Марафонский бег

Марафонский бег
Автор:
Перевод: Раиса Петровна Разумова
Жанры: Юмористическая проза , Сатира
Год: 1984

Бродяжничая по Европе, автор попал в небольшой венгерский городок — Надьканижу. И вот что из этого вышло…

Отрывок из произведения:

Бродяжничая перед войной по Венгрии, я попал в город Надьканижу, где имеется пивоваренный завод с пивоваром-чехом, 120 метров старинных крепостных степ и могила какого-то турецкого визиря тех времен, когда Надьканижа была еще резиденцией турецкого наши, окруженной морем безбожных наемников принца Евгения Савойского[1]. Маленький аббат, как называли этого палача, так удачно бил из мортиры по городу, что на площади одному визирю ядро оторвало голову. Тюрбан с этой головы находится в музее Надьканижи, но кажется мне весьма подозрительным. Опасаюсь, не устроили ли с этим тюрбаном такого же жульничества, как у нас с языком Яна Непомуцкого. Уж очень он новенький на вид. В городском музее выставлены также кости верблюда, на котором сидел визирь, когда с ним случилось это несчастье. Здесь уж подлог ясен как божий день. Только у карликовой овцы могут быть такие тонкие и маленькие косточки.

Другие книги автора Ярослав Гашек

"Похождения бравого солдата Швейка" (1883-1923) - самое популярное произведение чешской литературы, переведенное почти на все языки мира. Великий, оригинальный и хулиганский роман. Книга, которую можно воспринять и как "солдатскую байку", и как классическое произведение, непосредственно связанное с традициями Возрождения. Это искрометный текст, над которым смеешься до слез, и мощный призыв "сложить оружие", и одно из самых объективных исторических свидетельств в сатирической литературе.

Герой романа знаменитого чешского писателя Ярослава Гашека бравый солдат Швейк фигура одновременно комическая и трагедийная. Этот «маленький человек» литературы XX века — носитель народной смекалки и оптимизма — зримо известен всему миру по незабываемым иллюстрациям Йозефа Лады. Роман вошёл в сокровищницу мировой литературы.

Есть и ещё одно мнение об этой книге — это литература для настоящих мужчин, потому как казарменный юмор солоноват на женский вкус.

Бравый солдат Швейк перед войной.

Собственно с этой повести и начались «Похождения бравого солдата Швейка»

Более ранний (1937 год) перевод самого известного романа о Первой Мировой войне. К сожалению, только второй том. В настоящее издание вошло окончание романа, написанное Карелом Ванеком. В FB2 документ окончание перенесено без изменений из файла, подготовленного 13.05.2008 Busya, OCR & Spellcheck Инклер (http://lib.rus.ec/b/103246)

Я. ГАШЕК

В аду

Среди множества душ, заключенных в пятом отделении - для наиболее закоренелых грешников, - находилась и душа начальника полиции Гофбайэра.

Начальник пятого отделения ротмистр черт Пршецехтел на совещании дьяволов не мог ею нахвалиться. Поэтому ей были представлены кое-какие льготы, и в котел с кипящей серой ее погружали только раз в месяц. Остальные дни она летала над котлом и следила, не высовывают ли иные грешные души голову либо руки и ноги, чтобы немного охладиться.

«ИСКАТЕЛЬ» — советский и российский литературный альманах. Издается с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах — литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года — независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах — ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.

Отправляясь гулять, не забудьте взять с собой носовой платок, особенно когда простужены и вас мучает насморк…

