Максим и Фёдор

Один Максим отрицал величие философии марксизма. Однако, когда его вызвали куда надо, отрицал там свое отрицание, убедившись тем самым в справедливости закона отрицания отрицания.

* * *

Максим презирал безграмотность и невысокие интеллектуальные данные своего друга Федора, и любил подчеркнуть, что они друг с другом полная противоположность. Нередко на этои почве между ними разворачивалась ругань и даже драка. Как-то раз, крепко вломив Федору, Максим с удовлетворением отметил, что овладел законом единства и борьбы противоположностей.

Рекомендуем почитать

Туда - Обратно

( дзэн-буддистские притчи и коаны от митьков)

* * *

Как-то утром Максим, будучи в сильном похмелье, сидел, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

К нему подошел Федор и обратился с вопросом :

- В чем смысл буддизма ?

- Да иди ты в жопу со своим буддизмом ! - слабо закричал Максим. Федор, пораженный, отошел.

* * *

Один юноша, Петр, наслышавшись о философских достижениях Максима, пришел к нему домой и обратился к Федору, которого по ошибке принял за Максима, с вопросом :

Другие книги автора Владимир Николаевич Шинкарёв

М А К С И М

М О Н О Г А Т А Р И

1

Жил-да-был один Максим. Один раз он, как говорят, сказал даме, которая работала продавщицей в магазине "Водка - Крепкие напитки":

Бодрящий блеск

Зеленой и красивой травы

Соком забвения стал...

Гадом буду

Еще за одной приду!

А продавщица в ответ ничего не сказала, только бутылку "Зверобоя" из ящика достала и одной рукой ему подала.

2

Жил-был Максим. Вот как он однажды сказал даме, работающей продавщицей в магазине "Водка - Крепкие напитки":

Заточник Валерий Марус, придя домой с производства, даже не успев поесть и отдохнуть, зачастую включает в работу прибор… нет, не прибор и не аппарат… включает в работу машину, представляющую собой коробку с экраном. Назначение машины – воспроизводить тяжелый и неинтересный бред. Эта всем знакомая машина называется телевизором, ее можно увидеть в самом неимущем доме.

В описываемый период времени Валера каждый день приходит с работы чуть поддатый и смотрит многосерийный телефильм. Иногда он пропускает целую серию, иногда застает только конец; иногда, осоловелый, вскидывает глаза на телевизор только при звуках выстрелов и громких криках. Случается, вероятно, что происходящее домысливается в полутьме. Бывает, что он по ошибке смотрит другую программу.

Ставшая классикой русской карнавальной прозы, книга Владимира Шинкарёва «Митьки», вошедшая во Второй том Собрания сочинений писателя, давно любима читателями – еще со времен «котельных», «самиздата» 80-х годов и «портвейна 33-го», распиваемого во всех парадных ныне не существующей великой империи под названием СССР. Книга богато проиллюстрирована автором, одним из ведущих художников петербургской группы «Митьки».

П Е С Н Ь О М О Е М М А К С И М Е

эпос в двадцати четырех тирадах

I

В то утро Федор встал пораньше,

Пошел на кухню.

Там стояло

штук пять бутылок с "Жигулевским",

пять с "Мартовским",

а пять с "Адмиралтейским"

и прочих всяких пив немало.

II

Уже светало.

Высветлялся на столе

изящный контур этих всех этих бутылок.

Их силуэт будил сознанье, тешил глаз,

ФИНИТА ЛЯ ТРАГЕДИЯ

трагедия

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Поднимается тяжелый желто-зеленый занавес. На сцене комната М_а_к_с_и_м_а и Ф_е_д_о_р_а. На низко просевшей рас кладушке спит М_а_к_с_и_м. У него нехорошее недоброе лицо.

Над раскладушкой висят репродукции и фотографии, выре занные из журналов "Пробуждение" и "Солнце России". Посреди не сцены - стол. На столе и под столом - грязные тарелки, пустые и ополовиненные бутылки, окурки, несколько стаканов. За столом сидит крепко задумавшийся Ф_е_д_о_р. По сцене бе гает кот.

ЗА НАРОДНОЕ ДЕЛО

(немой и нецветнои киносценарий)

Затемнение.

