Макароны (Мужчина и женщина на кухне)

Frida

Макароны

Мужчина и женщина на кухне.

Как мужчина и женщина первый раз в жизни готовят макароны по-флотски.

Мужчина: I Женщина: _____________________________I__________________________________ Открывает кулинарную книгу, I Звонит лучшей подруги, несколько раз внимательно I просит подсказать рецепт. Та перечитывает рецепт I советует ей посмотреть в

I кулинарной книге. Открывает

I книгу, бегло просматривает

Другие книги автора Фрида

Frida

Дачники

begin DACH.TXT Дачный сезон в самом разгаре.Кому ни позвонишь - в ответ слышится: "Он на даче. Когда будет? Может, в понедельник, может, осенью:"

Зачем же москвичи проводят свой заработанный нелегким трудом отпуск в пыльных поселках, где зачастую нету элементарных удобств, а из красот природы имеется лужа среднего размера, гордо именуемая "озером"? Опросив своих родственников и знакомых, я попыталась создать небольшую галерею портретов современных дачников. Разумеется, на фоне их земельной собственности. И вот что у меня получилось.

Автор: Фрида

Frida

Дети

В жизни каждого человека наступает момент (обычно называемый зрелостью), когда вдруг выясняется, что почти все его друзья и знакомые успели обзавестись семьями и детьми. Если у Вас такой момент неожиданно наступил, а Вы сами так и не собрались обзавестись парой-тройкой чад, приглашение в дом, где таковые имеются, может привести Вас в некоторое замешательство. Hа самом деле, ничего такого уж страшного в этом нет.

Для начала, нужно собрать немного информации об имеющихся в доме детях. То есть узнать их пол, возраст, а в идеале - еще и имена. Hо главное, все-таки, пол.

Автор: Фрида

Frida

Игpы

Игры для детей среднего класса.

Уважаемые массовики-затейники! Hачался сезон повышения корпоративной сплоченности. То есть совсем скоро в дорогие вашему сердцу дома отдыха, турбазы и пансионаты начнут целыми отделами, а то и всем наличным составом целиком заявляться представители среднего класса. И придется вам их развлекать, ибо иначе они, в рамках все того же корпоративного единения, напьются. Hо чем их развлекать? Для бега в мешках они слишком утонченные, для шахмат - слишком подвижные. Предлагаем вашему вниманию краткое описание любимых игр данного контингента. Эти граждане настолько тащатся от данных игрищ, что посвящают им все свое рабочее время и даже часть свободного. Итак, внимайте, конспектируйте и мотайте на ус.

Популярные книги в жанре Юмор: прочее

Роман Шумов

ИКРА АТАКУЕТ

Черная "Волга" с визгом остановилась возле Дворца Съездов. Все четыре двери открылись словно по команде, и на свет Божий появилось четверо мужчин, все в черных фраках и с комсомольскими значками на груди. Hа толстенной шее одного из них, возле массивной золотой цепочки, висел неряшливо повязанный и давно не стиранный пионерский галстук. По-видимому этот мужчина, которому, на вид было около сорока лет, был вожаком этой кучки партийных работников. Внешний вид его дополнял мобильный телефон и здоровенная сигара, торчащая из толстых губ, и дающая ясные понятия о роде деятельности, которым занимался сей муж. Все четверо быстрым шагом направились к недавно построенному Дворцу, поминут но чертыхаясь и с трудом вытаскивая дорогие туфли из непролазной грязи Беговой улицы, на которой, всего несколько месяцев назад коротали свой век останки автомобилей, а теперь стояло огромное, сверкающее тонированными стеклами, тридцатиэтажное здание. Едва шевеля, не привыкшими к такому способу передвижения ногами, "покер" скрылся в темном проеме с козырьком, являющимся входом в святую-святых нынешней Коммунистической партии.

Роман Шумов

ЯЛТА 85

"Говорят, сны - это старая память, а потом нам

говорят, что мы должны спать спокойно"

В. Цой.

Говорят, ада на земле быть не может. Говорят, ад - это сам человек. Я уже не верю словам. Я видел ад. Возможно, он мне просто приснился. Ведь так не бывает. Страх - понятие относительное и я не боюсь, допустим, электричества, как многие другие люди. Многие вообще ничего не боятся. Или говорят, что не боятся. Впрочем, им неизвестно, что страх никогда не приходит один. Он, как и любая другая агрессив ная натура, подчиняет себе сотни факторов и они работают на него. Да, своему сыну я говорю, что шрам на моей шее появился, после того, как я встретился с плохими дядьками в подъезде. Мой сын не должен знать, что такое страх.....

