Маленький великанчик

Геннадий Цыферов

Маленький великанчик

Был красивый город на свете.

И в нём жили люди.

И, как все люди, они не замечали обычно красоты своего города.

Но однажды сюда пришёл великий человек. Он сказал: "Удивительно. Эти точёные здания я мог бы унести на ладони. Они лёгкие, как музыка".

И ещё человек что-то сказал, но сейчас никто не помнит этого.

А я думаю, он, наверное, рассказал сказку.

Вот такую:

Другие книги автора Геннадий Михайлович Цыферов

Маленькие сказки Геннадия Цыферова в текстовом формате без иллюстраций.

Геннадий Михайлович (Муханович) Цыферов

Про цыплёнка, солнце и медвежонка

Про меня и про цыплёнка

Когда я был маленький и знал очень мало, я всему удивлялся и любил сочинять. Летит, например, снег. Люди скажут - осадки. А я подумаю: наверное, где-то на синих лугах отцвели белые одуванчики. Или, может, ночью на зелёной крыше присели отдохнуть весёлые облака, свесив белые ножки. Если облако дёрнуть за ножку, оно вздохнёт и полетит. Далеко полетит куда-то.

Кто кого сильнее, кто кого страшнее — вот о чём вчера спорили весь день звери.

Вначале они думали: всех страшнее, всех сильнее — БОДАСТАЯ УЛИТКА.

Потом решили: нет, всех страшнее, всех сильнее — ЖУЧОК-РОГАЧОК.

После жучка-рогачка всех страшнее, всех сильнее — КОЗЛИК.

За козликом — БАРАН — БЕЙ В БАРАБАН.

За бараном с барабаном — БЫК — РОГАМИ ТЫК.

За быком — НОСОРОГ-КОСОРОГ.

А за носорогом, а за носорогом всех страшнее, всех сильнее КЛЫКАСТЫЙ СЛОН.

Как-то совсем недавно я был в концерте. Исполняли Моцарта.

Я слушал музыку и вдруг представил себе старый Зальцбург — родину композитора…

…Полночь. По тихим узким улочкам бредёт ночная стража. Звон её бутафорского оружия пугает запоздалых гуляк. Всплеснув руками, они, точно мотыльки, тычутся носами в освещённые окна. В тёмных садах пахнет ночными фиалками…

Долго не покидала моего воображения эта старинная картина. Временами даже казалось, что я слышу тот фиалковый запах.

Жил на свете слонёнок.

Это был очень хороший слонёнок. Только вот беда: не знал он, чем ему заняться, кем быть. Так всё сидел слонёнок у окошка, сопел и думал, думал…

Однажды на улице пошёл дождь.

— У-у! — сказал промокший лисёнок, увидев в окошке слонёнка. — Ушастый какой! Да с такими ушами он вполне может быть зонтиком!

Слонёнок обрадовался и стал большим зонтиком. И лисята, и зайчата, и ежата — все прятались под его большими ушами от дождя.

Геннадий Михайлович (Муханович) Цыферов

Дневник медвежонка

Хорошо бродить по лесу. В лесу сосны гудят: у-у-у. Кажется, будто рядом море. И всюду следы разные. Тут заяц проскакал, здесь олень прошел, там тяжёлый мишка протопал. Однажды нашёл охотник под берёзой берестяной свёрточек. Развернул его - картинки. Море, ветер свистит, птицы поют и даже что-то нацарапано. Долго он не мог понять, что нацарапано. А потом старые охотники растолковали ему. Медвежий дневник это. И один очень старый охотник перевёл этот дневник с медвежьего на русский. Так и появился Мишкин дневник.

Геннадий Цыферов

Как лягушки чай пили

* * *

Не хотел ослик работать. Заупрямился: "Не буду".

Снял хомут. Снял дугу. Привязал к дуге верёвочку. Нарвал в огороде луковых стрел и стал стрелять в солнышко. "Попаду? Не попаду? Попаду - на солнце лук вырастет зелёный!.."

* * *

Бежали по кругу карусельные лошадки: цок-цок. Потом начали спорить, кто первый.

- Я первая, - сказала лошадка с золотой гривой.

Геннадий Цыферов

В медвежий час

В медвежий час

Когда я был маленьким, я ходил в детский сад. Недавно я узнал: и звери тоже ходят.

Да, да. Мой знакомый ослик и его друзья, поросёнок и медвежонок, придумали, например, свой детский сад.

И у них всё, как в настоящем детском саду.

Даже расписание есть, когда они что делают.

Вот, например, утром. Утром они слонячут, а это значит - хорошо и много едят.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Ольга Челомбиева

Может быть сказки для взрослых детей?

