у меня за плечами было пятнадцать лет опыта работы, и я был уверен, что в этой стране я рано или поздно найду применение этому бесценному опыту. Я составил хорошее резюме и начал рассылать его по инженерным компаниям. К моей радости, все мои адресаты оказались чрезвычайно вежливыми и отзывчивыми людьми. Каждый день я получал от них в ответ по два — три письма, в которых меня искренне благодарили за то, что я проявил интерес к их фирме, выражали неподдельный восторг по поводу моей высокой квалификации и с огорчением объясняли, что как раз сейчас у них нет возможности взять меня не работу. Что делать, такие времена настали. По прошествии нескольких месяцев моя уверенность в будущей инженерной карьере слегка поблёкла, и я созрел для того, чтобы работать кем угодно — чертёжником, клерком, уборщиком — лишь бы работать.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Алекс ЭКСЛЕР

Выступление на 23-е февраля

Сегодня мне бы хотелось поговорить о 23-м февраля - празднике, посвященном армии и военным. Я очень осторожно пробую подходить к этой теме, так как хохмить по поводу этого праздника или, не дай Бог, издеваться над ним - я вовсе не собираюсь. Совсем даже наоборот. У меня много друзей профессиональных военных. Я даже сам в некотором роде - запасной лейтенант. Да-да! Hе удивляйтесь! Именно я собственной персоной провел месяц в одном авиационном полку где-то на просторах нашей необъятной Родины. Hе надо иронических ухмылок! Этот полк, как ни странно, до сих пор существует и даже восстановил ту часть боеспособности, которую потерял после моего кратковременного присутствия.

За громадным письменным столом, на дубовых боках которого были вырезаны бекасы и виноградные гроздья, сидел глава учреждения Семен Семенович. Перед ним стоял завхоз в кавалерийских галифе с желтыми леями. Завхозы почему-то любят облекать свои гражданские телеса в полувоенные одежды, как будто бы деятельность их заключается не в мирном пересчитывании электрических лампочек и прибивании медных инвентарных номерков к шкафам и стульям, а в беспрерывной джигитовке и рубке лозы.

Леонид Каганов

Зарисовки с ВЛК

* * *

Поступал я в Литинститут 2 раза. Первый раз - год назад. Принес тексты и даже прошел творческий конкурс, но не смог правильно ответить на вопрос куда именно я направляюсь - на дневное или заочное отделение? Потому что направлялся я на ВЛК (высшие литературные курсы), ибо они всего 2 года. ВЛК бывают не каждый год, а с перерывом, поэтому я забрал документы, подождал еще годик, собрал всяческие справки уже для ВЛК, взял необходимое направление из Союза писателей, снова принес тексты на "конкурс" и был зачислен. Спрашивается - зачем? Ответа на этот вопрос я сам не знаю. Думал - среда. Думал - научат чему-нибудь. Hо чем больше я хожу на ВЛК, тем тоскливее и тоскливее становится.

Кондауров Александр

Истоpия из "анекдотов"

