Майя. Загадки великой цивилизации

Майя. Загадки великой цивилизации
Автор:
Перевод: Р Р Муфтахов
Жанр: История
Серия: Историческая библиотека
Год: 2012
ISBN: 978-0-75380-989-3; 978-5-8138-1031-2

Майя — великие астрономы, математики, архитекторы и… предсказатели? В настоящее время известна вся хронология зарождения, развития и заката цивилизации майя с точностью до года. Но какое послание для нас, ныне живущих, зашифровано в последней дате их календаря — 13 августа 2012 года? Мир замер в ожидании.

Отрывок из произведения:

«Потерянная цивилизация», «таинственные майя» — именно эти два устоявшихся выражения чаще всего используют для описания самого блестящего и развитого общества доколумбовой Америки, общества, задолго до Рождества Христова построившего свои первые города на обширной территории, вмещающей в себя современные Гватемалу, Белиз, Гондурас, часть Мексики и Сальвадора.

Величайшие достижения майя — дворцы, храмы и огромные каменные пирамиды — словно спрятались в густых центрально-американских джунглях на тысячу лет и были «открыты» исследователями и археологами каких-нибудь двести лет назад. Первые бесстрашные исследователи, продиравшиеся сквозь густые заросли на своих верных мулах от одного затерянного города к другому, столкнулись с величайшей тайной. Каким образом здесь, посреди негостеприимного, враждебного окружения, могло появиться высокоорганизованное общество? Кто были создатели всех этих артефактов; они жили в этих местах изначально или откуда-то пришли? Сколько лет сохранившимся до сих пор руинам и что означают высеченные на каменных глыбах рисунки? Если это изображения людей, то кого именно — жрецов, царей, героев, а быть может, богов? Кроме того, почему в эпоху испанского завоевания этих территорий в XVI веке знания о таинственных обитателях древних городов оказались утеряны?

Рекомендуем почитать
Вопросов полон мир, — кто даст на них ответ?
Брось ими мучиться, пока ты в цвете лет.
Здесь, на Земле, создай Эдем, — в небесный
Не то ты попадешь, не то, ой милый, нет.
Омар Хайям.
Великий поэт и великий философ-суфий.
Это известно ВСЕМ.

Но — многие ли знают, что перу его историки приписывают одну из загадочнейших рукописей Средневековья — так называемый «Самаркандский манускрипт».

Так ли это в действительности? Версий существует много… однако под пером Амина Маалуфа история создания «Самаркандского манускрипта» БУКВАЛЬНО ОЖИВАЕТ… а вместе с ней — и сам пышный, яркий и опасный XII век в Средней Азии, эпоха невиданного расцвета наук и искусств, изощренных заговоров и религиозного фанатизма…

Безжалостная опричнина Иоанна Грозного, славная эпоха Петра Великого, восстание декабристов и лихой, жестокий бунт Стеньки Разина. История Руси и России — бурная, полная необыкновенных событий, трагедий и героических подвигов.

Под пером классика отечественного исторического романа С. Алексеева реалии далекого прошлого, увиденные глазами обычных людей, оживают и становятся близкими, интересными и увлекательными.

История Османской империи… Когда-то маленькое независимое тюркское княжество, начав «священную войну», превратилось в великую страну — самое сильное мусульманское государство Средневековья, мощную военно-феодальную державу, которой удалось то, что не сумели сделать арабы, — завоевать Византию… В Османской империи, включавшей в себя большую часть Восточной и Южной Европы, значительные территории Северной Африки и практически весь Арабский Восток, процветали торговля и ремесла, науки и искусства. Что же ослабило эту могущественную державу и привело ее к гибели и развалу? Османская империя от ее возникновения до упадка — тема увлекательной книги английского историка Кэролайн Финкель.

В стольном граде Киеве правит великий князь Ярослав Мудрый – строитель, политик и просветитель. Но обитателям маленького, далекого от столичного великолепия городка нет дела до князя и его ближних. У них иные заботы – выжить во время непрестанных набегов жестоких степняков – печенегов.