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Петр Семилетов

ПРЕВРАТHОСТИ СУДЬБЫ

Когда Захар Лыкоимов поднялся на верхнюю ступеньку троллейбуса, его кто-то окликнул со стороны улицы. Вот так: - Эй, мужик! Захар обернулся, и получил плевок в лицо. Причем смачный такой плевок, попавший на нос, в глаза, и даже серебряной росой покрывший тронутые сединой бороду и усы Захара. ПСШШ! Разом закрылись все двери, троллейбус тронулся, оставляя хулигана вне досягаемости. С дикими глазами Захар прошел по салону и плюхнулся на свободное сидение. - Сколько хамов развелось, - обратилась к нему старушка с детским голосом. - Хотите, я вам платок дам? - спросила сидящая рядом пожилая дама в очках и большой бежевой шляпе. - Сволочь, - гневно молвил стоящий у окна мужчина в кожанке и ушанке, имея в виду, вероятно, избежавшего расплаты хулигана. Захар Лыкоимов ничего не ответил. Он принялся расшнуровывать ботинки. Вначале один, потом - второй. Окружающие с удивлением наблюдали за этими нехитрыми манипуляциями. Затем Захар как бы сполз на сиденье, вытянул ноги вперед, и задергал ими, стараясь сбросить башмаки. Это ему удалось - один ботинок полетел через весь салон и упал, другой угодил в пустое сиденье на задней площадке. - Что вы делаете? - поинтересовалась дама в шляпе, совершенно не радуясь соседству с Захаром. Лыкоимов стащил с правой ноги носок, и, помахав им перед носом дамы, проблеял на какой-то арабский мотив: - Висяаааачие сады Семирамииииды! Дама отмахнулась рукой, и повернулась к окну. - Идиот! - пошептала она. Захар тем временем согнул ногу в колене, и попытался достать ею до своего лица. При этом он одновременно наклонял туловище, опустив голову. Однако, расстояние между его лицом и пяткой никак не становилось меньше десятка сантиметров. Тогда Захар с помощью руки задрал ногу на уровень лица, и начал пяткой вытирать плевок. - Свят-свят... - забормотала старушка с детским голосом. Лыкоимов проделывал свои дикие действия с особой тщательностью - водил пяткой туда-сюда, доставал даже до лба. Hаконец, завершив их, он опустил ногу, обвел глазами присутствующих, и произнес: - Зо! Видимо, этого ему показалось мало, поэтому он добавил: - Да, зо! Видя недоумение в глазах пассажиров, Захар встал с сиденья, топнул ногой, взялся руками за бока, и, раскачиваясь в стороны, завел песню:

Собакин Иван

Путч 98, киносценаpий

Пpеамбула.

Имелось вчеpа, 21 августа 1998 года некое событие в виде военных игpищ на "Петpе Великом" с участием пpезидента в качестве Веpховного Главнокомандующего. Лично я, Иван Собакин, имел возможность освещать данное событие в качестве опеpатоpа Муpманского ТВ. Опускаю подpобности, есть одна мысль: а какой был отличный повод устpоить в момент учений военный пеpевоpот. Пpезидент со всеми генеpалами всех флотов в откpытом моpе на супеpнеуязвимом коpабле, пpи огpомном стечении пpессы. А? Тем более, что август в конце ХХ века фатально становится "месяцем катастpоф". Итак, идея есть, сейчас кpоме меня здесь - Степан Тылычко /22.6. Звучит The Wall Pink Floyd. И мы начинаем бpедить на эту тему: сценаpий кино, посвященного упущенной военными возможности явиться к пpестолу.

Владимир СТУПИHСКИЙ

HЕСКОЛЬКО ДHЕЙ ИЗ ЖИЗHИ "ГУБЕРHСКОГО КУРЬЕРА"

H.А. Александрову

КРАТКОЕ ПРЕДУВЕДОМЛЕHИЕ ОТ АВТОРА

Заранее приношу свои извинения всем тем, кто обнаружит в этой вещице какое-либо сходство с окружающей их действительностью. Рассказик этот задумывался, как небольшой сборник коротких анекдотов, отчасти случившихся на самом деле, отчасти - придуманных мною. Hадо заметить, что это - никоим образом не злая сатира и не историческая хроника событий, происходящих в одной из любимых мною газет... В силу своей неопытности и неумелости автору пришлось все перемешать, исказить, а кое-где - и вывернуть наизнанку. Посыпаю голову пеплом...

Теpешкин Артур

Тpекеp

Он не любил выкладывать файлы на холд. Hо сегодня, пpосматpивая SPB.FILES, наткнулся на пpосьбу дать дpайвеpа для видео-каpты. Он знал, что как всегда откликнется много людей, но его пpивлекло её имя. Раньше он не слышал такое.

Оно звучало кpасиво. В нём одновpеменно слышались и звуки кpепкого коннекта, и щебетание птиц pанней весной, когда оживает пpиpода после долгой Питеpской зимы и так сладко щемит сеpдце от чего-то большого и pадостного, и жуpчание лесного pучейка, вдоль котоpого он любил ходить летом, пpобиpаясь чеpез кусты и сpывая сладкие ягоды. Он зажмуpился от удовольствия. В голове пpонеслось: "Может nickname. Или это вообще небpитый фидошник с глазами цвета модемного индикатоpа". С такими вещами он уже сталкивался не pаз. Hо, отогнав эти мысли, запустил FAR и, быстpо найдя нужный файл, положил его на холд, после чего написал кpатко "на холде". Он был немногословен.

Марк Твен.

ФРАНЦУЗЫ И КОМАНЧИ.

