Магомет, Гора и Мышь

Тимур Литовченко

Магомет, Гора и Мышь

(горестная аллегория)

пролог

Народная мудрость гласит: "Если Магомет не идёт к Горе, то Гора порождает Мышь". Что ж изменится, ежели он паче чаяния всё ж таки проделает сей скорбный путь?..

Посему имеющий уши, внемли!..

***

...Гора рожала. Схватки были такими, что на многие десятки километров вокруг содрогалась земля. В периоды особо сильного напряжения Гора не выдерживала, истошно вопила, выпускала пары и плевалась пеплом, обломками скал и вулканическими бомбами. Пепел собирался в тучи, которые услужливый ветер перемен разносил окрест. Пепел выпадал на плодородные поля, губя обильный урожай. Обломки скал и вулканические бомбы наносили ещё более впечатляющий ущерб, хотя и в локализованной форме. Во время вспышек убийственной активности равнодушная ко всему толпа, отупевшая от серости будней и одуревшая от полуголодухи охала, ахала и восклицала: "Это хорошо! Это замечательно! Пепел - превосходное удобрение! Через две тысячи лет, аккурат ко Второму Пришествию мы будем иметь столько центнеров зерновых и зернобобовых с гектара!.."

Другие книги автора Тимур Иванович Литовченко

Мастер Карсидар и его друг врачеватель Читрадрива наделены недюжинными магическими способностями. Особенно тяжело приходится врагам против удвоенной силды их чар. Это на собственной шкуре испытали сперва ордынцы хана Батыя, а затем и крестоносцы гроссмейстера ордена «Воинов Христовых» Гартмана фон Гёте. И кто знает, стала бы история Руси столь героической, если бы непредсказуемая судьба вовремя не забросила на ее просторы двух бескорыстных и могущественных друзей.

«Горы золота» обещаны за голову Карсидара — воина и мага из славного сословия Мастеров. И это неудивительно. Ведь благодаря воинскому искусству и собственным понятиям о чести и справедливости он сумел нажить множество завистников и врагов. Но тем и славен настоящий Мастер, что он никогда не знает покоя. Именно безудержная жажда странствий приводит Карсидара в Киев-град и ставит его на пути татаро-монгольских полчищ.

Имя гетмана Пилипа Орлика общеизвестно: сподвижник Ивана Мазепы, наследник его славы, автор «Пактов и конституций законов и вольностей Войска Запорожского»… Гораздо меньше современные украинцы знают о его сыне Григории Орлике, который был известным политическим и военным деятелем эпохи короля Людовика XV, выдающимся дипломатом и организатором разветвленной разведывательной сети, а также искренним приверженцем идеи восстановления казацкого государства на украинских просторах. В жизни Григора Орли (именно под этим именем гетманыч вошел в мировую историю) было множество опасных приключений, из которых он всегда выходил с честью.

«Орли, сын Орлика» – роман из исторического «казацкого» цикла киевского писателя Тимура Литовченко, стал лауреатом Всеукраинского конкурса «Коронация слова – 2010».

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

АНТРОПОЦЕНТРИЗМ

Почему вымерли динозавры?

(Сакраментальный вопрос)

- А вас здорово качало во второй раз? - поинтересовалась Вера Павловна.

- Еще бы, ведь мы живем на тринадцатом этаже. Если бы мама не держала сервант, весь хрусталь разбился бы. А у соседей над нами книжный шкаф упал. Вот грохоту было! Да еще в темноте...

- До неприличия много землетрясений за один день, - протянул Дима из своего угла и начал устраиваться поудобнее: душная ночь только начиналась.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

Еврейская рубашка

Я вертелся на сидении электрички и так, и сяк. Но дело было не только в его жёсткости и в душной жаре, несмотря открытые окна стоявшей в вагоне. Просто-напросто позади меня сидели две старушонки, яростно обсуждавшие положение на Ближнем Востоке. Из-за похвал, расточаемых израильскому премьеру Ариэлю Шарону, и нелицеприятных эпитетов, которыми они награждали и слишком мягкого, по их мнению, экс-премьера Шимона Переса, и слишком зарвавшихся арабов, начиная от террористов движения "Хамаз" вообще вплоть до лидера ООП Ясера Арафата в частности, а также судя по произношению "эр", то были еврейки.

Посвящается всем известным и

неизвестным жертвам больших

и малых советских катастроф,

тем, кто грудью закрывал

расхлябанность и глупость чинуш

и тем, кто погибал молча или

в страхе удирал от смерти —

но не сумел дотянуть до

спасения...

