Материнство

В романе «Материнство» канадская писательница Шейла Хети неторопливо, пронзительно, искренне раскрывает перед читателем внутренний мир современной женщины.

Что есть материнство – долг, призвание, необходимость? В какой момент приходит осознание, что ты готова стать матерью?

Подобные вопросы вот уже не первый год одолевают героиню Шейлы Хети. Страх, неуверенность, давление со стороны друзей и знакомых… Роман «Материнство» – это многолетнее размышление о детях, творчестве, смысле и семье, изложенное затягивающе медитативным языком.

Отрывок из произведения:

Подбрасывание трех монеток – известный прием, которым пользуются люди, обращающиеся за советом к «Книге перемен», «И Цзин» – системе предсказаний, которая появилась в Китае более трех тысяч лет назад. Владыки прибегали к ней во времена войн, простые люди искали помощи для решения жизненных проблем. Конфуций, один из самых известных толкователей «Книги перемен», как-то сказал, что если бы мог продлить жизнь, то посвятил бы пятьдесят лет изучению «И Цзин». Оригинальный текст «И Цзин» – поэтичный, плотный, в высшей степени символичный и замысловато упорядоченный, глубоко философский, космологический и загадочный.

Популярные книги в жанре Современная проза

КЛАУДИО ПЬЕРСАНТИ

ПЯТЬ ПРОЩАЛЬНЫХ ПИСЕМ

Рассказ

Перевод с итальянского Наталии Малининой

под редакцией Донателлы Поссамаи

Раньше я был в постоянных разъездах. Моя работа была немыслима без командировок, составлявших к тому же ее основную, наиболее тяжелую часть. Мне нелегко было ориентироваться в однообразной последовательности дней, проходивших в командировках, и с каждым разом становилось все труднее справиться с растущим чувством неудовлетворенности. Со временем я перестал опасаться иностранцев. Я просто считал, что их, как таковых, нет, а есть люди, привыкшие, в силу своих национальных традиций, есть обезьян или змей, водоросли или жареных кур. В самом деле, среди тех, с кем мне приходилось общаться, я встречал все больше интересных людей. По работе я часто обедал с ними, в мои обязанности входило внушать им симпатию и доверие.

Е.Парушин

HОЧHОЙ УРОК

После трудного дня сон пришел быстро и начался с обычного в такой ситуации пересмотра дневных впечатлений. Постепенно дневная усталость ушла, и началось самое интересное.

Появился благообразный старик и спросил, не хочу ли я чему-нибудь эдакому научиться. Получив согласие, он сел рядом и не спеша начал рассказ. Главное, что я понял, заключалось в том, что все ожидающее меня будет происходить также во сне. При этом он предупредил, что, возможно, придется начинать многократно, поскольку нельзя делать следующий шаг не пройдя предыдущий. Спорить не хотелось, и я уснул. Снова уснуть во сне было в диковинку, но получилось на удивление очень легко.

Олег Павлов

Антикритика

(полемические статьи девяностых годов)

Сборник литературно-критический статей. В состав сборника вошли полемические выступления писателя, публиковавшиеся в отечественной периодике 90-ых годов и ставшие заметным явлением в литературной жизни этого десятилетия. Публикуется в полном содержании.

Между волком и собакой

Антикритика

О Литинституте

Взгляд на современную прозу

Олег Павлов

Эпилогия

вольный рассказ

Не получи я наследство, не было б этой истории. Сюжетец изношенный, а для меня - жизнь. Наследство - роковой взнос в судьбу. Уходит из жизни родной человек, но остается в семье тыща скопленных и не потраченных им рублей, о которых даже не знали. Зачем он их копил? Куда мог потратить в свои восемьдесят пять лет? Чувство утраты смешивается со странным ощущением обладания - деньги не жгут рук, но похожи на что-то живое, чуть не шевелятся. Хочется побежать и сменять эти шевелящиеся дензнаки на точно такие же, червонцы да серые советские рублики, но ведь примут за сумасшедшего. Что-то прибыло - значит, что-то должно случиться...

