Маркитанты демократии

Анатолий Клеменко

М А Р К И Т А Н Т Ы  Д Е М О К Р А Т И И

Анатолий Васильевич Клименко родился в г. Омске в 1940 году. Окончил Омский машиностроительный институт, а также Высшие литературные курсы при Литературном институте им. Горького.

В 1973 году вышла первая книга - сборник рассказов "Окно в степь", в 1976 году - "Белый конь". В течение следующих десяти лет издательство "Литература Артистикэ" (г. Кишинев) выпустило один за другим романы А. В. Клименко: "Жили среди нас" (1978), "Вернись в свой дом" (1980), "Окраина" (1982), "Если бы не было главного" (1985), "За брата" (1989).

Популярные книги в жанре Современная проза

Встал, оделся, умылся, вышел. Просто, скучно, серо. Тучи, дождь, лужи. Я брел по улице, равнодушно хлюпая по еще неглубоким лужам. Времени было много, денег меньше. Точнее их не было совсем. Стрельнул у прохожего сигарету. Полувысыпавшаяся «Прима» настроение не улучшила. Хотелось есть. На остановке ко мне подошла девушка лет восемнадцати и предложила купить прасад. Я сначала не понял, но она объяснила, оказывается это священная пища у кришнаитов. Они ее продают, а на полученные деньги кормят обездоленных. Меня это заинтересовало. В конце-концов, под обездоленного я подпадал очень даже хорошо. Так я девушке и объяснил, что вот я не ел уже сутки (про выпитое я скромно умолчал), абсолютно нет денег, а кушать хочется. Не будет ли она столь добра, раз уж и религия у нее такая душевная, угостить меня совершенно бесплатно этим прасадом, какая-никакая а пища. Девушка, видимо впервые столкнувшись со столь странным типом, робко отвечала, что это на продажу, а на вырученные деньги будут куплены продукты для бедных. Я заметил, что гораздо проще будет спасти от голодной смерти прямо сейчас одного бедного молодого человека. Скучавшие вокруг, в ожидании автобуса, люди заметно оживились. Девушка спросила, неужели у меня совсем нет денег, на что я гордо заявил — Нет! И не предвидится. Тут почувствовав себя на коне, я толкнул речь…

Странная штука человеческая память. Я помню, как мне кажется, все, от поворотных событий до мелких ничего не значащих случаев, но иногда, встретив старого знакомого, я с ужасом ощущаю, что все связывающее меня с ним, надежно похоронено где-то там, в глубинах сознания. Я киваю, обреченно выслушивая забавные случаи, описания того, что было, и я знаю, что это действительно было, но никаких ассоциаций, ничего похожего на обрывок мысли, воспоминания не появляется. И лишь после долгой, ни к чему не обязывающей беседы в памяти постепенно всплывает смутный контур, намек на что-то узнаваемое, близится, расцвечивается, приобретает объем, звук, и тут я бью по спине ошарашенного знакомого и кричу: «Так это был ты?! А чего молчал?» И мы идем пить пиво или водку.

Королева смотрела на разрезанный гранат. Кровавые косточки, раскатившись по белоснежной скатерти, смутно тревожили ее. Паж нервно стискивал узкий стилет.

— Ваше величество…

Королева тихо покачала головой.

— Не сейчас, подожди.

Время тихо сгорало на кончиках оплывающих свечей.

— Король умер.

Королева медленно кивнула. Ее тонкие пальцы пробежались по скатерти, коснулись багровой мякоти граната, на ногтях осталась алая каемка.

Так это и произошло. Чего уж рассказывать, кстати, вы не видели Микки?

* * *

Нам с Микки просто не повезло. В прошлом году, я наконец-то взял отпуск и отправился с Микки на море. Микки это мой сын, он хороший мальчик, только иногда капризничает. Но когда я сказал ему, что мы едем к морю, он прыгал от радости. Да я и сам чувствовал, что мне необходимо отдохнуть, мало того, что я работаю патологоанатомом, так еще и недавно перенес операцию на глазу — какую-то гадость удаляли. Да, никогда не трите руками глаза. Вот. Так что отдых мне был просто необходим.

