Медаль

Медаль

Хорхе Луис Борхес

Медаль

Я -- дровосек. Имя мое никому ничего не скажет. Хижина, где я родился и где скоро умру, стоит на опушке леса. Лес, говорят, доходит до моря, которое обступает всю сушу и по которому плавают деревянные хижины вроде моей. Не знаю, правда, самому видеть ее не доводилось. Не видел я и леса с другой стороны. Мой старший брат заставил меня поклясться, когда мы были мальчишками, что мы с ним вдвоем вырубим лес до последнего дерева. Брат уже умер, а у меня теперь на уме другое: я ищу одну вещь и не устану ее искать. В ту сторону, где садится солнце, течет небольшая речка; я ухитряюсь вылавливать рыбу руками. По лесу рыщут волки. Но волки меня не пугают; мой топор ни разу меня не подвел. Лет своих не считаю. Знаю только, что их набралось немало. Глаза мои еле видят. В деревне, куда я уже не хожу, потому что боюсь заблудиться, меня называют скупцом, но много ли может скопить лесоруб?

Рекомендуем почитать

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

Эта история произошла в феврале месяце 1969-го, на севере Бостона, в Кембридже. Я не записал ее по горячим следам, ибо моим первым желанием было забыть случившееся, дабы не лишиться рассудка. Теперь же, в 1972-м, я полагаю, что если рассказать о ней, читатели примут все это за выдумку, а истекшие годы, возможно, и меня заставят относиться к ней так же.

Я многое пережил в те минуты, но еще тяжелее было потом, в бессонные ночи. Это вовсе не означает, что рассказ о случившемся взволнует других.

В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских верований влияет на судьбы людей, а люди идут исхоженными путями по лабиринтам жизни. Многие из представленных рассказов публикуются впервые.

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

Я лесоруб. Имя мое не имеет значения. Хижина, где я родился и где, должно быть, скоро умру, стоит на краю леса.

Говорят, лес идет до самого моря, которое окружает всю землю, и по которому прокладывают путь деревянные хижины, подобные моей. Но я ни разу не видел этого моря и о том мне не известно. Никогда не видал я и другой стороны леса. Когда мы были маленькими, мой старший брат заставил меня поклясться, что вместе мы будем рубить лес пока в нем не останется ни единого дерева. Умер мой брат, и теперь я ищу другое, и буду искать. На западе протекает речка, и я умею ловить в ней рыбу руками. В лесу водятся волки, только волки меня не страшат, мой топор меня ни разу не подводил. Годов своих не считал. Знаю, что их накопилось много. Глаза мои не видят. В деревне, куда я больше не хожу, потому что могу заблудиться, меня считают скопидомом.

Мифология, философия, религия – таковы главные темы включенных в книгу эссе, новелл и стихов выдающегося аргентинского писателя и мыслителя Хорхе Луиса Борхеса (1899 – 1986). Большинство было впервые опубликовано на русском языке в 1992 г. в данном сборнике, который переиздается по многочисленным просьбам читателей.

Книга рассчитана на всех интересующихся историей культуры, философии, религии.

Другие книги автора Хорхе Луис Борхес

Произведения, входящие в состав этого сборника, можно было бы назвать рассказами-притчами. А также — эссе, очерками, заметками или просто рассказами. Как всегда, у Борхеса очень трудно определить жанр произведений. Сам он не придавал этому никакого значения, создавая свой собственный, не похожий ни на что «гипертекст». И именно этот сборник (вкупе с «Создателем») принесли Борхесу поистине мировую славу. Можно сказать, что здесь собраны лучшие образцы борхесовской новеллистики.

Это история вражды и ненависти между двумя гаучо из Серро-Ларго, которых звали Мануэль Кардосо и Кармен Силвейра. Только смерть обоих смогла прервать их поединок.

Во второй том Собрания сочинений Хорхе Луиса Борхеса (1899–1986) вошли произведения 1942–1969 годов — времени расцвета творчества писателя. Это сборники новелл и эссе «Вымышленные истории», «Алеф», «Новые расследования», книги стихов и прозы «Создатель», «Иной и прежний», «Хвала тьме», а также статьи и рецензии из периодики.

