Мартин Заландер

Мартин Заландер
Автор:
Перевод: Нина Федорова
Жанр: Классическая проза
Год: 2012
ISBN: 978-5-7516-1036-4

Последний роман классика швейцарской литературы Готфрида Келлера (1819–1890). Главный герой книги дважды теряет свое состояние и возвращается на родину уже в почтенном возрасте, после вынужденного семилетнего пребывания в Южной Америке. На родине в Швейцарии его ждут сплошные разочарования — социальные, политические, семейные. Последней надеждой остается самый близкий и дорогой ему человек — его сын.

Отрывок из произведения:

He старый еще мужчина, хорошо одетый, с дорожной сумкой английской работы через плечо, шагал от вокзала швейцарского города Мюнстербурга, по новым улицам, однако не в сторону центра, а решительно направляясь куда-то в окрестности, как человек, знакомый со здешними местами и уверенный в себе. Но скоро он волей-неволей остановился, чтобы осмотреться получше, ведь эти улицы уже не были давними новыми улицами, какими он хаживал когда-то; а оглянувшись, он заметил, что и вышел не из того вокзала, с которого уехал много лет назад, — на прежнем месте высилось куда большее здание.

Другие книги автора Готфрид Келлер

«Зеленый Генрих» Готфрида Келлера — одно из блестящих произведений мировой литературы, которые всегда будет привлекать читателей богатством гуманистических идей, жизненных наблюдений и немеркнущих художественных образов. Это так называемый «роман воспитания». Так называют роман о жизненном пути человека, чаще всего молодого, от колыбели до обретения им зрелости. Такой тип романа с легкой руки Гете, первым вспахавшим это поле, очень популярен у немцев.

«Зеленый Генрих» — это, наверное, вершина жанра, самый знаменитый роман воспитания. Взрослеет в романе и ищет своего места в жизни швейцарский юноша XIX века, который вдоволь постранствовав по свету и разобравшись со своими женщинами, становится добросовестным амтманом (чиновником, госслужащим) с краеугольным убеждением, что лучше чем Швейцария нет страны на свете.

Роман этот автобиографический.

Вступительная статья Е. Брандиса.

Перевод с немецкого Ю. Афонькина, Г. Снимщиковой, Е. Эткинда, Д. Горфинкеля, Н. Бутовой.

Примечания Е. Брандиса и Б. Замарина.

Новелла классика швейцарской литературы Готфрида Келлера (1819–1890).

Шпигель был весьма благополучным котом, пока его хозяйка не умерла. После этого он оказался на улице и стал голодать. Однажды отощавший Шпигель попался на глаза городскому чернокнижнику, который неожиданно предложил коту заключить договор, согласно которому обязывался несколько месяцев кормить Шпигеля до отвала отборными деликатесами. Оголодавший кот не задумываясь подписал бумагу. Но нет ли тут какого подвоха?

Швейцарская литература на немецком языке долгое время рассматривалась как часть немецкой литературы. Эта традиция восходит к эпохе политической раздробленности Германии, когда области и земли собственно германской территории были связаны между собой не намного более прочно, чем с соседней Швейцарией. Поэтому в старых учебниках немецкой литературы не делалось обычно различий между швейцарцами, писавшими по-немецки, и коренными немцами. Между тем исторически Швейцария развивалась иначе, чем немецкие княжества. Феодальная аристократия играла в ней меньшую роль, чем в монархической Германии, в ее литературе обычно идеализировался "простой" человек, а классовые противоречия эпохи капитализма сглаживались благодаря сохранившимся элементам старого, патриархального уклада жизни.

Среди прозаиков и поэтов, писавших во второй половине XIX века на немецком языке, видное место занимает знаменитый швейцарский реалист Готфрид Келлер (1819–1890).