— Он меня любил. Ходил, на коленях стоял, умолял выйти замуж, а потом сбежал. Я же не страшная, у меня и фигура неплохая, все говорят, и лицо. Я симпатичная. А я после этого пила, две бутылки могла выпить одна. И даже не пьянела, а когда меня приносили, тот просто дверь открывал и на кровать меня нес, раздевал, а потом всю ночь бегал с тазиком, таблетками. У него таблетки были хорошие, я названия не помню, но от похмелья помогали. А я утром опять уходила и напивалась. А сын у меня не от него, один раз случилось и сразу залетела, он знает, но любит больше дочки. Я бы от тебя родила. А настоящий не знает, да он на него и не похож, красавчик такой, весь в бабушку. А первый, когда я уезжала, на коленях стоял, обещал приехать, вокруг люди были, а он на коленях стоял и говорил, что жить без меня не может. Я его сейчас не люблю. Думала никогда к себе не подпущу, отец обещал его с лестницы спустить. Просто должен кто-то с детьми сидеть. Работу он ищет, да ладно, я же работаю, зато детей теперь есть на кого оставить. Да, живем теперь вместе. Да, и это тоже. Но так, по привычке. Я его не люблю. Нет, тебя я тоже не люблю. А ведь на коленях стоял.

(С чего же начать, я сижу за компьютером, в голове бродят расплывчатые мысли, напишу я, пожалуй что-нибудь. Итак, как же начать. Во-первых, где это будет происходить. Улица, квартира… Стоп! Крыша, там никого нет и вокруг только небо.)

Я сидел на крыше (а чем он занимался? Смотрел на кого-то, так… с винтовкой, и рассказ про киллера, да ну его! Банально. Ладно, вот он сидит и смотрит вниз, там прохожие туда-сюда… А он в этих чудаков кирпичи пусть кидает!) и уже час развлекался бросанием кирпичей. Кирпичи, вращаясь, летели вниз и с треском разлетались в куски, покрывая асфальт красной пылью. Прохожие, издали услышав грохот, боязливо обходили дом стороной. (Что-то скучно, вот он кидает, кидает, а счастья то нет!) Рядом со мной лежало еще порядка сорока кирпичей, но это занятие уже начало мне надоедать. (Впрочем внизу должны как-то отреагировать) Внизу, прогудев сиреной, мелькнул милицейский уазик. Я тщательно прицелился, но к сожалению не попал, (может его маньяком сделать, а это его последний день жизни… А потом реминесценции делать, о том как он жил.) очень не хватало изъятого недавно ружья. Пора было спускаться. Я встал на край крыши, посмотрел вниз, потом на небо и прыгнул. (Стоп! В ОВСЕ этих маньяков уже море кровавое, надо что-то другое… Описать хоть падение, или вообще создать рассказ-монолог от лица падающего с большой высоты, его последние мысли) Больше всего в падении мне нравится ощущение плотности воздуха, кажется, он поддерживает тебя, не дает упасть. (Так, что-то странно получается, он что уже падал раньше, а чего же он живой то еще? Может мистику приплесть, умение летать банально, бессмертие?) Земля, как обычно, ударила внезапно, вышибла воздух из легких, сломало ребра, сокрушила череп. (Стоп! А как же он встанет и пойдет? Все же сломано! Регенерацию использовали где только можно, может сон? Нет! Старо. Игра компьютерная?)

День был хмурым. Низкие тучи и пронизывающий ветер были под стать настроению. Боль, казалось, тоже устала терзать желудок и ушла, оставив лишь слабое жжение где-то в глубине тела.

Отворачиваясь от ветра, я купил в киоске пару газет. С тех пор как врачи запретили мне курить, я потерял половину удовольствия от чтения, но привычка осталась.

Дома, с отвращением выпив стакан теплого молока, я развернул газету.

Уже неделю меня не оставляло чувство, что все в мире катится в пропасть и не осознает этого, чувство недавно оставленного дома. Он еще крепок, дряхлость не коснулась его, но местами уже осыпалась штукатурка, несколько окон уже разбито, и только ветер теребит грязные занавески. Дом обречен, неважно от чего он погибнет, сгниет ли, или сожгут его соседские ребятишки, разберут ли его на дрова, так или иначе дом погибнет.

Выдержки из записок студента, утерянных и невосстановленных.