(Глава, не включенная в окончательный вариант

рукописи "Пешком по Европе")

А теперь поговорим о жестокости, дикости и любви к резне. Все эти качества не служат к украшению полуцивилизованных народов земли, но в то же время их едва ли можно назвать недостатками. Они представляют собой естественное порождение социальной системы, и без них эта система не была бы совершенна. В этом отношении между французами, команчами и некоторыми другими народами, стоящими на том же нравственном и социальном уровне, трудно обнаружить значительные различия. Справедливость требует признать, что в одном отношении команчи, несомненно, превосходят французов, а именно: между собой они не дерутся, в то время как французы с незапамятных времен развлекались тем, что резали и жгли друг друга. Из всех мечей мира больше всего французской крови испил французский меч. Нет ненависти столь неумолимой, как ненависть француза к своему брату. Ни одна религия не творила таких неслыханных зверств, как кроткая и смиренная религия французов. Впрочем, последнее замечание в данном случае не вполне справедливо, поскольку у команчей нет религии, а следовательно, нет и потребности убивать своего брата, дабы наставить его на путь истинный.

Марк Твен.

ИНОСТРАННАЯ ПЕРЕПИСКА

Несчастная я жертва своей проклятой привычки навязывать всем непрошеные услуги! Никто меня не просил помогать церковному совету собора Милосердия в подыскании настоятеля; я сам залез в эту историю в порыве дурацкого энтузиазма и сам же накликал беду на свою голову! Тех священников, которых я хотел завербовать, я все равно не завербовал, зато на меня градом посыпались дешевые захолустные проповедники, и я сам испугался содеянного. Боюсь, что я пробудил дух, который мне уже не удастся успокоить. Достаточно процитировать в качестве образца одного из 48 писем, полученных мною из отдаленных мест, чтобы стало понятно, какой интерес вызвала опубликованная мною переписка.

Марк Твен

ИСПРАВЛЕННЫЕ НЕКРОЛОГИ

Редактору.

Сэр!

Возраст мой приближается к семидесяти годам; эта дата уже не за горами, до нее осталось только три года. Скоро я должен буду отправиться к праотцам. Вот почему простое благоразумие требует, чтобы я начал приводить в порядок свои дела на земле уже теперь, если хочу сделать это обстоятельно и без суеты, а не оттягивать до последнего дня, ибо, как мы часто наблюдаем в таких случаях, попытка одновременно подумать о душе и о движимом и недвижимом имуществе бывает сильно затруднена спешкой, сумятицей и напрасной тратой времени, неизбежно возникающей оттого, что нотариус и духовник не могут действовать согласованно: соблюдать очередь, оказывать друг другу товарищескую помощь. (Всем понятно, что на этом поле каждый из них ведет игру в интересах своей команды, но ведь могли бы они все-таки быть полезны друг другу хотя бы в мелочах - отмечать время, вести счет очкам и пр.) В результате такого столкновения интересов и неслаженности в действиях победа в финале сплошь и рядом носит случайный характер, между тем как эта неприятность не произошла бы, если бы мы сначала приводили в порядок свои мирские дела, а затем уже думали о душе и, во избежание спешки, делали то и другое заранее, отводя каждой стороне проблемы столько времени, сколько она по справедливости и здравому рассуждению заслуживает.

Марк Твен

КОГДА Я СЛУЖИЛ СЕКРЕТАРЕМ

Я уже больше не личный секретарь сенатора. В течение двух месяцев я с удовольствием занимал это теплое местечко и уверенно глядел в будущее, но, как сказано в писании про хлеб, отпущенный по водам: "по прошествии многих дней опять найдешь его", - так мои творения вернулась ко мне, и все обнаружилось. Я счел за благо подать в отставку. Расскажу, как все это произошло. Однажды мой сенатор вызвал меня в довольно ранний час, и, вписав тайком еще две-три головоломки в его новую гениальную речь по вопросам финансов, я пошел к нему. Вид у сенатора был зловещий: галстук развязан, волосы растрепаны, на лице признаки надвигающейся бури. Сенатор крепко сжимал пачку писем, и я сразу понял, что пришла почта с Тихоокеанского побережья, которой я все время так боялся.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рассказ о том, как пан Лантнер решил отомстить пану Янталу, управляющему кирпичным заводом в местном имении.

Эти четыре человека, встречаясь ежедневно по утрам в пивном погребке и рассуждая о большевиках, не ведали страха и сомнений…

Путеводители — это такая странная литература, где без конца повторяются одни и те же фразы, которые могут заморочить голову совершенно одуревшему туристу…

Фельетон, посвященный реакционной чешской журналистке Ольге Фастровой, написанный в форме некролога.