Шумов Роман (RUSН)

ПИСЬМО ОТ ИВАHОВСКИХ КУРОЧЕК АЛЕКСЕЮ ЭКСЛЕРУ.

Многоуважаемый Алексей Экслер. Hаша КУРИHHАЯ общественность глубоко возмущенна недопустимыми искажениями нашего быта - которые Вы допустили в Вашем рассказе "Один день из жизни курочки Матильды".Мы хотим довести до Вашего сведения,что ошибки допущенные Вами привели к трагическим событиям которые потрясли нас совсем недавно.Итак...

Глава первая.

Ученый боров

Тэффи

Федор Сологуб

Знакомство мое с Сологубом началось довольно занятно и дружбы не предвещало. Но впоследствии мы подружились.

Как-то давно, еще в самом начале моей литературной жизни, сочинила я, покорная духу времени, революционное стихотворение "Пчелки". Там было все, что полагалось для свержения царизма: и "красное знамя свободы", и "Мы ждем, не пробьет ли тревога, не стукнет ли жданный сигнал у порога...", и прочие молнии революционной грозы.

Павел ВОРОНЦОВ

АВАНГАРДИЗЬМУ, ЗНАЧИТ, ХОЧЕШШШШШШШШШШЬ.

ДА ПОЖЖЖЖЖЖЖАЛУЙСССССССТА!!!!!!!!!!!!!!

Есть время раздавать бубль-гум, есть время жевать его в спину. Когда я смотрю на тонкий бич Луны, протекающий на фоне козла, я вижу часы которые ищут друзей, а в окне роятся пеликаны, ровно над тем самым причалом, где дочка портового генерала отдалась не за фунт цветов. Я ищу основу и чувствую снег. Символ креста - рог а речь выползает из под пера змеей. Ливень плачет сосудом - так умирают дроббиты. Жизнь. Открытые ставни.

Павел ВОРОНЦОВ

ГВОЗДЬ МАСТЕРА ЛИ

У светлого мастера Ли есть дома стена, в которую вбит гвоздь, на котором держится мир, а еще, однажды, я рассказал ему про броуновское движение молекул и самозакипающий чайник, о чем теперь очень жалею.

Мастер Ли уверяет, что его гвоздь не успел забить до конца Бог, когда мастерил наш мир. То-ли у него молоток сломался, то-ли возникли какие-то свои неотложные божьи дела, а может и то и другое, факт тот, что гвоздь торчит из стены на добрых семь сантиметров и еле-еле держится.

Павел ВОРОНЦОВ

ЯВЬ

Ключ долго не хотел входить в замочную скважину, а когда вошел, то повернулся с натугой, словно был хорошо осведомлен о всех неприятностях обратной стороны двери. Но открывавший дверь только-только выбрался из-под темного осеннего дождя, а по ту сторону хлипкой конструкции из ДСП и фанеры должна была найтись как минимум одна чашка кофе, сосиски в холодильнике и, если это не поможет, горячий душ. Он не внял предупредительному ключу. Зря, вещи зачастую оказываются прозорливее нас.

Павел ВОРОНЦОВ

ПЕСЕНКА ДЛЯ МЕХАНИЧЕСКОГО МОДЕМА С СОПРОВОЖДЕНИЕМ

(пьеса в двух актах)

Наглючено из-за полной невозможности

дозвониться до Шедоу Глюка.

АКТ ПЕРВЫЙ

В глубине сцены установлена большущая и жутко навороченная ударная установка. а ее фоне стоит некто лысый в лыжных очках и расстегнутом плаще сквозь который проглядывают семейные трусы. На шее у него висит пионерский барабан и время от времени лысый принимается одной рукой стучать в него нечто неоформленное, явную отсебятину.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Исаак Фридберг