Сегодня пил пиво в «Викторе» с друзьями, пиво было темным и пилось тяжело. Интересный эффект. Задумался о проблеме человеческого мышления. Человек осознает себя как личность, обладающей свободой выбора. Но, насколько я понял из физиологии, мышление представляет собой поток электрических импульсов, на каждый из которых я повлиять не в силах. Это меня удивило. Думать стало тяжело. Сегодня в трамвае признался девушке в любви. Она улыбнулась и сказала, что подумает. Я заметил, что первое побуждение всегда самое правильное. Она спросила какое. Я ответил, что она обрадовалась. Она сказала, что терпеть не может людей, читающих мысли. Я согласился. После пар зашли выпить по кружке пива. Встретил старого друга. Поговорили о девушках, сошлись на том, что они глупые, но хитрые. Странно, если комплекс импульсов составляют мое я, то как происходит принятие решений. Случайно-предопределенный скачок напряжения или осознанное воздействие на эти импульсы. В первом случае разум детерминированная система. Это мне интуитивно не понравилось. Взяли еще по одной.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Планета Абьермен вращается вокруг красного карлика Тиира, который сам вращается вокруг голубого гиганта Аррена. Орбиты очень вытянутые — почти кометные. Раз в 60 земных лет при приближении к Аррену резко изменяется климат (с умеренного на жаркий), потом еще через такое же время — обратный скачок. Поэтому на планете существуют попеременно две расы: «холодная» и «горячая». «Холодные» — человекообразные: глаза выдвигаются в любую сторону; фотографическая память; табу на огонь; техника — планеры, арбалеты.

«Горячие» — звездообразные тела на шести иглах-щупальцах; видят только ультразвуковые волны; знают электро— и радиотехнику; хорошие химики и строители. При скачке климата одна из рас полностью умирает, а из спор, находившихся в их телах, рождаются особи другой расы. Таким образом, одна раса нужна другой для воспроизводства (но это не дети и родители). Уходящая раса оставляет в подходящем месте планеты Учителей, которые контролируют развитие другой расы, передают накопленные предыдущими поколениями знания.

Главное, что аборигены могут перенять у людей их метод мышления (научный): эксперимент и анализ. Мышление абьерманцев до этого определялось только суммой заложенных знаний, фактов.

КОМИССИЯ ПО КОНТАКТАМ

ИГОРЬ КЛЕНОВ

Фауст в космосе

ПРОТОКОЛ О ВЫСЫЛКАХ ИЗ ИНГОЛЫПТАДТА

...В среду после Вита 1528 года приказано некоему человеку, именовавшему себя доктором Георгом Фаустом из Гейдельберга, искать себе пропитания в другом месте и взято с него обещание властям за этот приказ не мстить и никаких неприятностей не учинять.

Е го не любили ученые мужи.

Они писали о нем с презрением и некоторой долей зависти. И весьма обижались на суеверных и легкомысленных графов и герцогов, пригревавших бродячего врача, астролога и хироманта при своих дворах. Фауст был более славен, нежели они, трудом и терпением добившиеся признанного места в науке, переполненной суевериями, злыми духами, ведьмами и чертями. Фауста гнали из городов, хотя в протоколах о высылке почтенные бюргеры не забывали взять с него обещание не мстить негостеприимному городу - многие были уверены в том, что ему открыты тайны, что власть его над силами тьмы велика и загадочна.

Лариса Клецова

Шарик

Лариса Александровна Клецова родилась в 1977 году в Орске. окончила медучилище, работала в автотранспортном управлении. В настоящее время студентка V курса Литературного института им. Горького. автор книги стихов "я вам хочу запомниться такой..." Печаталась в альманахах "Гостиный двор" и "осколки", в журнале "Литературная учеба".

Ага, здравствуйте, здрасьте. Да, да, заходите. Дышите. Вот сюда. Ну не так, не так, а как будто шарик надуваете. Да. Сейчас кончит гудеть. Ну вот, видите - "готов". Вот здесь расписывайтесь. Вот, в предпоследней колонке. Штампик вам. Ну, все, работайте. Здравствуйте, дышите...

Рене КЛЕР

КИТАЙСКАЯ ПРИНЦЕССА

Почему я такой?

Значит, таким мне положено быть...

Здесь - да.

Ну, а если где-то еще?

На полюсе?

У экватора?

Или на Сатурне?

Дидро, Сон д'Аламбера

Как счастлив должен быть провинциал, у которого есть чердак, где, как в молчаливой памяти, оказываются свалены письма, портреты и масса безделушек, не имеющих достаточной цены, чтобы заботиться о них, но и не настолько позабытых, чтобы без сожаления от них избавиться. Городской житель, ограниченный размерами своего горизонтального улья, вынужден подчас ради настоящего производить сортировку предметов минувшей жизни, обрывая один за другим листки своего былого существования и таким образом получая возможность определить ценность собственной пыли и самому совершить похоронную процедуру, которой, существуй чердак, пришлось бы заняться какому-нибудь наследнику, не чувствительному к привлекательности позабытых фраз и пустых флаконов из-под духов.