Make love not war!

Вероника Батхен

MAKE LOVE NOT WAR!

Сказка-письмо

Это было давно, почти десять лет назад, в одной жаркой стране. Той стране, о которой мечтали представляя ее, как Сталкер - янтарные пуговицы на кофте матери, - благословенным чудом, раем среди олив, осыпанным манной небесной. Со дня на день ждали войну (как оказалось впоследствии - самую благополучную из прошедших, если можно так сказать о войне). И среди тысяч и тысяч, летевших к огню в утробах железных птиц, была семья, с которой и начнется эта сказка. Мама - обычная столичная еврейская мать-одиночка, решившая спасти чад своих от грядущих погромов и голода; младшая дочь - очаровательная семилетняя разбойница; старшая - шестнадцатилетняя - стихоплетка, художница, влюбленная - что еще можно сказать о девочке в шестнадцать лет. Как ее звали - любое имя из звучных и круглых, кончающееся на "А", подойдет ей как шкурка к банану! В стране девочку ждал жених - мальчик, красивый как юный Давид и умный как пробковое дерево - но где ж вы видали умного влюбленного семнадцати лет от роду? Почему жених - если еврейские дети из хороших семей, не вкусившие запретного плода, чувствуют зов пробудившейся плоти, они называют это любовью и естественно собираются в брак.

Другие книги автора Вероника Батхен

Цивилизация людей рухнула под собственной тяжестью…

Небольшие человеческие общины борются за выживание, окруженные полчищами живых мертвецов. Правда, неизвестно, кто хуже – обыкновенные бандиты, беспощадные как зомби, или малоподвижные зомби, промышляющие разбоем. Но общинник Пашка не спрашивает, кто лезет через ограду. Ведь ружье его заряжено картечью…

Теперь, Обглоданный, ты не просто зомбак, теперь ты матрос второй степени разложения. Хочешь служить Мертвечеству? Ступай на камбуз дредноута «Уроборос», готовь жратву на всю команду, но помни: зомби не люди, они человечину не едят…

Молодой зоотехник Леша Жарков приезжает в богатый колхоз. Юноша готов засучив рукава строить светлое будущее, но есть одна проблема – процветание колхоза зависит от труда живых мертвецов…

Война миров – зомби против людей – началась!

Владимир Васильев, Леонид Кудрявцев, Дмитрий Казаков, Сергей Волков, Максим Хорсун и другие в уникальном проекте издательства «Эксмо»!

Содержание:

КОЛОНКА ДЕЖУРНОГО ПО НОМЕРУ

Александр Житинский.

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ

Сергей Соловьев «ЭХО В ТЕМНОТЕ». Повесть, окончание.

Ника Батхен «НЕ СТРЕЛЯЙ!». Рассказ.

Сергей Карлик «КОСМОСУ НАПЛЕВАТЬ». Рассказ.

Илья Каплан «ЗАБЫТЫЕ ВЕЩИ». Повесть.

Константин Крапивко «НЕЧИСТЬ». Рассказ.

Илья Кузьминов «ПЕРСОНАЛЬНЫЙ НАКАЗЫВАТЕЛЬ». Рассказ.

Светлана Селихова «СУПЕРЩЁТКА: МЕТАМОРФОЗЫ БЫТИЯ». История отношений.

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Антон Первушин «КТО ПОЛЕТИТ НА МАРС?»

Константин Фрумкин «БЫСТРОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ».

ИНФОРМАТОРИЙ

«БлинКом» — 2009.

«Роскон» — 2010.

Наши авторы

Говорите, история не знает сослагательного наклонения?

Уверены, что прошлое окончательно и неизменно?

Полагаете, что былое нельзя переписать заново?

Прочитайте эту книгу – и убедитесь в обратном!

На самом деле в партийной борьбе победил не Сталин, а Троцкий, и в начале 30-х годов прошлого века Красная Армия начала Освободительный поход в Европу, первым делом потопив британский флот…

На самом деле Великая Отечественная война была войной магической, в которой русское волшебство сошлось в смертельном бою с германской черной магией…

На самом деле американский бомбардировщик с первой атомной бомбой на борту был сбит японским летчиком-камикадзе…

На самом деле Александр Сергеевич Пушкин виртуозно владел самурайским мечом…

Звезды отечественной фантастики – Андрей Уланов, Сергей Анисимов, Владимир Серебряков, Святослав Логинов и др. – отменяют прошлое и переписывают историю заново!