Три заветных слова

В живописном месте к западу от нас находится одна маленькая деревня. Расположена она довольно далеко от города, поэтому деревенские жители редко туда ходят, только по необходимости. Кругом деревни лес, рядом речка и поле. Глубокие овраги окружают деревню со всех сторон, так что она кажется островом.

Здесь то и жила девочка, про которую сказка. Она жила с мамой и папой, сестрами и братьями. Тогда было много таких больших семей. Все любили друг друга и были счастливы.

Саша Чёрный

Армейский спотыкач

Осмотрели солдатика одного в комиссии, дали ему два месяца для легкой поправки: лети, сокол, в свое село... Бедро ему после ранения, как следует, залатали, - однако ж настоящего ходу он не достиг, все на правую ногу припадал. Авось, деревенский ветер окончательную разминку крови даст.

Попал он с лазаретной койки, можно сказать, как к куме за пазуху. На палочке ясеневой винтом кору снял, - ходи себе барином да постукивай. Хочешь, на завалинке сиди, табачок покуривай, - полковница вдовая на распределительном пункте два картуза махорки ему пожертвовала. Хочешь, в коноплянике на рогоже валяйся, легкие тучки считай да слушай, как кудрявый лист шипит... Окопы словно в темном сне снились, - русский воздух, бадья у колодца звенит. Ручей за плетнем воркочит, петух домашний штаны клювом долбит, - тоже, дурак, нашел себе власть.

Саша Чёрный

Бестелесная команда

Шел солдатик на станцию, с побывки на позицию возвращался. У опушки поселок вилами раздвоился: ни столба, ни надписи, - мужичкам это без надобности. Куда, однако, направление держать? Вправо, аль влево? Видит, под сосной избушка притулилась, сруб обомшелый, соломенный козырек набекрень, в оконце, словно бельмо, дерюга торчит. Ступил солдат на крыльцо, кольцом брякнул: ни человек не откликнулся, ни собака не взлаяла.

Лариса ЕВГЕНЬЕВА

(Лариса Евгеньевна Прус)

Спиридоша

Ну скажите на милость, и кому бы пришло в голову называть ее Аленой?..

Хотя фантазия у учеников этой школы отчего-то оказалась столь небогатой, что, за исключением круглой, как шар, толстячки учительницы биологии по кличке Пушинка, всех остальных учителей называли по именам. Анечка, Валентина, Лидия, Петя, Наталья, Вовчик... И лишь Спиридошу - по отчеству. Милешкина Алена Спиридоновна.

ФАРБАРЖЕВИЧ Игорь Давыдович

ГУБЕРНСКИЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ

1

Случилось это в одном из российских городов, имя которого раскрывать не хочу. И не потому, что являюсь патриотом таинственного города, а просто из тех соображений, что история эта могла произойти в России где угодно.

Итак... Жил в небольшом имении один отставной интендант. Уж как ни выслуживался он с младых лет в казармах, как ни старался, а выше капитана, увы, не допрыгнул.

Игорь ФАРБАРЖЕВИЧ

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ СКАЗКИ

Все так и завертелось!

Потому что земля - круглая...

Сказки пропадали прямо со стола. Утром, бывало сочинится, к полудню запишется, а ночью исчезает бесследно.

КОЛДУН ШВАРЦХУНД

(не к ночи будь сказано)

1.

Однажды на Рождество, во время одного из своих путешествий, известный московский сказочник Егорий очутился в Германии, в городе Франкфурте-на-Майне.

ФАРБАРЖЕВИЧ Игорь Давыдович

СКАЗКА ОБ ОГОРОДНОМ ПУГАЛЕ

Над осенней землей летел Ветер.

- Послушайте, - раздался снизу чей-то застенчивый голос. - Не пробегал ли здесь Заяц?..

Над придорожным огородом, среди разбросанных капустных листьев и обглоданных морковных хвостиков высилось Пугало. Оно было одето старомодно: дырявая шляпа, не спасающая ни от дождя, ни от солнца, из-под которой торчал соломенный клок волос на арбузной голове, да мятый пиджачишко с чужого плеча с оторванными пуговицами. Через рукава была продета палка с драными перчатками на концах. Пугало стояло на одной ноге и чуть покачивалось на ветру.

Филлис Гершатор,

израильский писатель.

Хони и его волшебный круг

Давным-давно в древнем Израиле жил человек по имени Хони.

На живописных холмах этой страны росли чудесные деревья, усыпанные шоколадными фруктами. И потому что фрукты эти выглядели как стручки, деревья назывались стручковыми. Созревшие стручки были мягкими, сочными и сладкими, как мед. Со временем они высыхали, становились твердыми, и зернышки в них постукивали, как трещотки. Сухие фрукты можно было долго хранить и есть много-много месяцев.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Геннадий Цыферов

Одинокий ослик

В лесу, в лесном доме, жил одинокий ослик. Друзей у него не было. И вот однажды одинокий ослик очень заскучал.