Во второй том Собрания сочинений Хорхе Луиса Борхеса (1899–1986) вошли произведения 1942–1969 годов — времени расцвета творчества писателя. Это сборники новелл и эссе «Вымышленные истории», «Алеф», «Новые расследования», книги стихов и прозы «Создатель», «Иной и прежний», «Хвала тьме», а также статьи и рецензии из периодики.

Мифология, философия, религия – таковы главные темы включенных в книгу эссе, новелл и стихов выдающегося аргентинского писателя и мыслителя Хорхе Луиса Борхеса (1899 – 1986). Большинство было впервые опубликовано на русском языке в 1992 г. в данном сборнике, который переиздается по многочисленным просьбам читателей.

Книга рассчитана на всех интересующихся историей культуры, философии, религии.

Мифология, философия, религия – таковы главные темы включенных в книгу эссе, новелл и стихов выдающегося аргентинского писателя и мыслителя Хорхе Луиса Борхеса (1899 – 1986). Большинство было впервые опубликовано на русском языке в 1992 г. в данном сборнике, который переиздается по многочисленным просьбам читателей.

Книга рассчитана на всех интересующихся историей культуры, философии, религии.

Сокровищница индейского фольклора, творчество западноевропейских и североамериканских романтиков, произведения писателей-модернистов конца XIX века — вот истоки современной латиноамериканской фантастической прозы, представленной в сборнике как корифеями с мировым именем (X. Л. Борхес, Г. Гарсиа Маркес, X. Кортасар, К. Фуэнтес), так и авторами почти неизвестными советскому читателю (К. Пальма, С. Окампо, X. Р. Рибейро и др.).

В третий том собрания сочинений Хорхе Луиса Борхеса (1899–1986) вошли произведения, созданные им в 1970-е годы. Это книги стихов и миниатюр «Золото тигров», «Сокровенная роза», «Железная монета» и «История ночи», сборники новелл «Сообщение Броуди» и «Книга Песка», а также лекции, предисловия и эссе. Особо выделяется составленная X.Л.Борхесом «Книга вымышленных существ» — подлинный компендиум мифологических персонажей самых разных стран и эпох.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Они долго сидели на скамейке в парке Монсо, не пытаясь заговорить друг с другом. Этот день в начале лета выдался теплым, и легкий ветерок гнал белые облачка. Уже почти замерло последнее дуновение, а небо очистилось до совершенной синевы, но тут солнце торопливо скрылось за горизонтом.

В такой день люди помоложе могли случайно встретиться или назначить тайное свидание, скрывшись за сплошной стеной детских колясок, где их могли увидеть только малыши да их няни. Но те двое уже прожили немало лет и уже не питали никаких иллюзий, зная, что молодость давно миновала, хотя мужчина, носивший как символ добропорядочности шелковистые седые усы, выглядел лучше, чем ему казалось, а женщина в жизни была куда интереснее, чем в зеркале. Их объединяли скромность и разочарование в жизни, и выглядели они, как супруги, которые с годами становятся похожи, пусть и сидели по краям лавочки, разделенные пятью футами металла, окрашенного в зеленый цвет. У их ног суетились голуби, напоминавшие серые теннисные мячики. Изредка оба поглядывали на часы и ни разу не посмотрели друг на друга. Для обоих период покоя и умиротворенности имел строгие пределы.

В 1812 году, в начале войны между Соединенными Штатами и Англией[1], в ополчении при войске генерала Уайна[2] служил капитаном некий Огест Сеймур, рослый, статный молодой человек, преисполненный рыцарских чувств. Как страстный приверженец свободы, он жаждал послужить ее делу не только лишь мечом и с этой целью сочинил трагедию Вильгельм Телль, а также эпическую поэму, озаглавленную Вашингтон. В бумагах, оставшихся после Сеймура, не было найдено ни одного наброска этой поэмы, а потому о ней мы и воздержимся говорить. Что до трагедии, то нетрудно угадать, каково может быть произведение двадцатилетнего юноши, отроду не видавшего других стран, кроме своей родины, и весьма смутно представлявшего себе Швейцарию и ее освободителя. Он наводнил трагедию превыспренними тирадами о свободе, не поскупился на проклятия тиранам, а главное, на нравоучительные вирши в республиканском духе. Как Алонсо Эрсилья[3]

Рассказы Нарайана поражают широтой охвата, легкостью, с которой писатель переходит от одной интонации к другой. Самые различные чувства — смех и мягкая ирония, сдержанный гнев и грусть о незадавшихся судьбах своих героев — звучат в авторском голосе, придавая ему глубоко индивидуальный характер.