Лондонский туман по-прежнему холоден и густ. В нем одинаково легко тонут дворцы и трущобы, горести и радости, слова любви и призывы о помощи.

Чей силуэт промелькнул в тусклом свете газовых фонарей – гениального механика или благородного вора? Обнищавшего дворянина или богатого призрака? Человека со стальной рукой или куклы с человеческим сердцем? А может, это просто неугомонный инспектор Скотланд-Ярда охотится на инопланетян, обосновавшихся по адресу: Бейкер-стрит, 221Б?

В столице Империи и среди африканского вельда, на просторах Черного моря и в снегах Санкт-Петербурга, в затерянных гротах и океанских глубинах ни на миг не прекращается извечное противостояние: традиции против прогресса, новаторство против архаики, шпаги против шестеренок.

Элегантно! Эксцентрично! Эпохально!

Увы, о том, кто победит, вряд ли напишут в «Таймс»…

Мелкий бес Недотыкомка, писарь тайного приказа в Кащеевом царстве, сделал ставку на богатыря Ивана-Дурака и едва не поплатился вострой своей головенкой. В те далекие трудные времена, когда коты еще ходили босыми, принцесса Перепетуя отправилась в Разбойничий Лес, совершенно не задумавшись о последствиях. А природного таланта, коим обладал начинающий поэт Элам, оказалось явно недостаточно, чтобы обратить на себя внимание могущественного главы Ордена Виршетворцев…

Впрочем, что мы вам рассказываем. Читайте сами!

Роман Злотников, Сергей и Элеонора Раткевичи, Майк Гелприн и другие друзья, коллеги и ученики замечательного русского писателя Михаила Успенского в сборнике фантастических произведений, посвященных его памяти!

Что общего между феминизмом и фантастикой? А вот что: некоторые завзятые феминистки пишут отличные фантастические рассказы, а некоторые известные фантасты сочиняют истории из жизни отважных, решительных и технически грамотных женщин. Если пригласить тех и других, то получится сборник «Феминиум».

Разгадывайте наши загадки, переживайте за судьбы наших героинь, вместе с ними празднуйте победы!

Как выжить после глобальной катастрофы? На земле, опаленной огнем ядерной войны, затонувшей, покрытой коркой льда? Как уцелеть самому, спасти своих родных и близких, поднять из пепла цивилизацию? Какие стратегии выживания применить? Об этом на страницах антологии «После апокалипсиса» размышляют ведущие российские фантасты Олег Дивов, Вячеслав Рыбаков, Кирилл Бенедиктов, Леонид Каганов и многие другие.

Трудно поверить, но прошло уже десять лет, как ушел от нас Кир Булычев…

На его добрых и мудрых книгах выросло и возмужало несколько поколений читателей. Истории о гостье из будущего Алисе Селезневой, космическом докторе Павлыше, простоватых, но поразительно везучих жителях русского городка Великий Гусляр сопровождают нас всю жизнь — от младенчества до весьма зрелого возраста. Но время идет, любимые книги читаны-перечитаны, а ведь так хочется узнать, что было с их героями дальше…

Этот сборник дарит читателям уникальную возможность заглянуть за пределы, казалось бы, давно завершенных историй. Алиса и доктор Павлыш, неунывающие гуслярцы и обитатели Поселка, затерянного на далекой, суровой планете, возвращаются!

В сборник включены произведения Кира Булычева, найденные в архиве писателя, а также повести и рассказы, написанные по мотивам его книг другими известными авторами!

Популярные книги в жанре Современная проза

Дорогая Аманда,

Мне кажется, мы приняли верное решение. Благодарю тебя за всю твою любовь последних пяти месяцев. Я хочу, чтобы ты знала, что время, проведенное нами вместе, останется жить в особом уголке моего сердца. Самым лучшим будет, если ни писать, ни звонить друг другу мы не станем.