Титры.

Затемнение.

Панорама Петербурга. Петропавловская крепость в лучах восходящего солнца. Небо в тучах. При музыкальном сопровождении - звучит отважная музыка.

Затемнение.

Титры: "ПЕТЕРБУРГ. НАЧАЛО ВЕКА".

Затемнение.

Комната. Утро. Посредине комнаты круглыи матерыи стол с полусдернутои скатертью. На столе и под столом стоят и лежат бутылки, стаканы, грязные тарелки, окурки.

Краткое руководство для хореографических кружков художественной самодеятельности

В О З В Р А Щ Е Н И Е

И З

Я П О Н И И

B L O W U P

Илья Давидович Кобот с одной стороны не любил соседей Максима и Федора, даже писал на них заявления, что Федор по ночам кричит, что водят собутыльников, писают в коридоре и на кухне. Но с другой стороны, говорят, что бывают соседи и похуже этих... Федор, такой горемычный, не нахамит, а Мак сим, хоть и строгий будто командир, да все спит больше.

Как-то вечером Кобот сидел у них в гостях, пил чай надо же иногда посмотреть, как люди живут. Да вот тоже выб рал, на кого смотреть! С самого начала лучше было уйти, с самого начала ругань у них пошла - то Максим Федора изругал, зачем вермута купил, когда в магазине портвейн есть, потом опять изругал, зачем Федор с пивом балуется - у бутылки крышку открывает и снова пришпандоривает.

Популярные книги в жанре Контркультура

Kosta Lakokrasovsky

П Р О В О Д К А С Е Т И Д И О H О М И Г У С Т А В О М

Дион шел по лестнице вверх, держа в руках плотоядницкий набор и 500 метров сетевых шлангов. Сзади, неся непосильную ношу, шел курилка Густав. В руках его был также сетевой шланг. Тут Дион повернулся и прочамкал своими половинками двойного жирного подбородка: 'Присфсфсф-ли узфзфзф-э, фсффсфсфс-крывай чердак!'. Густав бросил бамбуковую самокрутку и стал колотить в дверь, от чего она незамедлила с храпом открыться. Они вошли на крышу. Проводка сети обещала скоро начаться, но тут Диону невыносимо захотелось кушать. Он тут же бросился на сидящую на краю крыши ворону, ощипал ее плотоядницким набором и сьел. Затем от размотал рукав сетевого шланга и попытался перекинуть его на следующее здание, но промахнулся и попал аккурат по лицу слона , который в составе цирковой труппы передвигался нечеткими шажками по белесой как ладонь негра мостовой Яхромки. Сетевой шланг аккуратно снял слону часть скальпа и он неистово заревел, махая бивнями и брызжа крэмом во все 4 стороны света. Дион с Густавом побелели от ужаса и забрались на буковку 'Х' огромной люминесцентной вывески 'ХОЗЯЙСТВЕHHЫЙ МАГАЗИH'. Слон орал матом и прыгал внизу, пытаясь уцепиться хоботом за стену и отомстить негодникам за оголенный череп. От страха Дион все больше дрожал мелкой сыпью, после чего с ним неожиданно случился спрун. Глядя на ошметки сьеденной вороны, вылетавшие у него из носа и из щели в двойном подбородке, Густаву стало плохо его вырвало. Вывеска дернулась, покачнулась и вся честная конструкция стала падать вниз. Густава и Диона продолжало в полете выворачивать наизнанку, они летели на одном уровне с рвотой. Опешивший слон полсекунды смотрел на падающую на него вывеску вытаращенными глазами размером с коленку жирной бабки. Он не успел среагировать - многотонная масса стекла, железа, сетевых шлангов, крэма, спрунозной массы упала на него и подавила. Прыснул во все стороны слоновий крэм и все успокоилось. Густав и Дион вылезли из-под клокочущей массы и ,охая, побрели домой, где после совещания отказались от кидания сетевых шлангов.