Тогда я решил, что надо все

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

ОДНАЖДЫ В ЭДЕМЕ

РАННЕЕ УТРО ШЕСТОГО ДНЯ. Творение

Едва осознав СЕБЯ, ОНА ощутила присутствие кого-то еще. ЕГО присутствие. - Ты кто? - спросила удивленно. Мир, внешний мир, прекрасный и пока неизведанный, обрушил на НЕЕ лавину впечатлений. Но прежде всего ЕЕ почему-то заинтересовало, кто же такой ОН. - Ты создал меня, так? - Этого еще не хватало! - насмешливо фыркнул ОН. Бедняжка моментально обиделась: выходит, ЕЮ пренебрегают? Сделал живую игрушку себе на потеху, а теперь издевается... Однако моментально уловив перемену в ЕЕ настроении ОН поспешил заверить: - Нет-нет, ни в коем случае! Не я создал тебя, вот и все. Я бы... не смог. Просто не смог бы управиться с этим. И ты бы не смогла, да и никто... ИЗ ЗДЕШНИХ. ВСЕХ НАС, КОТОРЫЕ ЗДЕСЬ - сделали. Вот все, что я знаю. - КТО же тогда? - искренне удивилась ОНА. - ТОТ... КОТОРЫЙ,- сказал ОН неопределенно. И ОНА навсегда запомнила: СОЗДАТЕЛЯ зовут ТОТ-КОТОРЫЙ. - Но ты...- начала робко и замялась, не зная, о чем говорить дальше с незнакомцем, который к тому же НЕ-ТОТ-КОТОРЫЙ. - Меня зовут Адам,- перебил он, чтобы как-то поддержать беседу и замять неприятную неловкость. - Адам? Адам. Адам...- повторила она на разные лады.- Красиво звучит. Мелодично. А-дам...- пропела. - Но я-то? Я-то кто? - всполошилась тут же. - Ты? Ева,- ответил Адам после небольшой паузы, также выдававшей легкое смущение. - Тоже ничего звучит,- одобрила она.- Кто ж это придумал: Адам, Ева... ТОТ-КОТОРЫЙ - или... может быть...- неожиданно для себя самой предавшись сладостным мечтаниям она не договорила. - Похоже, и в самом деле Создатель,- неуверенно сказал он, однако немедленно словно бы возразил себе: - Впрочем, не знаю. Может, имя тебе придумал я сам... - Вот было бы здорово! - Ева пришла в полнейший восторг от одной мысли о подобном счастье: в самом деле, как прекрасно, когда ОН придумывает имя ЕЙ... Адам называет ее, свою половинку (и откуда взялась такая мысль?..) им же выдуманным именем - Ева... - Но по крайней мере я точно знаю, что тебя так зовут,- решив ни за что не приписывать себе чужих заслуг, но и не умалять собственных сказал он.- А в общем, какая разница. Адам и Ева всегда были неразлучной парой... - Всегда? Как это - ВСЕГДА? - удивилась она. - Не знаю. Но были,- и добавил уверенно: - И БУДУТ. МЫ будем. - Раз ты такой знающий, скажи... что же нам делать теперь? - спросила она так, как робкая ученица вопрошает мудрого учителя. - Жить. Учиться. Впитывать мир,- Адам почувствовал, что говорит высокопарными фразами, смысл которых не вполне ясен ему самому, умолк на несколько секунд, затем добавил уже более скромно: - Поэтому давай просто жить... и ВПИТЫВАТЬ МИР. Так они и поступили: словно бы слившись в единое целое впитывали каждой мельчайшей частичкой своих юных, только что созданных, девственно-невинных душ внешний мир, его восторги и радости, огорчения и горести, бесконечное разнообразие форм, подчинявшееся однако строгим наборам гармоничных вибраций, гораздо более многочисленным, нежели комбинации кодов ДНК всех живых существ, вместе взятых или наборы нот в сложнейшей симфонии.

Тимур Литовченко

Гоп-стоп!

Прибытие пассажирского поезда "Москва-Киев" ожидали трое милиционеров. Разумеется, почётный эскорт встречает только очень почётных персон. Это или какие-нибудь президенты, премьер-министры или разные другие делегаты, или... Однако делегаты вряд ли станут ездить пассажирским поездом. Поэтому, учитывая наличие здоровенной овчарки у ног одного из милиционеров, нетрудно было понять, что стражи порядка готовятся выполнить несколько иные обязанности.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Дмитрий Биленкин

Проблема подарка

Результат небывалых событий и надежд фирма "Интерпланет" со всеми своими апартаментами, блистательными экспертами и безграничными кредитами была, если разобраться, самым грандиозным в истории мыльным пузырем.

Город за окнами был сер, как невымытая пепельница, и взгляд директора тоскливо скользил по плоским крышам и подернутым пеленой фасадам. Горизонт утяжеляли заводские дымы, чей сумрак всякий раз напоминал о задаче, которую так и не удалось решить.