Бег по пересеченному времени

Монтаж аттракционов Меняли деньги. Отец принес зарплату, выданную новенькими купюрами образца тысяча девятьсот сорок седьмого года. Десятимесячный Гера потянулся к деньгам, встал и пошел. Впервые в жизни. Можно сказать, Григорию Алексеевичу Равинскому подняться на ноги помогли исторические обстоятельства. Родители, прозябавшие в нищете последние тридцать лет, сочли добрым предзнаменованием интерес маленького Геры к денежным знакам. Мать верила в приметы, многие из них действительно сбывались - кроме тех, которые обещали сытость и благополучие. Новые деньги были похожи на разноцветных бабочек - скорее всего маленький Гера соблазнился именно этим. В скромном родительском доме отсутствовали яркие краски: белые известковые стены, темно-коричневый пол, почерневший лак случайной мебели. Одежду тогда носили тоже либо черного, либо синего или серого цветов. Детских игрушек почти не было; те, что сохранились с довоенных времен, обесцветились естественным путем. Главным произведением искусства в доме был отрывной календарь, черно-белый. Красные дни в календаре попадались редко и особого впечатления на Геру не произвели во-первых, за десять месяцев жизни их было слишком мало, во-вторых, не такими уж они были и красными по причине плохой бумаги. Так что истинная красота, которая - как известно - спасает мир, вошла в Герину жизнь гознаковским рублем. Миновали полтора десятка лет, Гера возмужал и порадовал маму густым волосяным покровом нижних конечностей. По маминым приметам, это тоже выходило к деньгам. Твердый материнский интерес к подобного рода суевериям позволяет догадаться, что и пятнадцать лет спустя жизнь семьи Равинских не страдала от роскоши. Родители кормились инженерным трудом на авиационном заводе и нужду свою приписывали исключительно собственному неумению жить. Кроме чрезмерной волосатости, ничем другим Григорий Алексеевич родителей не баловал. Талантами не блистал, учился обыкновенно. Любил кино - кто не любит? Мечтал стать артистом - кто не мечтает? Закончил авиационный техникум, прослужил год механиком на заводском аэродроме, попал в армию. Там все и началось. Услали его на край земли. Дыра дырой: телевизора нет, единожды в ме- сяц клубный киносеанс, в полковой библиотеке - Герцен, Кожевников, Бо- рис Полевой и газета "Красная звезда". Полярная ночь. Камчатка. Тоска. Длинными скучными вечерами развлекал сослуживцев, пересказывая фильмы - те, что смотрел "на гражданке" раз по десять и хорошо помнил. После отбоя - ползком в каптерку, где можно укрыться от бдительных глаз дежурного офицера, - и давай, "крути кино", забавляй матерых "стариков" и молодых сержантов. Уважение "стариков" и сержантов облегчало жизнь... Запас фильмов довольно быстро иссяк, должность ночного киномеханика терять не хотелось. В одну прекрасную полярную ночь Григорий Алексеевич понес околесицу, лихорадочно соображая, каковой будет расплата. Выдал за американский "боевик" историю собственного сочинения, врал отчаянно - и удачливо, народу понравилось. Запасы вранья неожиданно оказались безграничны, к утру он обычно забывал, о чем врал вечером, но три-четыре сюжета задержались в памяти. Вернулся домой, попробовал сюжеты описать. Зачем? Острая на язык казарма присвоила ему кликуху Режиссер. Кликуха поначалу обидела, потом он к ней привык, ближе к "дембелю" возникли странные амбиции. В канцелярии заводского аэродрома освоил пишущую машинку - но тут коса нашла на камень. Краем уха слышал, будто существуют институты, где обучают писательскому делу, даже не представлял себе, можно ли к ним подступиться. Тем бы все и кончилось, но аэродромному начальству угодно было отправить его в Москву на стажировку. В Москве увидел объявление: знаменитой киностудии требуются участники массовых съемок, - решил глянуть, как делается настоящее кино. На дне походного чемоданчика совершенно "случайно" завалялся самодельный сценарий, печатанный одним пальцем на служебной машинке, - записал, как мог, лихое свое полярное вранье. Оставил рукопись какой-то секретарше, через месяц выслушал печальный приговор носатого редактора, затем благополучно приземлился в родном аэропорту. Полгода спустя обнаружил свои полярные враки на страницах общедоступного кинематографического журнала. Фамилия под публикацией стояла чужая, но известная. История была основательно перекроена, обрела звон и столичный лоск. Совпадение? Или сюжет, уйдя в армейский фольклор, каким-то образом добрел до ушей профессионального сценариста? Бывает. Гера не возмутился - напротив, преисполнился гордости, поднакопил деньжат и в очередной отпуск ринулся к Москве. Носатый редактор встретил его как родного, новую работу скупо одобрил, тут же предложил профессиональную помощь в лице всегда похмельного драматурга. Гера согласился, через три дня получил первый в своей жизни договор; выданный вслед за тем денежный аванс гигантский по тогдашним представлениям - и вовсе оторвал Герины ноженьки от матери-земли. Дал телеграмму на родной аэродром, попросил выслать трудовую книжку, снял комнату и поселился в Москве. Первый договор оказался последним, с трудом удалось взобраться на нижнюю ступеньку кинематографической лестницы - его взяли в ассистенты. Писал за других, обретал друзей, бегал за водкой для начальства. Тогда все это называлось одним словом: пробиваться. Освоился, подарил еще с десяток сюжетов, как говорится - где стоя, а где ползком вник в механику, которая управляла кинематографическим процессом. Тридцати двух лет от роду, наконец, поступил на режиссерские курсы. Заглатывал все, что дают, со старательностью анаконды. Давали много, и лучшие люди. Alma mater и pater. Первую картину не выбирал - безропотно согласился на совершенно мертвый сценарий; была тогда такая практика: пять-шесть мастеров делают великие фильмы, лицо знаменитой киностудии - а под этой "крышей" каждый год крутятся десятки посредственных сценариев, снимаются никому не нужные, обреченные фильмы; молодые режиссеры служат "пушечным мясом". Примитивный грабеж государственной казны. В те годы грабить государственную казну считалось хорошим тоном - первым, самым главным грабителем в стране было государство, вот и защищались кто как умел. Голодные, самолюбивые начинающие режиссеры ломали позвоночник в неравной схватке с гнилым материалом. Судьба инвалидов от режиссуры никого не интересовала; возможно, была во всем том своя справедливость: настоящие режиссеры умирали, но не сдавались - ненастоящие торговали собой, получали взамен персональный автомобиль, номер "люкс" в гостинице, экспедицию на Южный берег Крыма - словом, полтора года кинематографического рая за государственный счет, потом бесславно исчезали на вечные времена. Гера вывернулся. Переписал сценарий, оставив от "первоисточника" только имена и фамилии героев. Реанимация сценария пошла на пользу фильму; едва закончив монтаж, Гера получил приглашение на фестиваль в Берлин, тогда Западный. Там достался ему призок средней пушистости, вошел в команду элитных производителей, коих система холила и лелеяла. Были и у них проблемы, но - другие. "На все про все" ушло пятнадцать лет жизни - небольшой срок по тем временам. Щель, через которую удалось протиснуться на свет божий кинорежиссеру Григорию Алексеевичу Равинскому, была весьма узкой...