Олег Павлов

Яблочки от Толстого

Вольный рассказ

Дождь бился о крышу кузова, хлестал по стеклам, как по глазам. Ехали мы без света и уже без разговорцев. В темноте стремительно убывающих суток и этого одичавшего проливного дождя трасса заплыла болотно и точно растворилась. Навстречу попадались разбитые и раскуроченные машины пустые, потухшие, без людей. Пару раз движение вдруг запруживалось и объезжали свежую аварию, где слепили огни, где бегали и кричали, кого-то спасали. Могло почудиться, что мы едем в Ясную Поляну за миг от гибели. Так блуждали мы в дороге долгие часы сквозь водянистые безбрежные поля, от которых делалось еще черней. А перед самой Тулой проехали по мосту над рекой - это была Ока, и с выси увиделся стоящий под небом вровень с мостом холм могучий берега с безмолвной церковью, похожей на крепостную башню. В черту города въехали мы уже в сонливой, голодноватой тиши. Дальше дороги Басинский не знал, и мы плутали, не ведая, куда надо сворачивать, отыскивая следы дома отдыха, который назывался, как и усадьба, "Ясная Поляна". Илья Толстой ему разъяснял по телефону, что сворачивать надо сразу после Тулы у каких-то столбов, точной копии знаменитых яснополянских, однако ж доехали до неизвестной деревни, а столбов - ни тех, ни других - видно не было.

Олег Павлов

После Платонова

Я убежден, что Платонову было с т р а ш н о жить, но не из-за обстоятельств собственной судьбы - создатель "Чевенгура" мог понимать свое существование в этих обстоятельствах только как временное, отсюда и усталость в каждом платоновском взгляде, дошедшем до нас. Никакой более страшной картины невозможно представить человеку, чем картина убийства, воспаляющая ответной судорогой выживания каждый нерв и как будто на живой же плоти выжигающая свою реальность. Платонов видел смерть, которую сеяла революция в воронежских степях. Но что пробудила в нем первая увиденная картина смерти? То, что после никогда он не мог забыть - и настойчиво выписывал эту одну и ту же картину смерти: прекращение, убывание, исчезновение, отнятие жизни.

Олег Павлов

Школьники

1

Меня ввели в класс во время урока; мама, я чувствовал, еще несколько минут стояла за дверью. У доски замер прилизанный мальчик с мелком в руке. Все дети обернулись на меня. Учительница сказала, чтобы я назвался. На последней парте, у которой мы стояли, кривлялся, строил мне рожи какой-то живчик, а после взял да выпалил на весь класс, ничего не боясь: "Очкарик!"

Дети засмеялись. Учительница Роза Федоровна - некрасивая то ли девушка, то ли женщина - огрела его указкой по спине, так что озорной мальчик смолк и съежился. А после нервно потащила меня за первую попавшуюся парту. Весь урок наказанный упрямый мальчишка не давал мне покоя, обзывая то "очкариком", то "жирдяем", и такое было со мной тоже в первый раз: ни свою толстоту, ни то, что ношу очки, до этого дня еще не ощущал как что-то обидное, уродливое. Прозвенел звонок. На перемене, в зале, запруженном детьми, мы сцепились, душили и валяли друг друга по полу, пока нас не растащили взрослые. Потом еще кто-то меня обозвал: за мной бегали да кричали уже трое или четверо, а тот живчик был у них заводилой. Я не понимал больше половины слов, что они выкрикивали, словечек матерных, но отчаянно бросался в стайку мальчиков, отчего им делалось еще веселей. Они разбегались быстро, рассыпались, как бусины. А я тяжко топал, увальнем пытался их догнать, а не догоняя - чуть не ревел. Бывало, после, что меня обступали кругом и я терялся, не зная, на кого броситься, крутился волчком, спасаясь от пинков да тычков.