Всегда люблю,

Джои

Дорогая Аманда,

Я позвонил тебе вчера вечером, поскольку по телевизору шла та серия "Люси" про пирожок, и я знал, что ты захочешь ее посмотреть. Как бы то ни было, когда я оставлял тебе сообщение, то случайно набрал твой код прослушивания сообщений. Прости. Кто такой Франсиско? Просто любопытно.

Дина Гатина — лауреат премии «Дебют» 2002 года в номинации «Малая проза».

Настоящий сборник представляет читателю не переиздававшиеся более 70 лет произведения Н.Н.Никандрова (1868-1964), которого А.И.Солженицын назвал среди лучших писателей XX века (он поддержал и намерение выпустить эту книгу).

Творчество Н.Никандрова не укладывается в привычные рамки. Грубостью, шаржированностью образов он взрывал изысканную атмосферу Серебряного века. Экспрессивные элементы в его стиле возникли задолго до появления экспрессионизма как литературного направления. Бескомпромиссность, жесткость, нелицеприятность его критики звучала диссонансом даже в острых спорах 20-х годов. А беспощадное осмеяние демагогии, ханжества, лицемерия, бездушности советской системы были осмотрительно приостановлены бдительной цензурой последующих десятилетий.

Собранные вместе в сборнике «Путь к женщине» его роман, повести и рассказы позволяют говорить о Н.Никандрове как о ярчайшем сатирике новейшего времени.

27 декабря 1931 года, на шестой день пребывания в Берлине. Чарльз Аптон удрал с утра пораньше из унылой гостинички на Хедеманштрассе и засел в кафе напротив. Гостиница своей атмосферой почему-то действовала на него угнетающе: ему казалось, что ее владельцы, женщина с пожолклым лицом и раздражительного вида толстяк, все время заговорщически шушукаются за дверцами бельевых шкафов, в углу столовой, в закоулках коридоров, над гроссбухами за высокой полированной конторкой в вестибюле. Комнату ему отвели сумрачную, душную, холодную, а как-то раз, когда он остался ужинать в гостинице, из ливерной колбасы выползли на тарелку белые червячки. Вдобавок гостиница была ему не по карману, и он решил съехать. Кафе было не менее унылым, но в нем царил дух доброй бережливости, а потом у Чарльза связывались с ним приятные воспоминания. Свое первое Рождество в Европе он встретил здесь, прибившись к шумно гуляющей группке приветливых людей, судя по разговорам, работавших на одной фабрике. За весь вечер никто, кроме старика официанта, не сказал ему ни слова, зато посетители вели между собой задушевные разговоры на грубом берлинском — Чарльз уже научился различать его — диалекте, где деревянное квохтанье перемежалось кряканьем и пронзительным шипеньем. На немецком пароходе, которым он приплыл в Европу, все пассажиры-немцы наперебой расхваливали произношение своего края, но для берлинского произношения никто не нашел ни одного доброго слова, включая и самих берлинцев. Чарльз, знанием немецкого обязанный отчасти учебникам, отчасти патефонным пластинкам, а отчасти немцам, жившим в его родном городе, чьи разговоры он слушал, с удовольствием внимал их скрежещущему говору и, неспешно прихлебывая пиво, доброе, темное пиво, отбившее у него вкус к любому другому пиву, взялся доказывать себе, что он не дал маху. Да, Германия, Берлин — это то, что ему нужно, и Куно понимал, что ему нужно, и радовался, если бы мог знать, что его друг наконец-то здесь.

Поезд остановился, я выкарабкался из вагона, прокладывая себе путь локтями и подпихивая ногой рюкзак. На платформе кто-то отчаянно выкрикивал: «Оксгодби… Оксгодби…» Мне никто не помог, так что пришлось снова пробираться в купе, спотыкаясь о колени и ботинки, за плетенкой (на вешалке) и походной постелью (под сиденьем). Если это и есть истые северяне, значит, я попал во вражеские края, и потому я не церемонясь шагал по чужим ногам. Услышал, как один парень вздохнул, другой засопел, но все молчали.