Илья Масодов

Ларинголог

Я схватил девочку сзади за волосы и ударил головой в стену. Волосы у нее были длинные, мягкие, голова мотнулась на лету к стене, как дыня в сетке. Рванувшись вперед, она упала, глухо стукнула об пол сумка со спортивными принадлежностями. Под мышки обхватив ее грудь, я поволок свою добычу в темноту, за мусоропровод, а во мне все звучал тот волшебный, исчезнувший звук, с каким ее голова встретила камень, звук, с которым ничто не сравнить, в нем и шорох обсыпанной штукатурки, и короткий хрящевой хруст детского черепа, и мягкий, нежный удар разбиваемого в кровь рта. Ударить девочку головой в стену - это, скажу я вам, надо уметь, чтобы все получилось как надо, а мне была важна скорость, у меня не было времени, она готовилась вызвать лифт, загорелась бы кнопка, глаза ее привыкли бы к темноте, она могла бы увидеть такое страшное, таинственное, то, что ей запрещено видеть во веки вечные, то, отчего ни один луч света не должен проникнуть в ее чуткие глаза, короче - меня. Подумать только, это маленькое существо могло бы увидеть меня, и что бы она подумала при этом, кем бы назвала, кто знает, да это и не так страшно, страшно же, что я отразился бы внутри нее, а что отразится раз, останется навечно, и никакой кровью, никакой зверской жестокостью, никакой низостью не стереть этого потом, потому что отражение есть словно рисунок на сфере высшего бытия, видимость его исчезает, но отпечаток хранится вечно где-то там, в запредельности, откуда мы с тобой родом. Нельзя ей было увидеть меня, провести взглядом, но никак не увидеть, никак не понять, что это такое - я, да и как можно сметь это понять, осознать своим мозгом маленьким, чувствами своими нераспустившимися коснуться, я тебе сейчас коснусь, шептал я за мусоропроводом, прижимая к себе теплое, обморочное детское тело, я тебе покажу, как плохо быть любопытной. Сумку ее я тоже притащил, чтобы не валялась на дороге, и она постоянно била меня по ногам какими-то там кедами или еще чем, теперь я ее опустил в угол, дышал тяжело, от смятения чувств, прижимая девочку к себе спиной, трогал руками ее лицо, приоткрытый рот, мокрый от крови, нос, веки, щеки, уши. На ушах были маленькие серьги, как твердые металлические прыщики. Трогал я ей лицо и представлял, как оно ударилось в стену, где ей было больно, штукатурку вытирал. Как она мотнулась в моей руке, даже простая физика природы искусственно невоспроизводима потом, за что не дергай, а все тебе не волосы с детской головой, и ощущение не то, да и звук не тот. Об стену, о меловую стену, белую, как луна, уходящую ввысь пустым колодцем желаний, нужно было ударить тебя головой, вперед лицом, чтобы ты забыла о своей жизни и вспомнила о моей любви. Налетев ртом на стену, ты стала моей, думал я там. Всегда теперь ты будешь моей, думал я.

Илья Масодов

Мороженщица

Когда Валентина вспомнила себя, солнце уже нагрело асфальт до нестерпимого жара. Прозрачный поток печёного воздуха дрожал на ветру. Листья деревьев казались мёртвыми, по крайней мере, они не дышали и не шевелились. Не шевелилась и собака у телефонной будки, полностью забравшись в тень, только хвост оставался на солнце, будто собака мерила им температуру, ожидая возможности выйти на свет. Валентина отодвинула крышку ящика и сунула руки в морозный пар. Запахло сладким, прессованным молоком мороженого. Валентина облизнулась, представив себе, как откусывает дёргающий зубы кусок упругой, холодной плоти. Она вытащила руки в солнечный жар и задвинула крышку.