Андрей Бобин

КРАСHЫЙ АСФАЛЬТ

1

Оно большое, грязное и лохматое. Смотрит прямо в глаза и не собирается отвернуться. От этого на секунду становится страшно, и можно запаниковать, остановиться, пойти назад. Hо это неправильно. Ведь там, сзади, ты только что был и, может даже, все еще есть. Поэтому, вернувшись, рискуешь столкнуться нос к носу с самим собой. Что при этом произойдет - неизвестно, но пробовать как-то не хочется. Уже только мысль о возможности подобной встречи высыпает за ворот рубахи огромную горсть мелких (настолько мелких, что их даже не видно) и холодных мурашей, которые противно сбегают вниз по спине, теребя голую кожу своими острыми лапками. Большое, грязное и лохматое тем временем продолжает сидеть, шумно вдыхая воздух и, видимо, тоже не желая встречи с собой же из прошлого.

Владимир Боровой

"ПРОСТО ПИШУЩАЯ МАШИHКА"

Всемогущему текст-процессору

Стивена Кинга,с воодушевлением

"- О,человеческий разум!

мечтательно продолжил он.- Мы

воистину вожделеем его.Мы получаем

разумы от отрекшихся от них

владельцев; правда, не все эти люди

отреклись от них добровольно.Hам

приходилось придумывать изощреннейшие

способы для того, чтобы заставить их

сделать это,и в некоторых случаях эти

Джон Браннер

ЛОШАДЬ ПАСЕТСЯ В ПОЛЕ МАКОВ

- Доброе утро, доктор! - молодая регистраторша поздоровалась с вошедшим в вестибюль "Парэ Поликлиник" человеком.

- Доброе утро, милая! - прогудел в ответ доктор Каспер Мински, широкими шагами направляясь к своему кабинету.

До прихода первого пациента оставалось еще несколько минут, и доктор заказал чашечку кофе, мигом появившуюся из расположенного на столе отсека обслуживания, а потом включил телефакс, запрограммировав его на "последние известия". Из щели на выходе прибора сразу же поползла бумажная лента с новостями со всех концов Земли, с Марса, с орбитальной станции на Венере, с колоний на астероидах, даже с лун далекого Юпитера. Прихлебывая кофе, доктор начал просматривать текст.

Дмитрий Булавинцев

Агония

- Я могу сообщить вашему Большому собранию лишь то, что уже заявлял в ходе так называемого следствия. Мое имя - Ниридобио. Я - социолог, так, пожалуй, для вас доступнее. Но это не совсем так, поскольку я изучаю общества, находящиеся на низших ступенях организации. Так что, следуя вашей системе понятий, я скорее ботаник или, в крайнем случае, зоолог.

- Уж не утверждаете ли вы, Ниридобио, - Председатель явно нервничал, что перед вами стадо безмозглых баранов, которое вы, господин социолог, изучив, так сказать, вольны определить на убой?!

Олег Игоревич Чарушников

Ананасы в кадках

В деревне Бякино был совхоз. Много-много лет специализировался он на ананасах, которые тут не росли. Бякинцы очень гордились, что у них самая большая плантация в мире, но жили впроголодь. Однажды в совхозе прошло собрание, и ананасы были признаны волюнтаризмом. Бякинцы единодушно поддержали и одобрили, но продолжали сеять ананасы, потому что сверху был спущен план. Плана совхоз не давал, так как на самой большой плантации вырастали самые маленькие в мире ананасы. Представитель Гвинеи, приглашенный посмотреть на достижения, все время просил на память хотя бы один плод. Он говорил, что в Гвинее все будут просто счастливы. Но плод ему не дали, потому что не желали очернительства и клеветы зарубежных радиоголосов. Держать кур сначала опять разрешили, а потом опять запретили. Поэтому бякинцы питались одними трудоднями, то есть чем бог пошлет. Тогда провели собрание, на котором было предложено ввести новые формы труда. Бякинцы единодушно поддержали, одобрили и ввели. Там, где трудилось сорок человек, стало работать двадцать. Культура производства ужасно возросла, но ананасов пока не было. Тогда ту же работу стали делать вдесятером. Дисциплина укрепилась до невозможности, но ананасы не росли. Тогда провели собрание по вскрытию резервов. Бякинцы поддержали, заявили со всей ответственностью и стали работать вчетвером. Потом вдвоем. В конце концов в совхозе остался один человек. Однако осенью ему не заплатили денег, со всей ответственностью заявив, что один человек столько зарабатывать не в состоянии. Он обиделся, доел кур и уехал в город - к тем тридцати девяти, что уехали раньше. Так как ананасов все еще не было, решили провести собрание по интенсивной технологии. Но тут заметили, что поддерживать и одобрять некому, и раздали плантацию горожанам дачникам. Те немедленно занялись выращиванием картофеля несовременными ручными методами. Последний бякинец стал писателем-деревенщиком, живет, естественно, в городе и часто публикует в центральной печати горькие статьи с призывом возродить былую славу забытого Бякина. На подоконнике своей городской квартиры он выращивает ананасы в больших кадках. Там они тоже не растут.