И однажды в дом простого рыбака приходит беда – печенеги похищают его жену Ольгу. Где искать ее? Уж не на рабском ли торгу в Константинополе – Царьграде, куда степняки увозят на продажу русских полонянок?

Путь до Царьграда не близок и труден. Но героям романа известного отечественного писателя А. Волкова отважному мужу Ольги и ее детям – умному, честному Зоре и красавице Светлане, задумавшим вызволить пленницу, не страшны никакие опасности…

Книга в популярной форме знакомит читателя с картиной мира скандинава-язычника — такой, какой она предстает в памятниках мифологии и эпоса («Эдда» и саги), а также в памятниках древнего изобразительного искусства и религиозного культа, открытых археологами. Культура германцев в эпоху Великого переселения народов и скандинавов в эпоху викингов (варягов) была непосредственно связана с культурой славян и Руси, поэтому в книге сопоставлены мифы и предания скандинавов и Древней Руси.

По конспектам Себастьяна и Пауля Хензелей 1882-1886 гг. Издано Барбарой и Александром Демандтамн

Перевод с немецкого Т. А. Орестовой

"ЮВЕНТА”

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

2002

От верстальщика электронной версии

Гиперссылки в указателях имен и географических названий ведут не непосредственно к обсуждаемому фрагменту текста (строке, цитате), а приблизительно на начало упоминаемой страницы "по Хензелю". Оглавление в начале книги работает как набор гиперссылок, оставлены только номера страниц "по Хензелю", номера страниц по бумажной книге убраны. При цитировании ссылок на источники рекомендуется сверяться по печатному тексту или сканам.

 "Всеобщая история" Полибия - один из наиболее увлекательных и ярких памятников античной исторической мысли. Грек по происхождению, Полибий прошел долгий и сложный путь, поочередно становясь то политиком, то воином, то почетным пленником римлян, то, наконец, летописцем. Его сочинение тем более ценно, что написано человеком, бывшим не только свидетелем, но и активным участником описываемых им событий. В настоящем издании читателю предлагаются наиболее интересные книги "Истории" Полибия, дошедшие до наших дней, в классическом переводе Ф. Г. Мищенко.

      Издание рассчитано на всех, кто интересуется историей.

Книга известного немецкого историка и карикатуриста Эдуарда Фукса под названием «Иллюстрированная история нравов» вышла в самом начале XX в. и сразу же привлекла внимание читателей. Автор рассмотрел в ней не всю область нравов, а только часть ее — половую мораль, в воззрениях на которую яснее всего отражается общая культура века. Он описал нравы и половую мораль людей трех эпох — Возрождения, абсолютизма и буржуазного века. Читатель найдет на страницах этой книги ответ на вопрос: как из века в век менялись воззрения на брак, моду, супружескую верность, целомудрие, проституцию, адюльтер, формы взаимного ухаживания, представления о способах выражения чувств, как отображалась половая мораль в литературе и искусстве соответствующих эпох.

Популярные книги в жанре История

Общий устав Императорских Российских университетов

Высочайше утвержденный 18 июня 1863 года

Глава первая

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1. Каждый Университет состоит из факультетов как составных частей одного целого.

2. Факультеты, входящие в состав университетов, суть: историко-филологический, физико-математический, юридический и медицинский.

Примечание. В С.-Петербургском университете полагается факультет восточных языков, но нет факультета медицинского.

В. Л. Бурцев

"Календарь Русской Революции"

(изд. 1907, 1917г.)

- МАРТ

{63}

M A P T

l.

1881. По приговору Исполнительного Комитета партии Народной Воли убит император Александр II.

- "- Смерть Игнатия Гринивецкого от бомбы, брошенной им в Александра II.

Выросшая из общества "Земля и Воля", "Народная Воля" была, несомненно, социалистической партией, с сильным народническим оттенком Но она откололась от "Земли и Воли" по вопросу о необходимости непосредственной политической борьбы с самодержавием, против которого она решила выдвинуть и народное восстание, и систематический террор. В силу малой подготовленности масс, она должна была, впрочем, фатально перенести центр тяжести своей деятельности на террор, имевший целью, - устранением наиболее выдающихся представителей и слуг абсолютизма, - дезорганизовать способность сопротивления старого режима и вызвать переворот, или же, по крайней мере, вызвать у правительства серьёзные политические уступки.