Юрий Hестеренко

Чисто золотая рыбка

Жил старик со своей старухой, Старик околачивал рынки, Старуха гнала самогонку. Раз пришел старик на Птичий рынок И застал там одну лишь рыбку, Hе простую - с цепью золотою. Говорит она по-человечьи: "Ты, козел, на кого наехал?!" Офигел старик, застремался И свалил подальше от разборки. А старуха узнала - взбеленилась: "Ты по жизни лошара позорный! Воротись, забей рыбке стрелку, Расскажи, что у нас солнцевские крыша, Требуй мерседес шестисотый." Hе хотела рыбка лишней крови, Отдала ключи и документы. Hо старухе этого мало: "Лох ты был, да лохом и сдохнешь! Воротись, забей рыбке стрелку, Требуй с нее дом на Канарах." Hе хотела рыбка лишней крови, Отдала ключи и документы. Hо, однако, предупредила: "Ты, старик, борзей, но не сильно!" Hо старуха пальцы топырит: "Что мне эта хата да тачка? Быть хочу крутым авторитетом, Чтобы все подо мной ходили!" Третий раз пошел старик на стрелку, Видит - рыбка вся уже на нервах: "Тебе чо тут, кабак, в натуре, Чтобы ты здесь заказы делал?!" Отвечает ей старик конкретно: "Да заказ у меня последний Заказать хочу мою старуху!" Тут и сказочке нашей амба, А мораль, пацаны, простая: Ты борзей, да знай только меру. Тот, кто слушал - крутой по жизни, А кто не слушал - тот лох в натуре!

Юрий Нестеренко

ДЕКЛАРАЦИЯ

1. Мы, будучи разумными существами, признаем разум высшей ценностью личности и науку - высшей ценностью цивилизации. Мы исходим из того, что только наука реально способна реализовать важнейшие задачи человечества, такие как многократное (в идеале - бесконечное) продление жизни, ликвидация болезней, в том числе психических, повышение интеллекта, решение проблемы материальных ресурсов и т.п. Таким образом, целью науки является не только абстрактное знание, но и конкретное благо цивилизации.

Юpий Hестеpенко

К вопросу о курочке Рябе

Крепостная Ряба

(исторический роман)

глава XXV

Была уже глубокая ночь, когда карета светлейшего князя ПотемкинаТаврического подкатила к особняку. Князь вышел из кареты и по широкой мраморной лестнице, украшенной нимфами и амурами, поднялся в свои покои. Потемкин был мрачен.

- Прошка! - крикнул он. Вбежал Прошка и замер в почтительной позе.

- Перо и бумагу!

Корабль Группы висел в тысяче миль над выжженной солнцем иудейской пустыней, скрытый защитными полями от всех возможных систем обнаружения, которых, впрочем, на этой планете не было и не могло быть. Последнее обстоятельство было хорошо известно экипажу корабля (точнее, его обитателям, поскольку, как и для любой Группы, корабль был их единственным домом), но они не видели смысла отступать от общих правил, тем более что защиты черпали даровую энергию прямо из гравитационного поля. В этот день все члены Группы собрались в отсеке личных встреч, чтобы принять решение относительно судьбы лежавшего под ними мира.

Роман «Клиент всегда прав, клиент всегда лох» – это сага непростого человеческого бытия, в котором нет места для порядка. Как есть. И без ответа, что будет. Повесть «Побег в Республику Z» – полный «бред», «безумие», «другая реальность» фантастического государства, в котором правят секс, музыка и любовь. Представленные в сборнике рассказы – это реалии современной жизни, те или иные поступки – всё освещено автором без всякой самоцензуры.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В середине восьмидесятых в Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы учился студент из Китая Ли Вон Янь. Больше об этом персонаже история сведений не сохранила, однако о его личности и творческих успехах можно составить некоторое представление по ксерокопированным кем-то страницам его студенческих работ.

Продолжение весьма забавной и увлекательной серии из жизни представителя семейства кошачих – кота Мартына (Кыси), редкого хама и плейбоя :). На этот раз он отправляется в Америку на поиски любомого хозяина Шуры Плоткина. На пути его (естественно!) ждут сексапильные Кошечки и куча приключений.

Работа посвящена мистике в истории последних 15 лет ХХ века и первых годов ХХI

(Постановочные материалы учебного курса факультета прикладной математики – процессов управления Санкт-Петербургского государственного университета (1997 – 2003 гг.) В настоящем издании представлена вторая редакция Достаточно общей теории управления (ДОТУ) с дополнениями и уточнениями в версии 2004 г., а также и поясняющие её материалы, включённые в Приложение. Приложение представляет собой работу “Принципы кадровой политики: государства, «антигосударства», общественной инициативы” в уточнённом и дополненном виде.