Рассказы Нарайана поражают широтой охвата, легкостью, с которой писатель переходит от одной интонации к другой. Самые различные чувства — смех и мягкая ирония, сдержанный гнев и грусть о незадавшихся судьбах своих героев — звучат в авторском голосе, придавая ему глубоко индивидуальный характер.

Рассказы Нарайана поражают широтой охвата, легкостью, с которой писатель переходит от одной интонации к другой. Самые различные чувства — смех и мягкая ирония, сдержанный гнев и грусть о незадавшихся судьбах своих героев — звучат в авторском голосе, придавая ему глубоко индивидуальный характер.

Рассказы Нарайана поражают широтой охвата, легкостью, с которой писатель переходит от одной интонации к другой. Самые различные чувства — смех и мягкая ирония, сдержанный гнев и грусть о незадавшихся судьбах своих героев — звучат в авторском голосе, придавая ему глубоко индивидуальный характер.

Ночью залаял дворовый пёс и опрометью бросился к амбару. На тропинке, петлявшей между яблонями, он остановился и залился ещё неистовей. Пёс дрожал от злобы, шерсть на загривке вздыбилась.

Собачий лай разбудил людей, спавших в избе. Они открыли окно и увидели, как кто-то высокий и неловкий, пригнувшись, бежит по полю к ольшанику. В руках у человека дубинка.

Мужики быстро оделись, захватили с собой ружьё, которое висело в горнице на гвозде, и осторожно вышли во двор. На дворе постояли, хоронясь в тени дома, пошептались и, крадучись, зашагали дальше. У амбара всё было в целости — и двери, и задняя стенка. Но на земле под навесом виднелись следы ног, обутых в постолы.

Крупнейший итальянский драматург и прозаик Луиджи Пиранделло был удостоен Нобелевской премии по литературе «За творческую смелость и изобретательность в возрождении драматургического и сценического искусства». В творческом наследии автора значительное место занимают новеллы, поражающие тонким знанием человеческой души и наблюдательностью.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ХОРХЕ ЛУИС БОРХЕС

СТАРЕЙШАЯ СЕНЬОРА

Четырнадцатого января 1941 года Марии Хустине Рубио де Хауреги исполнилось сто лет. Она была единственной еще остававшейся в живых дочерью поколения воителей за Независимость.

Ее отец, полковник Мариано Рубио, был тем, кого без преувеличения можно назвать УМалым ОсвободителемФ. Родился он в округе Мерсед, в семье скотоводов провинции Буэнос-Айрес, дослужился до чина альфереса в Андской армии, сражался при Чакабуко, участвовал в трагическом бою под Канча-Раяда, в битве при Майпу и два года спустя под Арекипой. Говорят, что накануне этого боя Хосе де Олаваррия и он обменялись шпагами. В начале апреля 1823 года произошло знаменитое сражение при Серро-Альто, но, поскольку оно происходило в долине, его также называют сражением при Серро-Бермехо. Венесуэльцы, вечно завидующие нашим ратным подвигам, приписывают эту победу генералу Симону Боливару, но беспристрастный летописец ? из аргентинских историков ? не даст себя ввести в заблуждение и прекрасно знает, что лавровый венок по праву принадлежит полковнику Макано Рубио. Именно он, во главе полка колумбийских гусар, решил исход затянувшегося боя на саблях и пиках, что и предопределило не менее славную победу под Аякучо, к которой он тоже причастен. Именно здесь он был ранен. 1827 году ему довелось отличиться при Итусаинго, где армией командовал Альвеар. Несмотря на свое дальнее родство с Росасом, он был человеком Лавалье и разгромил федералов в схватке, которую всегда называл УсаблебоищемФ. Когда унитарии были разбиты, он уехал в восточную провинцию, где и женился. Во время Великой войны скончался в Монтевидео, в городке, основанном Бланко Орибе. Было ему без малого сорок четыре года, а этот возраст казался тогда почти старостью. Он слыл другом Флоренсио Варелы. Звучит весьма правдоподобно, что преподаватели Военного колледжа махнули на него рукой: он не сдал ни одного города, но и ни одного тоже. После себя оставил двух дочек, из коих ? Мария Хустина, та, о которой пойдет здесь

А.Борисенко, Н.Демурова

Льюис Кэрролл: мифы и метаморфозы

Ему казалось - на трубе

Увидел он Слона.