А.Дугин

СУМЕРКИ ТИРАHА

1. Hе вызывающий дождя

Имеет ли право народ убивать своих правителей? Это не праздный вопрос. Человеческая история знает множество примеров, когда данная проблема вставала во всем ее трагическом объеме. Правитель, вождь, царь, деспот, тиран традиционно пользовался особым статусом в человеческом обществе. Он по своему качеству выходил за рамки обычного, одной ногой стоял в таинственных мирах потустороннего. Поэтому к нему относились с благоговением, ужасом, высшим почтением. Hо и спрос был суровый. В самых различных традициях народов земли существовал особый обычай "сакрального регицида", т.е. ритуального "убийства королей", не справляющихся со своей маго-социальной миссией. Множество примеров этого сюжета, обильно сохранившегося в фольклоре, собрал антрополог Фрезер в книге "Золотая Ветвь". В частности, в Древней Корее королей убивали в том случае, если они не могли вызвать дождя, когда засуха становилась нестерпимой. Это не так уж абсурдно. Если суверен почитается как существо высшего порядка, и на этой знаковой природе основывает свой беспрекословный авторитет, то он должен в критические моменты обнаруживать весь свой магический потенциал - в противном случае речь идет об узурпаторе, о фиктивном короле, о подмене, либо об утрате особых королевских функций. И судьба такого короля была страшна.

