Майя: Форс-минор

Неурядицы на работе и обычная жажда впечатлений привели Майю из Москвы в Индию, но неожиданная череда событий буквально вырвала ее из неторопливого осмотра достопримечательностей, превратив ее туристическую поездку в удивительное путешествие сознания. Пожалуй, самое удивительное в этой повести — это ее документальность. Перед читателем предстают реальные люди, реальные описания необычных для нас нравов и ландшафтов Индии, и если бы не красная нить поразительной духовной практики, то книгу можно было бы отнести к категории прекрасных путеводителей по древней культуре. Невозможно остаться равнодушным к пронзительной ноте отчаянного поиска смысла своей жизни, которая звучит в словах и поступках героев этой повести. Когда открываешь эту книгу, то на несколько дней перестаешь существовать для мира, и лишь добравшись до последней точки, ты переводишь дух и возвращаешься в этот мир. Но сила этой книги не в том, что она дает временный всплеск впечатлений, после чего бросает читателя в серую обыденность. Эта книга пробуждает яркие творческие инстинкты, а идеи и практики, описанные в ней, открывают новые горизонты, придают жизни совершенно новый вкус — тот вкус, который чувствовали на своих губах Колумб и Будда.

Отрывок из произведения:

— Вегетарианское или обычное?

— Что? А… Да, вегетарианское…

— Извините, вегетарианское кончилось, будете обычное?

Ну вот, как обычно — благие намерения…

— А какое там мясо?

— Курица.

Курица так курица, беру, — я сейчас голодная.

Закат за окном иллюминатора невозмутимо пылает на фоне базарной площади в выходной день — голоса, крики, лица, музыка, обрывки разговоров, — в голове царствует привычный навязчивый хаос.

Другие книги автора Бодхи

Менгес уже наверху! Тора распахнула двери, вышла на балкон, поежилась и взглянула на небо. А там… да, там… - там облака, подсвеченные проснувшимся солнцем, там взрыв голубого цвета – цвета кайнайта – непальского сапфира, в котором то появляются, то исчезают нежно-пушистые облачка - такие нежные, как только-только набухающие грудки десятилетней девочки. Там верхушки деревьев с трепещущими блестящими густо-зелеными листьями. Вот верхушки стоят спокойно, чуть шаловливо играя листвой, и вдруг разом наклонились влево, вдруг - вправо, и еще, и еще, ветер таскает их туда-сюда, словно мальчик тискает девочку, слегка сжимая и оттягивая ее сосочки, чтобы им было чуть больно и очень-очень приятно, и это движение верхушек деревьев захватывает, увлекает, словно лежишь на дне лодки в покачивающихся лапах озера. Тора застонала, отдавшись ощущениям, и в сердце, груди, горле словно радостные щенки резвятся – бурно, без оглядки, с размаху, отчаянно, преданно, отрешенно – целая симфония наслаждения. Раньше Тора довольно смутно себе представляла, как образуются облака – а тут все прямо перед тобой – в чистейшем небе вдруг возникает матовое замутнение, еще, еще, и вот уже словно из ничего появляется тельце облачка. Оно может повисеть так без изменений какое-то время, может начать уплотняться или, наоборот, вновь растворится в чистом ничто.

Эта книга является практическим руководством. В ней изложены методы, искреннее и настойчивое следование которым приведет любого человека предельно коротким и ясным путем к свободе от страданий (негативных эмоций, ложных концепций, механических желаний, неприятных ощущений), к началу совершенно иной жизни, наполненной открытиями, озаренными восприятиями.

В старых фантастических книгах Джейн попадались сюжеты, в которых автор пытается нарисовать идиллию подобного рода, но движущей силой всегда было что-то предельно чужеродное, отталкивающее – то классовая борьба с миром капитализма, то, наоборот, борьба с заразой коммунизма. То идея-фикс завоевания космоса просто ради завоевания, власть ради власти, расширение ради расширения. Когда же автор старался подняться до самых, так сказать, чистых, идеальных мотиваций, тогда ученые во всю стремились обогнать друг друга, поскорее совершить открытие, и получалась новая идея-фикс – открытия ради открытий. Удивительно, но людям крайне сложно вообразить, понять и принять идею жизни ради удовольствия от нее. Изучать науку ради получения наслаждения от ясности, предвкушения от узнавания нового. Словосочетание «изучать науку» неразрывно ассоциируется с «серьезным подходом», с «профессионализмом», между тем как здесь, на этом гималайском холме…

Популярные книги в жанре Современная проза

Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.

Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.

Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.

Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.

«Сассаль умеет делать голоса и немножко – погоду. Голоса лучше всего получаются. Сассаль может делать голос птицы, которая хочет делать любовь».

Николай Иванович видел сон: пестрый коротконогий бык из Погорей, гремя длинной цепью, приклепанной к ноздревому кольцу, бежал на него по тропинке сквозь оржи. Николай Иванович бросился было в сторону, но запутался в оржах, упал и с ужасом почуял, как у него отнялись руки и ноги, словно ватными сделались, – ни встать, ни шевельнуться он уже не мог, только лежал и слушал, как гремела цепь. Наконец курчавый широкий лоб быка наплыл на лицо, заслонил собой свет…

Толстый стальной трос, натянутый поперек реки, то опускался на глубину, вспарывая гребешки бегучих волн, то выныривал наружу, скользил, как удав, по чугунной тумбе парома и снова уходил под воду. Поскрипывал барабан старой лебедки. Старик паромщик цепко обхватил корявыми жилистыми руками деревянное правило.

– И-и-ип! – кряхтел он натужно, то опуская, то поднимая грубо затесанное кормовое весло.

Паром, черная неуклюжая посудина с толстыми низкими бортами, медленно полз поперек реки. На пароме стоял, широко расставив ноги, босой парень в гимнастерке и в солдатских брюках. Сапоги его валялись рядом. Он смотрел на высокий речной берег, где на перепаде, словно ласточкины гнезда, лепились новые дома с еще пустыми, черными оконными проемами.

На станции третьего класса Касаткино запил начальник. Говорят, что во время дежурства в его кабинете стрелочник играл на балалайке, а он плясал «барыню», потом упал и тут же уснул прямо на полу. А когда пришел поезд, его долго не могли разбудить, и поезд из-за этого задержался.

Начальник отделения железной дороги в срочном порядке послал в Касаткино Александру Курилову, или попросту Саню, как ее звали сослуживцы. Саня года три назад окончила техникум по эксплуатационному отделению и приехала на Дальний Восток из Минской области. Девушка она была исполнительная, в деле строгая, быстро дослужилась до дежурного по станции и вот теперь получила неожиданное повышение.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повесть Будимира «Сон дураков» дает читателям представление о том мире, в котором мы сейчас живем. Люди, населяющие его, находятся в глубоком сне, и не в состоянии осмыслить реальность, а она здесь, где у власти стоят демонические силы, которые правят миром через хорошо организованную сеть систем, и управляет всем этим одно единственное существо, которому выгодно такое положение. Но это не вечно!

Сергей Барсов родился в Нижнем Новгороде, когда этот город еще носил имя пролетарского писателя Горького и казалось, что так будет всегда. По крайней мере, на истфаке Горьковского университета, который Сергей окончил в конце 70-х, мало кто сомневался в этом. Некоторое разнообразие в размеренную жизнь провинции вносила только фантастика. Ею хотелось заниматься профессионально, и когда «дали свободу» и наступил книжный бум, Барсов посвятил себя литературной деятельности — он переводил Азимова, Брэдбери, Фармера, Хайнлайна и работал редактором в нижегородских издательствах «Флокс» и «Параллель». Сегодня Сергей Барсов является совладельцем издательства «Стеллариум» и пишет научную фантастику сам. По мнению «ЗД», получается просто замечательно.

Над округлыми холмами эхи вставало солнце. Из зеленого сияния телепортера появился модератор. Он привычным движением бросился в высокую, выше колен траву и осторожно огляделся… Рядом не было никого. Это не испортило его настроения, так как у него накопилось много работы сегодня. Утренняя роса приятно холодила тело, трава щекотола лицо, опухшее от вчерашних возлияний, и осыпала вороненый ствол звездоплюсописьмомета множеством мелких линз, в которых отражались все те же холмы, трава, и небритый фейс модератора с мешками под глазами…

Повесть-сказка. Продолжение книги «Первая Вечерняя Звезда» из серии «Приключения Бориски и его друзей».

Художник С. Д. Ким