Он посмотрел - то был Чепец,

Что вышила жена.

И он сказал: "Я в первый раз

Узнал, как жизнь сложна".

Льюис Кэрролл. Песня садовника[1]

В жизни Пушкина еще так много неисследованного...

Кое-что изменилось с прошлого года...

С. Довлатов. Заповедник

Наше время, не опасаясь преувеличений, можно назвать временем мифов, их бурного роста и широчайшего распространения. Можно было бы задаться вопросом о том, как и почему это происходит. Как соотносятся в мифе вымысел и факт? Что активизирует данную людям от века способность к мифотворчеству? Потребность ли заполнить образовавшуюся по тем или иным причинам пустоту в их жизни? Усилия ли массмедиа, культивирующих интерес к "знаменитостям" с особым упором на интимные, а зачастую и просто грязные подробности?.. Вглядываясь в знакомые черты, мы видим, как они меняются, послушные веяниям времени: сквозь глянец парадного портрета вдруг проступает карикатура, а то и совсем иная физиономия. Изображение колеблется, лицо ускользает.

Игорь Борисенко

Десять богов Гойнзала

Назовите ваше сочинение пародией

и выдумывайте любую чушь.

Главное вовремя остановиться

Роб.Асприн

"Как создать мифическую корпорацию"

Весь этот ужас случился не в самый лучший период года. Да что там, в поганый период. Хотя, может быть и не самый худший из всех. Племя санаипов жило на территории около 8 тысяч квадратных миль, где все имелось - горы, равнины, впадины для озер (когда те существовали). Когда это было возможно, вокруг росли леса, наполненные зверьем, всякой растительной пищей, а в реках кишмя кишела рыба. По всему этому - жить да жить санаипам, как всем приличным людям, в жару, половодье, морозы и звездопады прятаться в Пещерах, в более приятные периоды запасаться жратвой на плохие времена.

Игорь Борисенко

Хонорейская эра

Предисловие

Мало нынешние историки знают о прошлом. Неудивительно, ведь во время учебы они больше хлестали вино и лапали девок, чем постигали науки. Поэтому об этом прошлом известны грубые, тупые слухи, проявляющие силуэт истории, как пятно красного на рубахе, которое тщетно пытаешься оттереть в воде. Вроде бы жили тогда могучие цари, но как звали их страны? Одни говорят - Комодия, Веруя, Тула-Хуп, Гоннория, другие - сами вы дураки. Лучше не прислушиваться, ведь наверняка юные пьяницы просто не расслышали слова своих своих мудрых учителей. Часто упоминаются атланты, янки из-за океана, очень наглые, вечно жующие и закидывающие ноги на стол. Впрочем, их вместе с их землей вскоре утопили лемурийцы, которые ног никуда не закидывали и вообще были милы, если не считать толстого хвоста, блюдцеобразных глаз и тупых ухмылок. Их, впрочем, тоже кто-то утопил. Эти сгинувшие народы были цивилизованы, как и упомянутые царства. Последние увлекались гольфом и бадминтоном. Так как все они располагались на небольшой площади, мячи и воланы постоянно перелетали через границы и вызывали конфликты. В результате царства обезлюдели. С тех пор уцелели только пукты - дегенеративные существа с дубинами и слюнявыми толстыми губами. Они были слишком тупы, чтобы выродиться. Когда вновь установилась цивилизация, она первым делом накорню вырезала милых варваров, чтобы они не смели более переживать образованных людей. Их земли стали Пустошью Пуктов, до тех пор, пока великий завоеватель Та-Та, имевший проблемы с речью, не назвал их Пуктошью Пустов. Ему не смели перечить, и мы вынуждены до сих пор называть ее так.