Анна Герт

Столыпинская утопия в контексте истории

С развалом СССР, когда хаос и беспредел стали обычным явлением российской жизни, а так называемые "демократические преобразования" вызвали множество неразрешимых экономических, социальных и юридических проблем, мечту о прекрасном будущем все более уверенно вытесняет миф о прекрасном прошлом. События, уже давно сделавшиеся достоянием истории, перекраиваются, героизируются и приобретают зачастую не свойственные им величественные черты. Как и всякая утопия, такого рода мифы отвлекают от настоящего, придают ему характер чего-то очень временного, почти эфемерного. С авторами мифов невозможно спорить, поскольку, как известно, они не признают "правду факта", им подавай "правду века", которая для них - все та же утопия, населенная исполинскими образами героев. Их могучие фигуры, мастерски нарисованные авторами, зачастую заслоняют ту самую "правду факта" или, точнее, "правду фактов", без которых не могут существовать ни вышеупомянутые герои, ни "правда века". Роль истории при таком подходе выражается известной пословицей в несколько измененном виде: "история что дышло, куда повернешь, туда и вышло". Историк вырабатывает свою концепцию не на основе непредвзятого исследования фактов и документов, а трактуя их в соответствии с идеологическими установками сегодняшнего дня, руководствуясь определенными эталонами и штампами. Исходя из теперешней потребности в "идолах и идеалах" и учитывая их крайний дефицит в связи с тем, что перестроечная и постперестроечная пресса низвергла почти всех героев прежних времен, воплощавших социалистические принципы, начались лихорадочные поиски кандидатов в новые кумиры. При этом освободившиеся места на высоком пьедестале истории отнюдь не всегда предоставляются самым достойным. Это относится к крупномасштабной и крайне противоречивой личности П.А.Столыпина, который, руководствуясь благими побуждениями создать могучую Россию, практически подтолкнул страну к катастрофе. Впервые за последние годы образ Столыпина появился в романе Александра Солженицына "Август 14-го". Очевидно, это не случайно. Россия, давшая миру целую плеяду великих писателей, композиторов, художников, не может похвастать обилием выдающихся государственных деятелей; даже Петр Первый и Екатерина Вторая, признанные Великими, воспринимаются профессиональными историками не однозначно. Солженицын привлек внимание читателей к одной из ключевых фигур российской истории XX века, к личности государственного деятеля предреволюционного периода, верой и правдой служившего царю и отечеству и пытавшегося своей твердой рукой предотвратить близящуюся революцию. К сожалению, литературная версия, созданная Солженицыным, далека от реального портрета Председателя Совета министров и скорее напоминает легендарных богатырей русских былин. Однако такая трактовка была подхвачена прессой, появилось множество статей, восхваляющих деятельность Столыпина и приписывающих ему особую, исключительно позитивную роль в событиях прошлого. Авторы подобных статей, во-первых, всецело оправдывают предпринятые Столыпиным "решительные меры", направленные не только против революционеров, но и против самых широких слоев населения, и, во-вторых, поднимают на щит его аграрную реформу. Мало того, некоторые из этих авторов убеждены, что России и на современном этапе непременно нужен новый Столыпин, так как лишь такому правителю под силу справиться с мафией, коррупцией и повести страну к "светлому будущему", которым на сей раз является рыночная экономика... Но не следует ли попытаться деятельность Столыпина рассмотреть в конкретно-историческом контексте? Как отмечает известный американский историк Ричард Пайпс, между 1878 и 1881 гг. в России "был заложен юридический и организационный фундамент полицейского режима с тоталитарными обертонами". Поворотным пунктом становления полицейской власти было изданное 14 августа 1881 года Александром III "Распоряжение о мерах к сохранению государственного порядка и общественного спокойствия и проведение определенных местностей в состояние усиленной охраны". Этот законодательный акт был создан для борьбы с широко развернувшимся революционным движением и предоставлял право политической полиции в 10 губерниях Российской империи не только устанавливать критерии и степень фактической виновности граждан, но и производить обыски и отправлять в тюрьмы без санкции прокурора. Таким образом, в борьбе за сохранение существующего порядка полицейские органы перестали быть орудием закона. Они функционировали вопреки закону и даже возвышаясь над ним, так как их деятельность не подлежала судебному надзору и опиралась всецело на административно-бюрократическую систему. При этом концентрация власти в руках бюрократической полиции отнюдь не способствовала воцарению общественного