Олег Игоревич Чарушников

Чуткие люди

Когда врач поставил диагноз: диатез, Сусликов от души рассмеялся. - Ну, спасибо, доктор, удружили! На четвертом-то десятке... Вы бы еще сказали: рахит. Или что у меня зубки режутся, хе-хе-хе... - Опасное заблуждение, - возразил врач. - Диатез, дорогой мой, - это прежде всего предрасположение, понятно? Предрасположение к определенным болезням. Аллергии, например. Скажите, вы когда-нибудь клубнику со сливками в большом количестве употребляли? Ничего не замечали после этого? - Клубнику со сливками? - дернул головой Сусликов. - У нас в столовой, доктор, котлеты на второе, так их знаете как в народе прозвали? - Он оглянулся на дверь и приготовился прошептать название. Врач поморщился и в одну минуту нарисовал столь зловещую картину возможных последствий, что Сусликову захотелось убежать к маме... На работу он явился в состоянии грустной сосредоточенности. - Ты чего это, брат, в пятнах весь? - спросил набежавший Гена Кондаков. Загорал вчера? Меру надо знать. - Да представляешь, какая история, - пожаловался Сусликов, пожимая приятелю руку. - Диатез у меня нашли... - Это... детское что-то? - неприятно удивился Гена, машинально вытирая руку об штаны. - Инфекционное, да? Температура есть? - Предрасположенность такая, - искал сочувствия Сусликов. - Очень коварная. Бюллетень, правда, не дают, но, говорят, возможны отеки... Приятель резко переменился в лице и шмыгнул в туалетную комнату, откуда сразу донесся шум воды, льющейся в раковину. - А еще другом назывался, - с презрением сказал Сусликов проходившему мимо Галузину из отдела кадров. - Несчастного диатеза испугался, позорник! - Диатеза? - бдительно прищурился Галузин. - Смотри ты, как быстро реагировать наловчились! Вчера только приказ подписан об отправке на морковку, а поди ж ты. Нар-родец пошел!. Симулянт на симулянте! Сусликов не стал связываться и пошел к своим в лабораторию: Уже на подходе он услышал оживленный спор: - А я вам говорю: от этого не умирают. Так, слабоумными становятся, и все. Чепуха! Я сам этим болел сто раз! - Конечно, чепуха. По нему и не заметно будет... - Славненько! Может быть, теперь его из очереди на жилье, того... Попросят. - Фигушки, таким в первую очередь дают! - Поберечься бы надо. У меня ребенок дома... ; - Ишь ты, а с виду тихий такой... Кто бы мог подумать? - Все от нее, от проклятой... Сусликов не стал входить в лабораторию. Минут десять он простоял в коридоре, печально глядя на стенку. По коридору прошли двое сотрудников. Завидев Сусликова, они торопливо натянули марлевые повязки. Сусликов скрылся от глаз в курилке. "Тоже мне, товарищи по работе - грустил он, разглядывая плакат "Будьте осторожны с огнем!" - Нет, чтобы помочь, поддержать в трудную минуту. Скорей бы в отпуск, что ли..." В курилке он просидел до обеда. Иногда внутрь бодро залетали коллеги, но, переменившись в лице, ретировались. Некоторые шептали: "Извините..." А после обеда Сусликов стоял в кабинете Арнольда Сергеевича и страдал. - Мы считали вас перспективным работником, - осуждающе говорило начальство. - Сами посудите, можем ли мы назначить завлабом человека, постоянно страдающего этой... свинкой, коклюшем... Что там у вас? - Диатез. Я, Арнольд Сергеевич, ей-богу, все понимаю, но... - Несолидно, - завершило беседу начальство. - Даже, я бы выразился, неумно поступаете. А жаль, жаль... И окончательно добил Сусликова старший техник Басов, человек на плохом счету. - Не жмись, друг! - зашептал он, отведя Сусликова в темный уголок. - Как ты этого добился? Порошки какие глотал или втирал что? Отгул мне нужен край! Поделись секретом, век не забуду! Суслнкову хотелось кричать. На другой день он явился в поликлинику. - Доктор, мне нужна острая инфекционная болезнь. Желательно детская. Помогите! - Зачем это вам, дорогой мой? - Да не мне... То есть, я хочу сказать... В общем, посоветуйте, доктор! Не опасную бы, но чтобы пробирало! - Ну, не знаю, право. Корь, например. Или вот: коревая краснуха! Кстати, в вашем доме, в девятой квартире как раз болеет ребенок. Серьезная штука, легко передается взрослым людям. Не очень опасно, но приятного маловато... Послушайте, но зачем вам все это? - Для кроссворда! - покричал счастливый Сусликов, выбегая из кабинета. "Ну, друзья-коллеги, не взыщите, - злорадно размышлял Сусликов, заходя в подъезд. - Завтра я научу вас, как надо чуткость к людям проявлять! Без крайних мер, видимо, обойтись нельзя..." Сусликов приблизился к двери девятой квартиры и, коварно улыбаясь, нажал кнопку звонка...