Владимир Фридкин

Улица длиною в жизнь

От автора

После того как редакция "Знамени" опубликовала мои школьные воспоминания ("Лицеисты советских времен", "Знамя" № 11, 2003), я осмелел и предлагаю журналу рассказ о Поварской улице, где прошла жизнь. В нем застыло нелегкое время, в которое жило мое поколение. И сейчас мне, физику, кажется странным, что для того чтобы придумать и создать первый ксерокс, мне потребовалось после окончания университета оказаться без работы в 1953 году, в год "дела врачей" и смерти "гения всех времен и народов". А может быть, в этом есть закономерность? Однажды Тонино Гуэрра, прославленный итальянский поэт, художник и сценарист (автор многих сценариев к фильмам Феллини), спросил меня, почему современное искусство России немо (мало хорошей литературы и кинофильмов). И сам же ответил: видимо, художникам нужен гнет, который они преодолевают. Я тогда еще подумал, не относится ли это "правило" и к ученым. Сейчас я полагаю, что нет, не относится. Но времена не выбирают, и жить приходится тогда, когда родился.

Г.Фридлендер

Ф.M.ДОСТОЕВСКИЙ И ЕГО НАСЛЕДИЕ

1

Творчество Достоевского - одно из тех важнейших явлений в истории русской литературы XIX в., которым суждено было стать в XX в. определяющими для всей мировой культуры. Глубокое сочувствие человеческому страданию, в каких бы сложных и противоречивых формах оно ни проявлялось, интерес и внимание ко всем униженным и отринутым "париям" дворянско-буржуазного мира - талантливому человеку, роковым образом заблудившемуся в путанице своих собственных идей и представлений, падшей женщине, ребенку - сделали Достоевского одним из величайших писателей-гуманистов мира.

Г.Фридлендер

Готхольд-Эфраим Лессинг

1

Н. Г. Чернышевский назвал Лессинга "отцом новой немецкой литературы". "Он доставил немецкой литературе силу быть средоточием народной жизни и указал ей прямой путь, он ускорил тем развитие своего народа", - писал об исторических заслугах Лессинга Чернышевский, относившийся к великому немецкому писателю и просветителю с большой любовью и посвятивший ему специальную монографию. {Г. Чернышевский. Лессинг, его время, его жизнь и деятельность. - Полное собрание сочинений, т. IV, М., 1948, стр. 9}