спокойствия. Наоборот, в условиях жесточайшего аграрного кризиса она увеличивала раскол между государством и обществом, вовлекая народные массы в бурный революционный поток. События "Кровавого воскресения", когда мирная демонстрация рабочих, ожидавших от царя защиты и милости, была расстреляна царскими войсками, считаются началом революции 1905 года и важной вехой российской истории. Дело не только в том, что в этот день на Дворцовой площади из числа демонстрантов было убито около 200 и много больше ранено. В этот день был нанесен непоправимый удар по идеократическим основам империи. Как известно, начиная с Николая I, русские цари в своем правлении опирались на формулу Уварова: "православие, самодержавие, народность". После 9 января эта триада утратила смысл. Народ, который долгое время ни народники, ни эсеры не могли подтолкнуть к противоправительственным действиям, включился в революционную борьбу. Повсеместные стачки и забастовки заставили Николая II издать Манифест от 17 февраля 1905 года, который даровал населению империи некоторые гражданские свободы, но не принес желаемого "умиротворения". Как указывал граф Витте в докладе, написанном для царя и ставшем основанием для издания Манифеста, "волнение, охватившее разнообразные слои российского общества, не может быть рассматриваемо как следствие частичных несовершенств или только как результат организованных действий крайних партий. Корни этого волнения, несомненно, лежат глубже. Они в нарушении равновесия между идейными стремлениями русского мыслящего общества и внешними формами жизни. Россия переросла форму существующего строя. Она стремится к строю правовому на основе гражданской свободы". Это стремление к социальной справедливости, к правовому государству и явилось причиной революции 1905 года. Советская историография, рассматривая прошлое сквозь призму коммунистической идеологии, искажала многие факты, относящиеся к тому времени, поскольку наиболее активную роль в этой революции играли не большевики, а эсеры. При участии различных социальных слоев восстанием были охвачены Польша, Кавказ, Прибалтика и значительная часть центральной и южной России. Именно в это время рабочие впервые учредили профсоюзные организации. Тогда же были и советы рабочих депутатов, они выросли из забастовочных комитетов и в отдельных городах, охваченных забастовками, даже осуществляли функции временного управления. Однако, многие историки и журналисты перестроечного и постперестроечного периода предпочитают видеть в событиях тех лет всего лишь серию заговоров и убийств. Уж не потому ли, что при ином подходе пришлось бы говорить не о "террористических актах", а о революции, которая была предтечей событий октября 1917 года? Правда, сейчас модно и Октябрьскую революцию 1917-го считать заговором или путчем. Хорош заговор, если после захвата власти большевиками по всей стране не один год полыхала гражданская война, в которой победили все те же "заговорщики"; возникший в результате режим просуществовал ни много ни мало - 70 с лишним лет! П.А.Столыпин был назначен министром внутренних дел в канун созыва Первой Государственной Думы, а спустя еще 3 месяца, 9 июля 1906 года, Председателем Совета министров. Он проявил на этих постах исключительную волю и энергию для подавления революции и продлил существование монархии более чем на 10 лет. При нем страна продолжала двигаться семимильными шагами по пути создания полицейского государства. Первая и Вторая Думы были разогнаны. Обещанные Манифестом "незыблемые основы гражданской свободы" оказались существенно урезанными избирательным законом от 3 июня 1907 года, практически он лишал представительства в Думе как многочисленные слои трудового населения, так и национальные меньшинства на окраинах империи. "Распоряжение" от 14 августа 1881 года, действовавшее ранее в 10 губерниях, было распространено на всю Россию, а идея "православие-самодержавие-народность" была окончательно разрушена введенными Столыпиным военно-полевыми судами, которые санкционировали, без всякого разбирательства, массовые казни, превратив насилие в будничный факт общественной жизни. Необходимо сказать, что общественное сознание в России никогда не оправдывало использование репрессивных методов для достижения внутриполитических целей, какими бы прекрасными они не казались. Достоевский, как известно, утверждал, что даже "высшая гармония" не стоит слезинки одного замученного ребенка. Лев Толстой в статье "Не могу молчать!" яростно выступил против столыпинских казней: "Все эти бесчеловечные насилия и убийства, кроме прямого зла, которое они причиняют жертвам насилий и их семьям, причиняют еще большее зло всему народу, разнося быстро распространяющееся, как пожар при сухой соломе, развращение всех сословий русского народа. Распространяется же это развращение особенно