Скучал он так, скучал и вдруг слышит...

- Пи-пи, здравствуй! - Из-под пола вылез маленький мышонок.

- Я мышонок, - ещё раз запищал он, а потом сказал: - Я пришёл потому, что ты соскучился.

И тут они, конечно, подружились.

Ослик был очень доволен. И всем в лесу говорил:

Александр Цыганов

Вологодский конвой

Александр Александрович Цыганов родился в 1955 году в деревне Блиново, недалеко от Ферапонтова. Окончил Вологодский педагогический институт по специальности учитель русского языка и литературы. Десять лет работал в колонии усиленного режима начальником отряда.

Член Союза писателей России. Автор нескольких книг прозы. Лауреат литературной премии МВД СССР.

Живет и работает в Вологде.

Н.Г.ЦЫГАНОВ

В русской поэзии всегда существовал и существует сейчас жанр, который не имел и не имеет названия. Именно в этом жапре писал Николай Григорьевич Цыганов. Известный знаток русской литературы и быта конца XVIII - первой половины XIX века, литературовед и критик М. Н. Лонгинов в рецензии на посмертный сборник стихотворений Цыганова писал: "Как поэт Цыганов был в полном смысле что называется по-французски chansonnier (выражение, которое трудно перевести на русский язык). Он сочинял преимущественно песни и сам очепь приятно певал, аккомпанируя себе на гитаре". Жанр "русской песни" был очень распространен в то время, "песни" сочиняли почти все поэты. Но разница между песнями Цыганова и песнями, например, Дельвига заключалась в том, что песни Дельвига - это стихи, иные из которых, если композитор сочинял к ним музыку, могли действительно стать песнями, а песни Цыганова рождались как песни и только потом, попав в печать, становились фактом литературы. По свидетельству друзей, только часть его песен, очень небольшая, была напечатана, хотя распевали их по всей России, не зная, конечно, имени автора. Николай Григорьевич Цыганов был сыном отпущенного на нолю крепостного, он родился в 1797 году. Отец его служил у крупного волжского хлебного торговца и откупщика, по его делам он жил то в одном городе, то в другом. Повсюду за ним ездила и семья, поэтому Николай Цыгапов учился урывками в училищах разных городов. Восемнадцати лет он поступил в Саратове в театр актером, и с этой труппой разъезжал по Волге о гастролями. В саратовском театре он прослужил около двенадцати лет, потом его игру увидел М. Н, Загоскин, тогда драматург, служащий дирекции театров в Москве, впоследствии известный романист. Цыганов ему понравился, и он пригласил его в Москву. В Москве Цыганов вошел в труппу Малого театра, и тут его давнее увлечение народными песнями, которые он собирал и записывал во время гастрольных разъездов, получило одобрение и поддержку. Первый московский трагик П. С. Мочалов, драматург А. А. Шаховской (кстати, автор песни "Вниз по Волге-реке"), водевилист Ф. А. Кони, композитор А. Е. Варламов и другие образовали нечто вроде кружка любителей пения; они пели народные песни, сочиняли собственные. В атом кружке развернулся талант Цыганова. Всего три года он прожил в Москве, но за это время им были написаны песни, которые стали поистине народными, и среди них "Красный сарафан" ("Не шей ты мне, матушка, красный сарафан"), "При долинушке береза", "Смолкни, пташка-канарейка" и другие. Цыганов, обращаясь к Мочалову, писал о своих песнях;

Сергей Цыганов

Законы времени и всемирная история

Вступление

До нашего времени дошло множество священных текстов, принадлежащих к различным традициям. В них повествуется о Пути человека к Богу. Пути описываются очень разные и зачастую противоречащие друг другу. Различия возникали со временем вследствие личных особенностей характеров основателей различных религий и школ, а также вследствие изолированности различных народов друг от друга на протяжении многих веков и даже тысячелетий своего развития. Сейчас приходит уникальное время, когда реальной становиться возможность интеграции и взаимодействия многих учений. Сейчас не требуется для изучения какой-либо традиции совершать длительные путешествия в экзотические страны. Информационная изолированность и замкнутость в рамках одной традиции постепенно преодолевается. Однако в рамках этого процесса человека подстерегает опасность погрузиться в хаос понятий, доктрин и практик и вместо Пути к Богу попасть в лабиринт иллюзорных умозаключений. Данная работа является попыткой внести какую-либо ясность в вопросы взаимодействия и взаимопроникновения различных религий и учений.