В силу исторически сложившихся условий швейцарцы в разных частях страны говорят и пишут на немецком, французском или итальянском языке, и национальная швейцарская литература слагается из произведений, созданных на этих трех языках. Немецко-швейцарская литература выдвинула, кроме Готфрида Келлера, еще и таких больших писателей, как Иеремия Готхельф, Конрад Фердинанд Мейер, Карл Шлиттелер и другие. Вместе с тем немецко-швейцарская литература неотделима от немецкой литературы в целом. Литература Германии, Австрии и говорящих по-немецки швейцарцев тесно связана вековой культурной общностью.

Популярные книги в жанре Классическая проза

В романах и рассказах известного итальянского писателя перед нами предстает неповторимо индивидуальный мир, где сказочные и реальные воспоминания детства переплетаются с философскими размышлениями о судьбах нашей эпохи.

Пастор Зандерсон поднялся с кушетки и подошел к окну. Под заплатанной кожаной обивкой прожужжала пружина — протяжно и сердито, будто пчела, не успевшая ужалить наступившую на нее ногу.

Долго и сердито смотрел пастор Зандерсон в окно. Оно было новое, чистое. Свежая желтая краска еще пахла олифой. Кусты сирени и вишни за насыпью траншеи закрывали склон горы, над которым уже не вздымались зеленые макушки деревьев. Влево от окна торчал остов обгоревшей груши, без коры, с белыми костлявыми пальцами-сучьями. Во всем саду — ни одного уцелевшего деревца. Большую часть их вырубили солдаты, а остальные сгорели, когда немцы подожгли усадьбу пастора.

Доктор Мартин отодвинул рукопись перевода и греческий подлинник Нового завета. Оперся щекой на руку и прислушался. На дворе выл и бушевал ветер. Словно тысяча исступленно мяукающих мартовских кошек скреблись в стены Вартбургского замка[1].

Доктор Мартин покачал головой. Опять он! Вот уже девятую ночь — едва только стемнеет! И ничего удивительного — ему не дает покоя удачный перевод Библии. Он не может примириться с тем, что скоро в печатнях гуманистов перевод этот размножат в тысячах экземпляров, что люди сами будут читать его, размышлять над ним. Обретут истину и приблизятся к господу. И тогда настанет конец царству лжи. Потому он так и беснуется. Потому его легионы уже девятую ночь неистовствуют вокруг замка.

Вечер накануне свадьбы.

У крыльца небольшой усадьбы Ирбьи, на круглой, посыпанной мелким гравием площадке, подвыпивший конюх с трудом удерживает сытых, лоснящихся вороных коней. Вороные бьют копытами, грызут удила, встряхивают гривами, так что в падающем из окна свете ярко поблескивают позолоченные бляхи оголовья. Конюх успокаивает лошадей, намотав вожжи на руку, откидывается назад и стоит, поглядывая по очереди на все восемь ярко освещенных окон, расположенных по обе стороны крыльца.

Положив ложку и посидев с минуту в раздумье, Апог встал. Андр украдкой оглянулся на отца и прилегшую на постель мать, шмыгнул к двери и стал потихоньку приподнимать крючок.

— Никуда не убегай, — строго сказал отец, — будешь вертеть точило.

Крючок, брякнув, упал назад. Андр обернулся, но надеяться было не на что. Мать лежала, обвязав голову платком, от нее сильно пахло приторными каплями. Когда у матери болит голова, она должна после обеда немного полежать и ей нельзя гнуть спину у точила. А отец уже взял с кровати шапку, выбил ее о ладонь и надел.

В один миг все смешалось в свалке.

Обнаженные выше локтей руки, ноги в подбитых гвоздями башмаках, фигуры вскакивающих с мест и падающих мужчин и женщин. Круглые мраморные доски столиков то появлялись в полосе света, то снова погружались в тень. Орущие, взвизгивающие на разные голоса люди плотно сбились в клубок, из которого то и дело высовывались руки — то с растопыренными пальцами, то крепко сжимавшие бутылку или кружку. Клубок докатился до стены и там распался, а на середине кабачка остались осколки разбитых бутылок, разорванный красный платок и две темные лужицы крови.