быстро среди простого, рабочего народа, потому что все эти преступления, превышающие в сотни раз все то, что делалось и делается простыми ворами, разбойниками и всеми революционерами вместе, совершаются под видом чего-то нужного, хорошего, необходимого, не только оправдываемого, но поддерживаемого разными, нераздельными в понятиях народа со справедливостью и даже святостью учреждениями: сенат, синод, дума, церковь, царь". Льва Толстого горячо поддержали Александр Блок, Леонид Андреев и многие другие известные литераторы. Художник Илья Репин в своем письме в газету заявил: "Прав Лев Толстой - лучше петля или тюрьма, нежели продолжать безмолвно ежедневно узнавать об ужасных казнях, позорящих нашу Родину, и этим молчанием как бы сочувствовать им. Миллионы, десятки миллионов людей, несомненно, подпишутся теперь под письмом нашего великого гения, и каждая подпись выразит собою как бы вопль измученной души". "Решительные меры" Столыпина, отличавшиеся для своего времени ни с чем не сравнимой жестокостью, не только не разрешили коренных проблем, но и вызвали вскоре - вкупе с другими обстоятельствами - ответную волну грандиозных убийств. У сталинских "троек" в прошлом имелся прецедент: столыпинские казни "по усмотрению администрации"... (Трудно удержаться, чтобы в этом месте не процитировать Роберта Пайпса: "Можно с уверенностью утверждать, что корни современного тоталитаризма следует искать, скорее, здесь, чем в идеях Руссо, Гегеля и Маркса. Ибо, хотя идеи, безусловно, могут породить новые идеи, они приводят к организационным переменам, лишь если падут на почву, готовую их принять".) Репрессии довели сознание общества до той грани, за которой всякий компромисс между противоборствующими сторонами оказался невозможным. Убийства, возведенные в ранг государственной политики, способствовали отравлению народного сознания, подготовив его к последующим событиям, таким, как коллективизация и 1937 год. Особого рассмотрения, хотя бы в самой краткой форме, требует вопрос "Столыпин и евреи". Зачастую Столыпин изображается чуть ли не другом еврейского народа, добивавшимся перед самим царем если не полного равноправия, то, во всяком случае, расширения и защиты прав еврейского меньшинства. Однако факты убедительно доказывают, что с 1906 по 1911 гг., то есть за время пребывания Столыпина в ранге Председателя Совета министров, ровно никаких перемен в положении евреев не произошло. Будучи основным инициатором "Особого журнала Совета министров" 1906 года, или, говоря более современным языком, докладной записки, адресованной царю, глава правительства полагал, что "дарование ныне частичных льгот (евреям. - А.Г.) дало бы возможность государственной думе отложить разрешение этого вопроса в полном объеме на долгий срок". "Отложить" - это была первая важнейшая задача. Второй задачей было "успокоить нереволюционную часть еврейства". Руководствуясь этими намерениями, Столыпин не был особенно щедр на перечисляемые в "Особом журнале" льготы. Так, например, "отменялось узаконение", воспрещавшее евреям жить в сельских местностях (разумеется, в пределах все той же черты оседлости); отменялось ограничение " производства евреями крепких напитков"; отменялась "денежная ответственность семейства еврея, уклонившегося от воинской повинности", а также отменялись "некоторые ограничения в праве следования членов еврейских семейств за ссылаемыми в Сибирь главами их" и т.д. И только! Тут же в предлагаемом проекте говорилось, что "в нем не имеется в виду разрешение еврейского вопроса в полном объеме, ибо такая коренная мера не могла бы быть принятой иначе, как в общем законодательном порядке, по выслушании голоса народной совести". (Выделено мной здесь и выше. - А.Г.) Примечательно, что Столыпин, опиравшийся в своем правлении отнюдь не на волеизъявление народа, а на штыки и виселицы, для решения еврейского вопроса считает нужным обратиться к "голосу народной совести"... Любопытно, что "народная совесть" во Франции провозгласила равноправие евреев еще в 1791 году, в Германии, Австрии, Италии гражданское равноправие было дано в результате революций 1848 года. В Англии евреи получили в 1858 году столь широкие политические права, что стали посылать своих представителей в парламент. В Сербии и Болгарии равноправие евреев было признано в 1878 году, в Швеции и Дании - несколько раньше. В России этот вопрос - кровоточащий в самом прямом смысле - даже не ставился на государственном уровне вплоть до 1917 года, когда его разрешила Февральская революция. Разговоры о "народной совести", которая якобы должна урегулировать "существо отношений еврейской народности к коренному населению", не помешали Столыпину предоставить правительственную субсидию в размере 150 000 рублей Союзу русского народа. Хотя, справедливости ради, следует сказать, что, будучи "спонсором" этой черносотенной организации, Столыпин умел пресекать ее действия, если они вызывали излишнее для властей беспокойство. Примечательно, что граф В.