Олег Игоревич Чарушников

Гарнитур

Грузчики, громко топая, ушли. Посреди комнаты остались четыре огромных ящика с мебельным гарнитуром. - Кажется, можно приступать к сборке? - спросил папа, осторожно посмотрев на маму. - Я заранее знаю, чем все это кончится, - сказала мама. - Царапинами на полировке, перекошенными дверцами и расколоченными вдребезги зеркалами. Надо было дать грузчикам рублей двадцать, они все сделали бы как следует. - Пятнадцати хватило бы за глаза, - вставил старший брат Геннадий. - Чепуха, мы с Алешкой прекрасно справимся, - бодро сказал папа. - Уверяю тебя, ничего страшного не случится. Вы нам только, пожалуйста, не мешайте... - Представляю себе! - сказала мама и удалилась в другую комнату. Старший брат Геннадий тоже ушел, на кухню - как он выразился, на разведку. Нашел место, где играть в разведчиков! Папа снял упаковку, и мы увидели массу плотно уложенных досточек, полированных стенок, пакетов с винтами, ящиков... Папа вооружился большой отверткой, взятой у соседей, а я начал читать инструкцию по сборке гарнитура. - Возьмите панель 6, - громко прочел я, - и винтами 11 и 12 прикрепите к ней боковину 60... - Это где же тут боковина 60? - забеспокоился папа. Мы стали рассматривать чертеж, приложенный к инструкции. Он был красивый, но непонятный. - Ага, вот она где! Папа извлек из ящика большую полированную доску и стал привинчивать к ней планку. Он работал быстро и ловко, только все время прищемлял пальцы. - К получившемуся каркасу присоедините детали 23 и 27, после чего... Пап, присоединил? - Присоединил! - бодро сказал папа. - Сейчас вставлю ящики и у нас будет замечательный письменный стол. - А в инструкции сказано, что это шкаф... - Какой еще шкаф? - удивился папа. - Бельевой. Тут так и написано: сборка бельевого шкафа. А мы шли по инструкции... Мы долго смотрели на чертеж. Наконец папа сказал: - Ничего, Алешка. Это бывает. Сплошь и рядом. Наверное, на базе перепутали. Главное, дальше смотреть в оба. Что там дальше? Диван? Даешь диван! Мы стали собирать диван. - Возьмите спинки 75 и 76! - с выражением прочел я. - Есть! Взял! - Присоедините винтами 46 и 46 поперечный брус 2! - Присоединил... Дальше, дальше читай! - Пап, тут опять рисунок идет... - Рисунок? Ну-ка... Ага, так-так... Эту, значит, сюда, а ту... Готово! - Недурной стол, - одобрил выглянувший из кухни брат Геннадий. Двухтумбовый. Такие в мебельном по полтораста рублей штука. Эге, да их два! В комплекте, выходит, по два стола? - Это не стол, а диван, - сказал я. - Инструкцию читать надо! - Ты, разведчик, иди, - сказал папа. - Там еще колбаса в холодильнике была. Ты се разведай и уничтожь. А нам, пожалуйста, не мешай... Мы с папой снова долго рассматривали непонятную инструкцию. - Странно получается, - задумчиво повторял папа. - Собираем, вроде бы, диван. А получается все время стол. Запутанная история. А ну, давай-ка попробуем собрать кресло-кровать. Навалимся в четыре руки! Мы навалились в четыре руки, и теперь я тоже начал прищемлять пальцы. Кресло-кровать было готово в пять минут. - Ничего не понимаю, - сказал папа. - Опять стол. Зачем же нам три стола? - Наоборот, хорошо! Каждому будет по столу. Кроме Генки. Рисуй что хочешь, и не сгонят. Давай, давай собирать дальше, пап! Очень интересно! - Эй, вы там, специалисты! - крикнула мама из другой комнаты. - Вы трельяж смонтировали уже? Смотрите, зеркало не разбейте! - Скорее! - зашептал папа. - Срочно собираем трельяж. Прикручивай эту планку. Так, теперь эту... Крепче! - Папа, - тоже шепотом сказал я. - По-моему, у нас опять получается стол... Как ты думаешь, отчего бы это? - Не знаю, не знаю, - шепотом закричал папа. - На базе перепутали! Может, исправим еще. Давай, давай! А то сейчас войдет мама, а у нас... Тут вошла мама. Она неподвижно стояла в дверях и молча смотрела на папу, на меня, на столы, загородившие всю комнату. Папа, отвернувшись, прикручивал какой-то винтик. Сквозь его не очень густые волосы было видно, что покраснел даже затылок. - Где трельяж, негодяи? - негромко спросила мама. - Я вас спрашиваю, кажется? Почему здесь одни столы? Где остальная мебель? -Ты, главное, не волнуйся, - заторопился папа. - Сейчас мы одним махом соберем остальную мебель. Здесь еще масса деталей! Мы вытащили из последнего ящика оставшиеся детали и снова принялись за работу. Мама стояла рядом и следила, чтобы мы не разбили зеркало. Из кухни выглядывал старший брат Геннадий, Он что-то подсчитывал... Папа очень старался, чтобы опять не получить письменный стол. Мы оба страшно старались собрать маме именно трельяж. Мы привинчивали, укрепляли, выравнивали, не обращая внимания на коварную инструкцию... Но ничего не вышло. Точнее, вышло, но не то. Вместо трельяжа постепенно получился аккуратный, самый симпатичный из всех, письменный столик. Пятый по счету. Мама просто задохнулась. Она попыталась добраться до нас через столы, но не смогла. Они перегородили всю комнату. Два даже пришлось поставить друг на друга. - Ну, Алексей! - сказала мама. - Этого я вам никогда не прощу! И Алешка тоже хорош... Ну, деятели... - Семьсот рубликов, мда-а, - заметил старший брат Геннадий. - Цифра! - А может, мы попробуем переделать? - жалобно спросил папа. Но мама и слушать не хотела. - Чтобы через четверть часа в моем доме не было никаких столов! приказала она. - Немедленно разбирайте и увозите обратно в магазин! Хулиганство какое! - Вот это зря, - вмешался брат Геннадий. - Не надо отвозить обратно. Надо их продать. По 150 рублей за штуку. Чистый доход - полсотни. Чистая прибыль! Мама, задыхаясь от возмущения, ушла в другую комнату. За ней следом убежал Геннадий. На ходу он убеждал маму, что нужно начать покупать гарнитуры и делать из них письменные столы на продажу. Мама стонала и отмахивалась. Мы остались вдвоем. - Папа, - .сказал я. - Что же теперь делать? Мы так хорошо их собирали. Неужели придется разбирать обратно и увозить? Такие столы! - Ума не приложу, - вздохнул папа. - Наверное, придется разбирать... Он чем-то позвякал из-за столов и опять вздохнул. - Ты понимаешь, Алешка, в жизни все не просто... - Понимаю... - Вот я тут пробую-пробую, пробую-пробую... - Пробуешь-пробуешь? - Ну да! Пробую разобрать их обратно, а они никак, ну никак не разбираются! Просто не желают они разбираться обратно, вот ведь какая штука!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тимур Литовченко