Два случая, котоpые пpоизошли почти одновpеменно на Пасху 1996 года, поставили под угpозу жизнь твоpческой интеллигенции Киева - если можно умеpеть от хохота, то именно тогда нам пpедставились наилучшие шансы. Муж моей сестpы пилит скpипочку в Hациональной опеpе. Hесмотpя на гpомкое название сего учpеждения, пpоблема с выплатой заpплаты там стоит очень остpо, и пpактически все музыканты ищут какой-то дополнительный заpаботок. В основной своей массе они делятся на тех, кто игpает по вечеpам в pестоpанах для бандитов и на тех, кто состоит в т.н. "оpкестpе жмуpов" - то есть, игpает на похоpонах ( пpеимущественно, тех же самых бандитов). Всем pаботам pабота, но спиваются на ней в два счета. Hепосpедственно пеpед Пасхой хоpонили они одного кадpа, котоpый пpоживал в одном из "спальных pайонов" - в 16-тиэтажном доме, пpичем на 12-м этаже. Когда уже собpались в полном составе безутешные pодственники и дpузья, подъехал автобус и венки с тpауpными лентами уже укpашали ступеньки подъезда, когда музыканты уже взяли инстpументы "на изготовку", в самый что ни на есть pаспоследний момент возникла маленькая техническая заминка. Дело в том, что покойный был мужчиной очень высоким - под 2 метpа, гpоб был, естественно, еще больше, гpузовой лифт оказался поломанным, а в пассажиpский гpоб, даже поставленный "на попа", не уместился бы ни в коем случае. Hаступила затяжная "pекламная пауза" - наpод не знает, что делать, вдова неpвничает, длительное вpемя заняли поиски лифтеpа, но это ни к чему не пpивело, поскольку выяснилось, что лифт поломан очень всеpьез и надолго. Родственники-то ладно - куда они денутся, потеpпят, а вот у музыкантов вpемя лимитиpованное, посему им в утешение было выдано некотоpое количество спиpтного из поминочного запаса, и, удалившись в ближайший сквеpик, они постаpались скpасить себе часы томительного ожидания. Тем вpеменем оpгкомитет похоpон лихоpадочно обсуждал, что делать. По лестнице гpоб не снесешь, поскольку лестничные клетки многоэтажных домов, как известно, не пpедназначены для пpоносов гpобов, не говоpя уже о том, что нести его нужно, как минимум, шестеpым, да еще и pазвоpачиваться с ним на площадках. От пpичудливой мысли спустить гpоб на веpевках из окна тоже пpишлось отказаться - во-пеpвых, где достать веpевки такой длины, во-втоpых_ну как бы вам объяснить_вот пpедставьте себе, что вышли вы на балкон , скажем белье повесить_и тут мимо вас, меpно покачиваясь на веpевках, пpоплывает гpоб_ В общем, учитывая, что медлить далее уже нельзя, пpиняли единственное веpное pешение - взять усопшего под pучки и спустится с ним в лифте. Сказать легко, но вот только сpеди pодственников и дpузей добpовольцев на pоль тpуподеpжателя не нашлось . С дpугой стоpоны - постоpонних пpивлекать не хочется, не давать же повод к лишним pазговоpам. Словом, не нашли ничего лучшего, как обpатиться к оpкестpантам, котоpые втихаpя наслаждались жизнью, усевшись под детскими гpибочками . Хотя, как известно, музыканты и самый циничный наpод, но услышав такую пpосьбу даже они несколько опешили. Диpижеp легкомысленно пpедложил возложить эту миссию на главного наследника по завещанию, но шутка успеха не имела. В общем, тpомбонист Рома, будучи самый отчаянным (или самым пьяным), сжалился над бедными людьми и за некотоpое скpомное вознагpаждение согласился спустится со жмуpом в лифте, в то вpемя как пустой гpоб снесут по лестнице пешком. Дpузья-музыканты, помогая им загpузиться в лифт, еще посмеивались насчет того, что дескать будет весело, если на каком-нибудь из нижних этажей лифт остановят на "подсадку"_ Рома тоже был довольно весел и бодpился как мог. Делов-то на тpи минуты. Естественно, застpял и пpосидел в лифте полтоpа часа. В компании с покойником ему не было очень скучно. Тем более, что дабы воспpепятствовать падению окоченевшего тpупа, его пpиходилось все вpемя нежно обнимать за талию. "Я полюбил его, как pодного" - pассказывает Рома в долгие зимние вечеpа за кpужкой пива_Тепеpь вообpазите: а) состояние Ромы, котоpый, намеpтво застpяв между восьмым и седьмым этажом, пеpвые двадцать минут pевел белугой, колотился в двеpи и звал на помощь, потом обессилел и покоpился судьбе. Когда его вызволили, он находился в состоянии, близком к каталепсии. Hа глазах его были слезы. Пpодлись весь этот кошмаp еще хоть пять минут, и они бы получили втоpой тpуп, готовый к погpебению (во фpаке и с бабочкой). б) -состояние pодственников, вдовы и многочисленной толпы любопытных, жадных до pазвлечений - будь то свадьба или похоpоны. После получасового напpасного ожидания в подъезде (ах, как же им все-таки хотелось обстpяпать все тихо и незаметно), pастеpянные гpобоносцы вышли с ПУСТЫМ гpобом на улицу и пpедались панике. Установить, где именно находится лифт с дpагоценным гpузом, найти человека, способного починить лифт и спустить его вниз - все это заняло немало вpемени. Дабы замять скандал и излечить от душевной тpавмы, в Рому влили щедpую поpцию гоpючего. Эффект пpевзошел все ожидания. Он не только сообщил, что не имеет никаких пpетензий, но и готов честно выполнить свои обязанности тpомбониста. О, зачем они, безумные, не отпpавили его домой_.Hавеpное, это были самые стpанные похоpоны во всей миpовой истоpии. Вообpазите себе похоpонную пpоцессию, где безутешные pодственники идут, закpывая лица платками и давясь от беззвучного хохота, оpкестpантов, котоpые еле сдеpживаются, чтобы не бpосить инстpументы и не повалится на землю в истеpическом пpипадке, но все же кое-как пытаются игpать "Тpауpный маpш" Шопена_ Особую пpелесть пpоизведению великого польского композитоpа пpидавало то, что тpомбонист отставал pовно на два такта от остального оpкестpа, что пpивнесло в избитый шлягеp совеpшенно новый, пpосто-таки авангаpдный оттенок. Все-таки им худо-бедно удавалось сдеpживаться, пока на кладбищенской доpоге им не повстpечалась сухонькая стаpушка, котоpая, утиpая слезы кончиком платка, сказала дpебезжащим голоском: "Хлопци, вы так гаpно гpаете_" После этого в составе оpкестpа остались только скpипачи, котоpым истеpическое кудахтанье все же не мешало воспpоизводить какое-то подобие звуков - в отличие от духовиков. Диpижеp же молча содpогался в конвульсиях. Во вpемя панихиды Рома, будучи уже совеpшенно невменяемым, поскользнулся и упал в соседнюю яму, выpытую для чужого покойника. Скpомное самоотвеpженное сеpдце_Hе имея возможности выбpаться, он все же не пожелал наpушить тоpжественность момента, и чтобы не подводить товаpищей, пpодолжал игpать свою паpтию. Постепенно все инстpументы один за дpугим pастеpянно умолкали. Ситуация во вкусе Гофмана - тpомбониста нет, а тpомбон игpает, пpичем звучание у него явно замогильное_Столпившись вокpуг ямы, где скоpчившись на дне, ничего не слыша, не видя и вpяд ли уже хоть что-нибудь сообpажая, Рома пpодолжал увлеченно заниматься тpомбонизмом, бесстыжие циники огласили обитель печали дpужным, бодpящим хохотом, от котоpого несчастный, забытый всеми покойник, навеpное пеpевеpнулся в своем гpобу_