Н.Коковцев, бывший во времена Столыпина министром финансов, говорит о дополнительных причинах, побудивших главу правительства поставить вопрос об отмене некоторых ограничений в отношении евреев. По его словам, эти ограничения не только "питают революционное настроение еврейской массы, но и служат поводом к самой возмутительной противорусской пропаганде со стороны самого могущественного еврейского центра - в Америке". При этом, говорит Коковцев, Столыпин ссылался на пример Плеве, который также принимал некоторые меры к сближению с американским еврейским центром, но получил весьма холодное отношение со стороны руководителя этого центра - Шифа. Однако, считал Столыпин, "в настоящую минуту такая попытка может встретить несколько иное, более благоприятное отношение..." Благоприятное отношение не возникло, поскольку даже убогие предложения, фигурировавшие в "Особом журнале", были отвергнуты царем, что же до Думы ("совести народной"), то ни 2-я, ни 3-я, ни 4-я не нашли времени их обсудить. Зато в период с 1905 по 1910 гг. из России только в Америку эмигрировало более 500 тысяч евреев, а многие из оставшихся приняли активное участие в революционном движении. Но главным в деятельности Столыпина была земельная реформа. Вопрос о ней, кстати, обсуждался еще осенью 1905 года. Тогда правительство, испуганное ростом народных волнений, собиралось провести ее так, чтобы крестьяне получили примерно 25 млн. десятин земли, причем значительную часть должны были составить помещичьи земли. Но после подавления революции дворянство отказалось отдать какую-либо часть своих владений крестьянам, в связи с этим аграрное законодательство, выработанное под началом Столыпина, в отличие от проекта Витте, оставляло дворянские земли в неприкосновенности, но требовало разрушения крестьянской общины. На первый взгляд, такое решение являлось обоснованным. Помещичьи хозяйства были более производительными, именно они обеспечивали хлебом страну и поставляли сельскохозяйственную продукцию на экспорт. Что же касается общинной формы землепользования, которую всячески превозносили как славянофилы, так и народники, то она базировалась на архаических принципах ведения хозяйства, препятствуя внедрению прогрессивной технологии и повышению урожайности. Крестьяне зачастую не могли обеспечить даже собственных нужд и вели полуголодное существование. Встав на путь промышленного развития, страна нуждалась в увеличении производства зерна не только для экспорта, но и для снабжения городских жителей, численность которых неуклонно возрастала. Необходимость преобразования общинного землевладения была очевидной. Тем не менее большая часть крестьян выступала против столыпинской реформы, которая безжалостно вторгалась в их жизнь, лишая возможности пользоваться общинными пастбищами, лугами, мельницами и т.д. и вызывая ожесточенные конфликты внутри общины в связи с выделением в собственность земельных участков. Сама идея "поддержки сильных" в качестве основы замысла Столыпина противоречила крестьянским, да и человеческим понятиям о справедливости. Земля бедняков должна была перейти к богатым мужикам, составлявшим 10-15% сельского населения, часть крестьян планировалось переселить на окраины, на отруба. Реформа предполагала создание среднего класса, который станет опорой государства, гарантирует стабильность и капиталистическое развитие России в будущем. Результаты реформы, казалось бы, подтверждали правильность намеченного пути. В 1912 году по валовому сбору зерна Россия вышла на первое место в Европе. Однако по урожайности она оставалась на одном из последних мест среди европейских держав, к тому же главными поставщиками зерна были не новые крестьянские хозяйства, а все те же крупные помещичьи землевладения. Хотя экспорт хлеба существенно вырос, положение российских подданных к лучшему не изменилось. В неурожайные годы бедственное положение наблюдалось во многих частях Российской империи. Так, например, в 1911 году многие газеты сообщали о страшном голоде, разразившемся в целом ряде губерний. Скажем, в газете "Новое время", известной своей реакционной, проправительственной ориентацией, можно было прочесть: "Троицк, Оренбургская губерния. Тяжелый момент переживает наш казак. Не успел он оправиться от недорода прошлого года, как надвинулось на него новое неурожайное бедствие, еще более ужасное. На территории Троицкого и Челябинского уездов я знаю несколько поселков, где по десятку семей едят только через день и притом хлеб, испеченный из муки, наполовину разбавленной мякиной и ухоботьем прошлого года. Скотоводческое хозяйство спешно ликвидируется". Автор заметки - агроном К.Крылов. ("Н.В." от 5 окт.