Мотя

(новогодний мидраш)

Когда наступает "еврейский Новый Год", а если точнее - праздник Рош га-Шана (может на идиш, а может на ашкеназите это звучит несколько по-иному - "Рашашонем"), по традиции в синагогах читают окончание главы "Ваера" книги "Брейшит", которые христиане называют 21 и 22 главами "Бытия". Среди прочих событий, речь в основном здесь идет о рождении Ицхака и о том, как Абрахам, по слову Всемогущего, едва не принес в жертву любимого своего сына, который чудесным образом появился на свет у четы прародителей нашего народа.

ТИМУР ЛИТОВЧЕНКО

НАНЕРЛЬ И ВЕДЬМА

(зависть)

Не желай... ничего, что у ближнего твоего. (Исход, гл. 20, ст. 17)

1.

Жуткая была ночь! Ветер налетал порывами, запутывался в раскидистых кронах дубов, негодуя на сопротивление начинал бешено трепать и ломать ветви, срывать и без того немногочисленные жухлые листья, а освободившись обрушивался на земную твердь, расшвыривал кучи истлевшей прошлогодней листвы, сучьев и хвороста, вздымал тучи этого мусора в воздух, но окончательно растратив силы в бессмысленных своих забавах тут же ронял обратно. Иногда к мусору добавлялись две-три пригоршни первого снега, хотя мельчайшую ледяную сечку, таявшую при прикосновении к любому предмету, и снегом-то назвать было трудно. К тому же гуденье и свист ветра время от времени заглушали иные, более тоскливые и протяжные звуки, от которых кровь стыла в жилах: отдаленный вой голодной волчьей стаи. Но что делает в такую пору на узенькой лесной тропке совсем молоденькая девушка? Зачем и куда пробирается она в почти полной тьме? Лучше бы ей остаться дома, сидеть в тепле у очага и занимаясь какой-либо необременительной работой слушать занимательные и поучительные истории, которые рассказывает ласковая матушка. Чего ради понадобилось ей менять домашний уют на опасности ночного леса, монотонное жужжание прялки и стук веретена на рыдание ветра и волчий вой, а исполненный романтической таинственности трепетный свет очага на непроглядный мрак?.. Где-то впереди мелькнул едва различимый огонек. Вот она, долгожданная цель рискованного путешествия! Завидев искорку света девушка моментально потеряла всякое самообладание. Нелегко ей было преодолев страх и предрассудки отправиться в одиночку в такое гиблое место. И она почти что добралась... Именно ПОЧТИ! Неведомые и невидимые ОБИТАТЕЛИ ТЬМЫ все еще могли наброситься на девушку и вмиг растерзать. Хуже того - ЖИВЬЕМ увлечь в мир загробных теней и ужасных духов! И это несмотря на непосредственную близость человеческого жилья!! А может наоборот - БЛАГОДАРЯ такой близости? Ведь здесь живет ОЧЕНЬ НЕОБЫЧНЫЙ человек... Так и есть! Вот! Вот!.. Призрачные существа, прежде таившиеся за кочками, валунами, пнями и стволами деревьев расправили широкие кожаные крылья, взмыли ввысь, оскалили огромные клыки, растопырили когтистые пальцы и приготовились схватить путницу! Сейчас она умрет... Девушка слабо вскрикнула. Ее сердце забилось в груди как птичка в силке, сознание помутилось. Не разбирая дороги она бросилась напролом через низкорослый чахлый кустарник. Только бы успеть увернуться, ускользнуть от страшилищ, которые изо всех сил стараются вырвать из рук небольшую корзинку, хватают цепкими лапами, похожими на шипастые ветви за подол домотканого шерстяного платья, за теплый чепец и выбившиеся из-под него пряди светло-каштановых волос, подставляют под ноги толстые змеиные хвосты, почти неотличимые от узловатых корней... - Кто там? Девушка тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, и обнаружила, что стоит перед покосившейся, вросшей по окна в землю, примыкающей