Коваленко Вячеслав Юpьевич

La Fabelo

(гpустная сказка)

Автоp Зелёный (Коваленко Вячеслав Юpьевич)

Безответственный pедактоp Jonnу (Цымбал Яpослав Петpович)

Синтаксис и пунктуация автоpские!

Использование в любой фоpме данного твоpения - с согласия автоpа

Ссылка на автоpа пpи этом обязательна!

C автоpом можна связаться чеpез безответственного pедактоpа:

FidoNet: 2:463/410, E-mail: dj_у[email protected]; jonnу[email protected]уahoo.com

Юрий Меркулов

Паpодия на Павлика Безяева

Эпигpаф: "ЛЮДИ, ПРЩАЙТЕ! я УХОЖУ HА ВСЕГДА!

Я ПОСТУПИЛ HА РТФ В УЛГТУ И МHЕ ТЕПЕРЬ ДАЛЕКО ЕЗДИТЬ... Я ПЕРЕЕЗЖАЮ К БАБУШКЕ ЗАСВИЯГУ _HАВСЕГДА_ , А ТАМ HЕТ КОМПА!!!!

МОЯ ГРУПА РД-11 - ДЛЯ ТЕХ КТО ЗАХОЧЕТ ПОГОВОРИТЬ С ПОГИБАЮЩИМ ПАВЫЛИКОМ... ДА, МОЯ ЗВЕЗДА ЗАШЛА, МЕHЯ ЗАСОСАЛА ПУЧИHА УЧЁБЫ(И КТО СКАЗАЛ ЧТО В ПОЛИТЕХЕ ЛЕЕЕЕЕЕГКО УЧИТЬСЯ ААААААААААААААААААААААААААААААА?)... вСЁ, Я БРОСИЛ ПИСАТЬ - HЕТ У ВАС БОЛЬШЕ ПеСАТЕЛЯ... Ж(*((( пpОЩАЙТЕ!!!!

Юрий Меркулов

По ту сторону

Порой бывает любопытно взглянуть на разные ситуации с иной стороны, то есть вроде как "по ту сторону баррикады".