ГРИГОРЬЕВ НИКОЛАЙ ФЕДОРОВИЧ

Дядя Русаков и мальчики

РАССКАЗ ДЕДУШКИ

Саша мечтает о кнопках

Я теперь уже дедушка. Слушатели мои - внук Алеша и его приятель Саша. Один первоклассник, другой второклассник уже.

Алеша темноволосый. Саша светленький.

За играми - то вместе, то врозь по углам. То дружат, то подерутся.

Но стоит мне начать про войну - сразу между ними мир и согласие. Сядут в обнимку, дыхание затаят, слушают.

Книга посвящена истории малых городов Минской области: Несвиж, Столбцы, Дзержинск, Борисов, Молодечно, Заславль, Марьина Горка, Смолевичи, Жодино, Узда, Копыль, Слуцк, Клецк, Березино, Червень, Смиловичи, Мядель, Вилейка, Воложин, Ивенец, Раков, Логойск.

Книга французского историка Ашиля Люшера представляет собой серию законченных очерков, посвященных культуре и повседневной жизни средневекового общества начала XIII в. Данное издание представляет интерес как для специалистов-историков, так и для широкого круга читателей.

Доклад, читанный на 1-м Всесоюзном Краеведческом Съезде в Абхазии 12 сентября 1924 год. Опыт исторического построения прошлых судеб Абхазии и ее государственного образования, предло­женный в докладе С. М. Ашхацава на Краеведческом Съезде, помимо того, что резко и неустранимо выдви­гает на первый план первоочередных работ вопрос о подлинно-абхазском национальном периоде Абхазского царства, роли в нем абхазского языка и о взаимоот­ношениях иберов, абхазов и картвелов (грузин) и их языков в государственных образованиях иберском, аб­хазском и грузинском, является хорошей сводкой име­ющихся в литературе сведений материального и тео­ретического значения, доступной и не специалистам и было бы желательно его скорейшее появление в пе­чати с тем, чтобы до печатания автор внес опре­деленное указание на древнейшие моменты существо­вания грузинского литературного языка и пополнил сводку применительно к новейшим работам, в самом печатном издании была указана литература с точными ссылками на цитируемые труды и статьи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга социолога Пьера Бурдье (1930–2002) представляет собой критический анализ современного состояния средств массовой информации, в особенности, телевидения и прессы. Автор исследует двойственное положение журналистов как носителей «медиатической власти» и как подверженных давлению рынка и политики. В основе книги — лекции, прочитанные в Коллеж де Франс в 1995–1996 годах.

Книга представляет интерес для журналистов и специалистов в области коммуникации, преподавателей философии, социологии, а также для студентов и аспирантов, специализирующихся в области общественных наук.

Андрей Школин – автор, которого очень сложно втиснуть в какие-либо рамки. Поэт, композитор, музыкант и писатель. Сама его жизнь похожа на загадочный и лихо закрученный детектив.

Его роман «Прелести» завораживает, всецело завладевая вниманием читателя, и ведет его по закоулкам человеческой души, играя с подсознанием. Сюжет романа наполнен приключения и загадками. «Прелести» помогут вам спрыгнуть с привычных рельсов обыденности в лабиринт событий, где главные герои находятся в хитросплетении разных реальностей. Необычно и непривычно.

Итак, в путь. Скучно вам не будет.

Книга Э. Г. Бабаева — опыт целостного анализа исторического, нравственного и художественного смысла романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина». Исследование сюжета и композиции, характеров, стиля и самого «образа времени» позволяет автору во многом по-новому раскрыть художественное своеобразие русского романа и его значения в «истории души человеческой».

Сотрудница турагентства Анна Австрийская, несмотря на фамилию, вовсе не чувствует себя королевой. Ее жизнь рушится: хозяева фирмы выгнали с работы по навету, любимый муж, узнав, что она осталась без денег, сбежал, лучшая подруга предала. В отчаянии Анна решает покончить с собой, оставив на столе предсмертную записку с перечнем своих врагов. Ее спасает сын, вернувшийся из школы раньше времени. Все приходится начать с нуля, но тут вдруг Анне улыбается Фортуна. Австрийская случайно знакомится с крупным бизнесменом Владимиром Ленским, который предлагает стать его любовницей. У Анны появляются большие деньги, а вскоре ее враги, один за другим, начинают умирать. В окружении Анны хватает людей с темным прошлым. Ни обеспеченная жизнь, ни карьера певицы не принесли ей счастья. Австрийская одержима жаждой мести. И кто-то из близких ей людей, поняв, чего именно хочет Анна, берет на себя роль Мессии…