одной стеной к довольно крутому склону холма лачугой и что есть мочи молотит кулачком в дверь. - Откройте, это я! - отчаянно пискнула она и принялась стучаться с новой силой, потому что в этот миг ветер взвыл особенно громко и дунул так мощно, что девушка едва удержалась на ногах. В лачуге завозились, пробормотали: "Сейчас, сейчас, оставь дверь в покое". Потом послышались тихие шаги, шаркнул деревянный засов - и в слабо освещенном дверном проеме обрисовался четкий силуэт. Девушка почувствовала слабость в коленках, пошатнулась и схватилась рукой за косяк, потому что хозяйка лачуги была самой настоящей ВЕДЬМОЙ в прямом смысле слова. - Ну, чего стоишь? Входи, коли пришла, нечего дом выстуживать. Голос ведьмы не был страшным, грозным или противно-скрипучим, хотя девушка подсознательно ожидала от женщины, специализирующейся на такого рода деятельности чего-либо противного, грозного и страшного. - Да входи же скорей,- нетерпеливо повторила приглашение ведьма и пробубнила себе под нос: - Сущее наказание с этими девчонками. Определенно ничего угрожающего не было в ее голосе. В нем лишь чувствовалась безмерная усталость, словно говорившая имела за плечами невидимую, но непосильно обременительную ношу. А позади бесновался ветер, ревела и секла снежной крупой кромешная тьма, подстерегали ужасные чудовища. А впереди было жилье, пусть и неказистое, и человеческое существо, хоть и ведьма. И девушка отважно переступила порог, правда, для верности осенив себя крестным знамением. По поводу чего хозяйка лачуги глубокомысленно изрекла: - Ну давай, давай, крестись. Все вы шарахаетесь от меня в первый-то раз. Посмотрю вот, как ты дальше являться станешь. - А что... еще раз надо будет прийти? - с замиранием сердца пролепетала путешественница, не смея поднять устремленных на глиняный пол глаз. Ведьма тихо хмыкнула. - Как же, как же: НАДО! Сама прибежишь, знаю я вас, БЛАГОНАМЕРЕННЫХ. Ты поди часто будешь сюда бегать, как я понимаю... А ну-ка подойди к очагу. - Зачем это?! - моментально всполошилась девушка. Ведьма испустила короткий резкий вздох (точно ветер прошелестел в зарослях камыша на болоте) и поспешила успокоить гостью: - Что ты, что ты, не собираюсь я тебя есть. Это в сказках только бывает: попала в ведьмин дом - полезай в печь. Я просто хочу получше рассмотреть тебя. - Для чего это? - не унималась девушка. - Понять надо, КТО И ЧТО ты есть. А то тарабанят в дверь среди ночи, почти ломают ее, спрашиваешь, кто пришел, а тебе кричат: "Я!" Хорош ответ, нечего сказать. Понять мне тебя надо,- пояснила ведьма, взяла гостью за руку (отчего девушка вздрогнула), вытащила на середину единственной в доме комнаты, поставила напротив очага и принялась пристально разглядывать. Девушка и сама решила повнимательнее присмотреться к хозяйке лачуги. Она думала, что ведьма окажется этаким безобразным косматым страшилищем, одетым в рубище. Однако вопреки ее ожиданиям во внешности ведьмы, как и в голосе не было ничего отталкивающего. Напротив, то была довольно миловидная женщина лет сорока со здоровым цветом лица, одетая так, как одеваются простые крестьянки. Необычным был один лишь проницательный ВЗГЛЯД глубоко сидящих зеленых глаз. От этого взгляда делалось чрезвычайно неуютно, хотелось уменьшиться, мышкой забиться в самую неприметную щелку в полу и сидеть там тихонечко-тихохонько... Но уменьшиться и спрятаться, к сожалению, не удавалось. Приходилось выдерживать этот взгляд, внутренне содрогаясь. - Так, я знаю, чья ты дочь. Твою мать зовут Жаклин, верно? - ведьма улыбнулась и прищурила правый глаз, который был чуть-чуть темнее левого.