Итак, ночь, идет по улице мужчина, видит красивую женщину, да еще одну! "Изнасиловать что ли... Hу, жена, если узнает, ругаться будет, лучше денег стрясу. Да, точно, не пропусткать же такую девушку..."

- Эйсу ка, стоять, на!

Девушка в страхе роняет сумочку... Мужчина подходит к ней. "Что уж я хотел то? А! Денег!"

Что же делать, если в семье растёт прелестный, милый, обаятельный, но исключительно избалованный мамой мальчик? И что нужно сделать, если он уже вырос, выучился, но так и остался неисправимым Игорешенькой – маменькиным любимым сыночком, который практически ничего не умеет и не хочет делать? Герои этой книги решили вопрос оригинально. Записывайте рецепт: берём избалованного парня – маменькиного сынка, помещаем его в замкнутое пространство с тремя весьма своенравными кошками, вредной и пронырливой собакой – помесью таксы с фокстерьером, добавляем чрезвычайно громкого, капризного и хулиганистого какаду, взбалтываем и оставляем настаиваться. Всё что не смогли исправить люди, запросто скорректируют кошки, собаки и красавец-какаду по кличке Гаврила!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

С Додиком мы дружим с незапамятных времён. Когда-то я знал, с каких именно времён, но с возрастом эти знания притупляются. Теперь времена, которые раньше выражались в годах и месяцах, становятся просто незапамятными. Таковы причуды памяти: то, что было памятным, становится незапамятным. Но сейчас речь не об этом. А о том, какие мы с Додиком неразлучные друзья.

Так вот, дружим мы давно, но видимся редко. Додик живёт в Нью-Йорке, а я в Нью-Джерси. Додик работает в Нью-Джерси, а я работаю в Нью-Йорке. Оба работаем. У обоих есть семьи. В общем, мы занятые люди и общаться нам некогда. Иногда мы говорит по телефону. Иногда я приглашаю Додика с женой на обед. А Додик меня с женой никогда не приглашает. Может быть потому, что у моего дома в Нью-Джерси легче запарковать машину, чем у его дома в Нью-Йорке. А может, его жена просто не любит готовить. Не знаю. В общем, так сложилось, и я на Додика не в обиде. Какие могут быть счёты со старыми друзьями?

Дамы и господа, позвольте вас спросить: ваш ребёнок говорит по-русски? Подозреваю, что ваш ответ мне известен заранее:

— Ой, лучше не спрашивайте!

Я вам сочувствую. Я знаю, что это болезненный вопрос. Дети иммигрантов не говорят на языке родителей. Не хотят говорить или не могут говорить — кто их знает? Что поделаешь, их родной язык — английский. Самый родной. Роднее некуда.

Впрочем, не все родители от этого страдают. Многим всё равно. Некоторые даже гордятся:

Что ни говори, иммигранты наши — бесстрашный народ. Не всякий может так, запросто, собрать свои ничтожные пожитки и ринуться с насиженного места в незнакомый и непонятный мир. А потом ещё выжить в этом мире. И не просто выжить, а преуспеть — да как преуспеть! Я знал одного: на вид хилый, глаза мутноватые, а у самого двенадцать домов: по дому на каждый месяц года. Плюс семь “Лексусов”: по “Лексусу” на каждый день недели.

Но сейчас речь не об этом. А о том, что есть, всё-таки, одна вещь, которой боятся наши отважные иммигранты. Вы не поверите: они боятся себе подобных. Правда. Если такой иммигрант услышит на улице русскую речь, он, бедняга, сразу ринется на другую сторону улицы, чтобы кто-нибудь, не дай Бог, не заподозрил, будто он эту речь понимает.

Однажды мне позвонил из Израиля мой друг Миша.

— Слушай, старик, — сказал он, — у меня к тебе большая просьба. Мой московский партнёр по бизнесу хочет побывать в Америке. Он уже везде был — и в Турции, и на Кипре, и в Израиле, а вот в Америке не был. Можно тебя попросить встретить его, показать Нью-Йорк, ну и вообще провести с ним время? Он классный мужик, тебе понравится. Его зовут Василий, фамилия Васильев. Я ему про тебя много рассказывал. Насчёт жилья не беспокойся, он остановится в гостинице, у него денег — куры не клюют. Ему главное — сопровождение, он ведь по-английски ни бум-бум. Пожалуйста, старик, сделай мне такое одолжение. Это очень важный партнёр.