Франсиско Гарсиа Павон

Переполох в царстве Морфея

Перевел с испанского Р. Рыбкин

Наконец-то человечество нашло способ усыплять людей на столько времени, на сколько они хотели. Узнав о нем, многие стали им пользоваться. От горя, от банкротств, от переворотов, от любовных неудач и просто от скучной жизни люди находили теперь прибежище во "временной смерти".

Решение этой проблемы стало возможным, когда открыли вещество, названное "голубая морфила В". "Морфила" позволяла заснуть на любой желаемый срок, от двадцати четырех часов до двадцати пяти лет, в зависимости от принятой дозы. Вещество это было не только совершенно безвредно, но и обладало неоспоримыми целебными свойствами. Во время сна, вызванного этим средством, человек не старел, все жизненно важные органы отдыхали, и этот отдых действовал на них оздоровляюще. Самые тяжелые болезни почти все исчезали после соответствующей дозы сна.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Если ты стремишься познать что-то тайное, мистическое, подумай, все может происходить на самом деле, не относись легкомысленно, последствия могут быть ужасны. Ты же не хочешь стать вечным любовником смерти? Глупость, которую совершишь, только потому, что тебе любопытно, изменить всю твою жизнь. Как следствие, Ад покажется тем местом, где позволят отдохнуть. Возможно, ты считаешь, что сам конец жизни это и есть смерть? Ты ошибаешься, это всего лишь миг перехода. В тот момент, когда сознание практически померкло, ты испытаешь отвратительное, ни с чем, ни сравнимое, раздирающее, мерзкое чувство, потому что появляются тени и тебя вырывают из собственного тела, ведь отныне ты скользящий! И где то там, в пустоте, ты ощущаешь, как холодная, костлявая рука Богини смерти, взяв тебя сзади за шею, тихо шепчет на ухо: «Сказки кончились, отныне ты мой, добро пожаловать в мир страха и боли!»

Сказочное пособие, из которого любой дурак, а тем более умный, может извлечь для себя средства борьбы с экзистенциальным кризисом, то есть с жизненным тупиком и отсутствием всякого смысла. Англичане и американцы называют такое philosophical fiction и creative non-fiction. Наши пока никак толком не называют.

Аннет Схап – известный в Голландии иллюстратор (она оформила более 70 детских книг). «Лампёшка» (2017) – её писательский дебют, ошеломивший всех: и читателей-детей, и критиков, и педагогов. В мире, придуманном Аннет Схап, живёт мечтательница Эмилия по прозвищу Лампёшка. Так её прозвал папа, смотритель маяка. Чтобы каждый день маяк горел, Лампёшка поднимается по винтовой лестнице на самый верх высокой башни. В день, когда на море случается шторм, а на маяке не находится ни одной спички, и начинается эта история, в которой появятся пираты, таинственные морские создания и раскроется загадка Чёрного дома, в котором, говорят, живёт чудовище. Романтичная, сказочная, порой страшная, но очень добрая история.

В 2018 году книга удостоена высшей награды Нидерландов в области детской литературы – премии «Золотой грифель».

Загадочный владелец шоколадной фабрики мистер Вонка наконец-то открывает ее двери! Но только перед пятью счастливчиками, которые нашли золотой билет в шоколадках Вонка, и в конце их ждет большой сюрприз. Кто же они?

Толстый обжора Август Глуп, избалованная грубиянка Верука Солт, амбициозная потребительница жвачки Виолетта Бьюргард, зомбированный телевидением Майк Тиви и Чарли Бакет. Скромный, умный, честный, благородный, смелый и… в общем, каким и должен быть настоящий герой.

«Чарли и Шоколадная фабрика» – одна из самых известных и популярных детских книг в мире. Полная фантазии и иронии повесть была переведена на множество языков и дважды экранизирована.