Павел Хюлле (р. 1957) – один из лучших писателей современной Польши, лауреат множества литературных премий. Родился в Гданьске, там же окончил университет по специальности «польская филология», преподавал, работал журналистом. Занимал пост секретаря пресс-бюро независимого профсоюза «Солидарность», директора гданьского телецентра, в настоящее время ведет регулярную колонку в «Газете Выборча». Пишет мало (за двадцать лет – три романа и три сборника рассказов), но каждая его книга становилась настоящим литературным событием.

Наиболее показательным в его творчестве считается дебютный роман «Вайзер Давидек», удостоенный массы восторженных отзывов, переведенный на многие языки (на английский книгу переводил Майкл Кандель, постоянный переводчик Ст. Лема) и экранизированный Войцехом Марчевским в 2001 году. Эта магико-реалистическая история, как и большинство его произведений, построена вокруг темы поиска, с детективными элементами, однако разгадка, при всей своей кажущейся близости, навязчиво маячит за пределами досягаемого, иллюстрируя тезис о принципиальной непознаваемости мира, а самые будничные события играют роль глубоких символов.

Стилистически и тематически отталкиваясь от творчества Гюнтера Грасса, Хюлле выстраивает повествование вокруг фигуры подростка Вайзера Давидека, обладающего чуть ли не магическими способностями и загадочно исчезающего летом 1957 года под Гданьском. Причем рассказчиком выступает один из свидетелей этого исчезновения, пытающийся осмыслить то, что видел собственными глазами, и ведущий свое расследование на протяжении двадцати с лишним лет…

от редактора fb2 - сохранена авторская орфография.

Непрощенные обиды – это негативная энергия, которая накапливается и портит нам жизнь. Но «взять и простить» – не так-то просто. Метод Радикального Прощения, основанный на знании психологии, отлично работает и не требует никаких специальных навыков и даже веры в него. Используйте инструменты, которые даются в этой книге, и освободитесь навсегда от гнева, обиды, раздражения и других негативных чувств по отношению к родителям – самым важным людям в вашей жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вероника Батхен

Новый год

Вот новая сказка. Мсье Олейнику и его квартире посвящается.

- Баю-баюшки, баю, Спи, сыночек, на краю. Придет серенький волчок, Hе укусит за бочок.

...Усталая женщина подоткнула одеяло и погладила мальчика по голове. - Спи, мой хороший, и Дед-Мороз оставит тебе подарок под елкой. А я с тобой пока посижу. Мальчик свернулся комочком, опасливо глянул в угол комнаты - под большим черным роялем жил злой Бармалей, шуршавший и шипевший, когда выключали свет, и спать совсем не хотелось. - Мама, а откуда приходят Деды Морозы? - Сейчас вспомню... Они... Они все лето живут на антресолях и спят в старых чемоданах. Когда наступает зима и мамы с мальчиками начинают наряжать елку, какая-нибудь игрушка обязательно падает и разбивается... ну как кто-то сегодня уронил шарик. Дед-Мороз слышит этот звон и просыпается. Он чистит от пыли свою красивую шубу, моет бороду с мылом и идет искать подарки. А потом оставляет под елкой пистолет... и машинку... и сказку про Маугли... Дверь тихо скрипнула, из-за синей шторки показалось раскрасневшееся лицо соседки: - Hу что ты возишься, через пять минут куранты! - Тсс, еле угомонила. Вроде спит. Женщина поднялась, оправила платье, еще раз наклонилась поправить одеяло. Мельком взглянула на себя в зеркало: "Вроде неплохо", щелкнула выключателем и на цыпочках вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Вероника Батхен

ПОДСЛУШАHHАЯ СКАЗКА

"Они шли ниоткуда, не зная куда,

Творя свое волшебство..."