Четыре человека припали к подоконнику, опершись на локти. Пятый, долговязый, стоял позади, держась обеими руками за косяки, и тянулся лицом к самому стеклу. Так простояли они довольно долго. Головы и плечи их почти сливались с оконной нишей и темной от копоти стеной. Ниже смутно виднелись полы двух серо-зеленых немецких шинелей, ноги в сапогах, постолах и шерстяных обмотках.

В бывшей корчме стояла тишина, пока пять человек смотрели в окно. Остальные сидели или лежали на скамьях и вдоль стен, и не сводя с них глаз, ждали, будто те могли что-нибудь разглядеть во тьме весенней ночи. Изредка кое-кто. затянувшись цигаркой, причмокивал губами. Комнату наполняли белесые клубы дыма. Толстые, потемневшие потолочные балки то погружались в него, то всплывали. Смутно вырисовывались размытые очертания предметов. Казалось, помещение стало меньше и ниже.

В первое воскресенье после Иванова дня пастор Клиянского прихода Людвиг Калнпетер проснулся весь в поту.

Сердито сбросив одеяло, он лег на живот и сквозь прутья спинки кровати взглянул в окно. Так и есть — опять сплошная синева! Вся та часть небосвода, которую он лежа мог окинуть взглядом, — от противоположного берега Даугавы до пасторского дома — была без единого облачка.

А дождь был необходим. Больше всего на свете нужна была сейчас хорошая дождевая туча. Яровые гибли. Овес кое-как еще держался, но ячмень на торфяниках и на более высоких местах, где земля полегче, стал желтеть. И что особенно досадно, у самых исправных хозяев, которые обычно высевали по три мешка томасовой муки на пурвиету и никогда не забывали вовремя уплатить своему пастырю по два лата[1]

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тамплиеры. Об этом удивительном ордене очень много писали как в старые, так и в новые времена, и его история имеет множество граней и измерений, чисто исторических или умозрительных. Так что же из всего этого относится к фактам, а что к области фантазии? Когда дело доходит до тамплиеров, на этот вопрос всегда сложно дать ответ. Следует учесть то обстоятельство, что даже во времена существования ордена (1119–1312) «история» и «мифы», связанные с ним, уже начали переплетаться между собой. В книге, которую мы вам представляем, британский исследователь и издатель Оддвар Ольсен собрал статьи, содержащие новейшие исследования истории ордена и гипотезы, смело интерпретирующие давно известные факты.

И хотя рыцари-тамплиеры являются основной темой этой книги, рассказывая о них, невозможно не коснуться других исторических вопросов, таких как легенды о Священном Граале, предания о короле Артуре, розенкрейцеры, катары, теология гностиков, Ренн-ле-Шато, геомантия, мифология и символизм, которые настолько тесно переплетены с историей тамплиеров, что их невозможно игнорировать.

Память о рыцарях-тамплиерах продолжает жить, и они остаются исторической загадкой, которую не могут разгадать на протяжении веков.

 Сборник добрых и веселых сказок для малышей.

Сборник добрых и веселых сказок для малышей.

Дмитрий Светозаров, легендарный «торговец эпохами», попадает в круговорот новых приключений!

В компании старого друга, разумного кальмара Прусвета, Дмитрий отправляется в Янтарный мир. Ведь где-то там узурпатор сорока шести миров Крафе заточил любимую супругу Светозарова. Однако новый мир оказывается ловушкой. Из него не так-то просто выбраться. Чтобы сделать это, нужно найти священный колокол, спрятанный в подземных лабиринтах. Задача вполне выполнимая для вооруженного до зубов Светозарова и его друга кальмара, да вот только на пути к колоколу находятся пещеры, населенные амазонками…