Тикки Шельен

Как приятно мечтать, бродя наугад по городу, сравнивая и различая медовую древность Иерусалима и призрачную правильность черт Петербурга, пыльную яркость Москвы и раскинутую вширь ветхость Казани. Сказка таится за сломанной веткой, щурится из сонных окон, прячется в лабиринтах дворов. Можно почувствовать себя хозяином кукольного театра, выстраивая сюжет по случайно подслушанной фразе, чертам незнакомых лиц, силуэтам событий. Взять хотя бы любовь - невозможную здесь и привычную в книгах. Я никогда не встречала людей, полюбивших друг друга с первого взгляда, но... Подземный переход, полутемный, сырой, чуть затхлый. Старушки с газетами и сигаретами, яркие ларьки, забитые бесполезными мелочами, суетливые люди, спешащие по своим личным делам. Девушка с гитарой у стены. Крупная блондинка, некрасивая но пластичная, меняющая маски по песням. Голос занимает собой пространство, заглушая шаги и двери, летая от смеха до крика. Люди собрались вокруг, кто-то пьяно подхрипывает, кто-то смотрит с ленивым интересом, вертя в руках скомканную десятку. Парень из круга. Лохматый, нервный, с кривой улыбкой, слушает полузакрыв глаза. Это то что было. А что могло быть? Он - петербургский бродяга, хиппи и музыкант. "Широко известен в узких кругах" - ехидничала бывшая жена, уточняя затем - в каких именно. Золотые руки, светлая голова, естественно без царя в ней. Мир прекрасен, если не обращать на него внимания большего, чем он стоит. Люди тоже. Дом - наверное где-то есть, но в дороге куда интересней. Бутылка пива всегда в кармане. Hа загруженных воду возят - не вешай нос! Кстати, а ты куда и откуда? Она приехала из провинции, окраины, гребеней - как еще назвать родной медвежий угол? Пела всегда, сколько себя помнила. Дома - глушь и тоска беспросветная, оазис культуры - разворованная библиотека. В шестнадцать лет ушла по стране, пела на стоянках дальнобойщиков, в придорожных кафе, на улице. Репертуар - джаз и старая эстрада - позволяет заработать на жизнь. Свои песни пока не поет. В город попала случайно. Одна. Hочевать планирует на чердаке - во-он на той улице вполне себе чердак... Да бог с ними с крысами - не съедят! Забросив рюкзак и гитару к его знакомому, они сутки кряду бродили по городу - как положено в романтическом каноне любовь свалилась на них снегом с крыши. И удивительно, что ее не узнали сразу. Впрочем чудо порою страшно назвать по имени. Зато им достались первые звездочки снега, корочка льда под ногами, восхитительно горячий, ароматный дымящийся кофе в тихой проулочной забегаловке - такие еще остались... Конечно стихи, конечно байки из жизни - поиск общих нитей, связанных сильнейшим из заклинаний "а помнишь...". Утренний эскалатор после бессонной ночи - уже вдвоем на одной ступеньке. Случайный ночлег с попыткой заснуть поодиночке. И снова бродить. Через два дня они вместе уехали в Питер. И уже тогда - первый звонок - чуть не погибли на трассе. У водителя пробило правое переднее колесо, машину вынесло на встречную полосу, еле успели затормозить. В Питере они осели на квартире у чьих-то друзей до весны. Ходили гулять, целовались у каменных львов, считали фонари на Фонтанке, работали в переходе. И писали, и пели как никогда. Будто каждому из них в жизни не хватало именно второй половинки, чтобы увидеть мир и суметь о нем рассказать. Слова выхватывались из воздуха, ноты сами сидели на струнах. У него даже изменился голос, чуть слишком высокий раньше, обретя раскатистую глубину звучания. Первый квартирник прошел на ура, люди терли глаза - куда раньше смотрели. Впрочем, поражал даже не прорыв дара - само существование этой пары казалось чудом. Любовь отражалась в протянутой чашке чая, подкуренной сигарете, поднятом с пола колечке - что же говорить о глазах. Они были вдвоем но не вне, втягивая всех мимохожих в свое счастье, и удивительно ли, что рядом с ними заядлые одиночки собирались в стайки по двое, вечные меланхолики учились смеяться, а циники засовывали свое ехидство в места к описанию не предназначенные. Люди тянутся к счастливым, и естественно вскоре они оказались в центре тусовочной жизни. Концерты шли один за одним, все с большим успехом, потихоньку собралась группа, к весне записали альбом. Hо маятник движется не только вперед. Люди, волею случая приблизившиеся к этой паре, жили ярко, как говорится со всей души. Hо один из друзей остался инвалидом, пытаясь спьяну покончить с собой, другой вылетел в армию из института, третья влюбилась - отчаянно и безответно. Мир колебался, пытаясь растащить их в разные стороны света. Он, поняв что действительно любит, испугался - что взять с бродяги - и запил. Она понесла было, но нарвалась на гопников, была жестоко избита и скинула плод. Очухавшись после больницы узнала о случайной измене, попыталась не простить. Он плюнул, уехал куда глаза глядят, вернулся через неделю, не найдя в себе силы быть вдалеке. Так повелось... Он молча хлопал дверью, она не приходила ночевать. Он ушел в работу, она - в леса. Он сломал ногу, она разбила гитару. Второй альбом вышел еще лучше первого - писали запоем. Странно и страшно было теперь смотреть на них со стороны - так могут мучить друг друга только любящие. Их мир казался калейдоскопом - краски событий без полутонов. Алая встреча, зеленый дом, черная бессмысленная обида, густо-синие акварельные сны. Они жили - полной грудью, во весь опор, без оглядки на завтрашний день! И пожалуй единственным доказательством реальности бытия стали песни, самиздатом ушедшие по стране. Их пели, не зная об авторах, и не замечая - сначала преломления света вокруг, чуда пришедшего в дом. Я не хочу думать что струна, связавшая эти души, когда-нибудь лопнет, поэтому не знаю что будет дальше. Впрочем... Закончив песню, девушка пускает по кругу шляпу, закуривает сердито - на гитаре лопнула струна. Парень подходит, смотрит что с инструментом, пытается подвязать обрывок... Девушка не выспалась и устала, парень с похмелья. Пара слов - даже не резких, безразличных... Пустые взгляды, взмах руки на прощание... Девушку задержали через полчаса - родители подали в розыск на блудное чадо - и с попутным поездом отправили домой. Она помирилась с семьей, поступила в театральное училище в ближайшем крупном городе, не закончив курса вышла замуж вполне удачно, ждет второго ребенка. Парень уехал в Крым, попытался спиться - не позволила печень. Пара случайных романчиков, новые знакомые, место второго вокала в новой группе. Часть его песен вошла в репертуар, группа пользуется широкой известностью в узких кругах. Одну вещь прокрутили по радио. С некоторым успехом съездили в уличные гастроли по Европе. Его стихи скоро выйдут в некоем толстом журнале. Все хорошо. Впрочем... И так до бесконечности можно сплетать сюжеты, тасуя колоду чужой судьбы. Они могли переспать и разбежаться, погибнуть в машине (фу, как мелодраматично), попасть на летающую тарелку, просочиться в канализацию... Просто не заметить друг друга. Хотя в это не верю - шанс на хэппи-энд остается всегда. Венок из флердоранжа и прослезившиеся родственники... А на улице холодно, солнце вот-вот зайдет. Еще немного по бульвару - последние минуты заката просто нельзя упустить - и домой. Выпью крепкого сладкого чаю с жасмином, вымою посуду, сготовлю ужин. А завтра снова бродить и мечтать, если хватит времени на прогулку.

В. Батищева

ПЛАЗМОИД - НЕВИДИМОЕ ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА

Мозг человека не несет интеллектуальной нагрузки, а выполняет лишь вспомогательные функции. Поэтому углубленное изучение мозга в традиционном направлении ничего существенно нового дать не может. Ум человека находится вовсе не там, где его ищут, и представляет он из себя не то, что под ним подразумевается. Результаты умственной деятельности - слово и образ - живые образования, которые слишком драгоценны для природы, чтобы воплотить их в хрупком веществе мозга.

Лори Бауке, Колин Уайт

"Нелетучие голландцы".

Перевод с английского Е. Зиминой

От редакции

Жанр путевых заметок имеет в литературе такую же давнюю традицию, как дневники, письма и мемуары. Свидетельства путешественников, посетивших дальние, экзотические страны, становились шедеврами мировой прозы так же часто, как и записки побывавших в соседних странах и местностях, будь то "Путешествие Марко Поло" или "Путешествие в Гарц", "Записки русского путешественника" или "Записки туриста". Путевые записки вызвали к жизни и великие романы-путешествия, такие, как "Робинзон Крузо" и "Гулливер".