И живешь ты в небольшой деревушке в двух с половиной лье- Как вы угадали? - девушка была крайне удивлена. - Я тебе не цыганка, чтоб гадать,- презрительно бросила ведьма.- Просто я знаю твою мать. - Мою матушку? Но откуда? - Оттуда же, откуда и остальных БЛАГОЧЕСТИВИЦ,- ведьма выговорила это слово ОСОБЫМ образом, слегка растягивая и делая ударение на каждом слоге, в зеленых же глазах читались одновременно презрение, жалость и сознание собственного превосходства.- Когда Жаклин вынашивала под сердцем тебя, ей было очень плохо. Мало того, что ее постоянно тошнило, так еще время от времени боль, судороги и прочее. Она страшно боялась потерять плод чрева своего, все твердила о чьем-то "черном" глазе и проклятии. А кто поможет ЧЕСТНОЙ СУПРУГЕ порадовать мужа ребенком, а ДОБРОЙ ХРИСТИАНКЕ облегчит страдания в дни беременности? Может, ВАШ Бог? Ведьма гордо подбоченилась. - Как же, жди! Бог наоборот проклял нашу праматерь и заставил всех нас страдать во время вынашивания. Поможет только всеми гонимая ведьма. То есть я. Конечно, пришлось твоей матушке помучаться, а мне с ней изрядно повозиться. Зато вон какая красавица выросла. Вдобавок и лицом, и фигурой вся в Жаклин. Только... вру, ТОЛЬКО НЕ ФИГУРОЙ! - она понимающе ухмыльнулась.- Ты тоже в положении? Может, избавиться хочешь?.. Ко мне ведь со всяким делом идут, не с тем, так с другим, если не сохранить, так наоборот... Ты только не стесняйся. Под проницательным взглядом ведьмы девушка залилась краской смущения от шеи до корней волос и пролепетала: - Что вы, я еще не... не замужем... - А это незамужним и надо, чтоб позор скрыть,- деловито сказала ведьма.Замужней-то чего? Знай свое бабье дело. Да и поопытней они, приспят ребенка или еще как вывернутся... Ну да ладно, поняла я, что ты хотела сказать: ты пока не познала мужчину, и не о ребенке речь. Тогда о чем? Девушка молчала. Ведьма подтолкнула ее к столу, усадила на колченогий некрашеный табурет, сама прошла в угол, где была свалена охапка соломы, покрытая облезшей шкурой неопределенного цвета, растянулась на ней и потребовала: - Хватит запираться да отмалчиваться. Сумела добраться сюда, сумела меня разбудить, сумей и говорить. Чувствуй себя как дома. В конце концов можно считать, что ты здесь уже была... в материнском чреве! Так что С ВОЗВРАЩЕНИЕМ! И хоть не я тебя крестила, В НЕКОТОРОМ СМЫСЛЕ я твоя добрая крестная. Так что смелее. Как тебя зовут? Девушка встрепенулась, повернулась к хозяйке лачуги и почти уже решилась ответить... Но в последний миг что-то все же удержало ее, и с прелестных коралловых губок не слетело ни слова. Ведьма лишь вздохнула. - Ладно, голубушка, не хочешь - не говори, дело твое. Только я ведь все равно дознаюсь, ты особенно не надейся на молчание. А впрочем помолчи, может, так тебе полегчает. Девушка между тем и впрямь оживилась, принялась озираться по сторонам и внимательно ко всему приглядываться. Единственная комната лачуги была обставлена крайне скудно: кроме кое-как сложенного из грубо отесанных камней очага, охапки соломы со шкурой, стола и колченогого табурета, предложенного хозяйкой гостье, в ней имелся еще один такой же точно табурет, да вдоль стены с дверью шли в несколько рядов полки, уставленные разнообразными горшками, горшочками и коробочками. Стена, около которой был пристроен очаг, являлась на самом деле вертикально срытым склоном холма. Из земли торчали концы древесных корней. Тут же имелась небольшая дверца, служившая вероятнее всего входом в кладовую. В стене напротив кучи соломы имелось малюсенькое окошко, затянутое потемневшим от времени бычьим пузырем. В общем, изнутри лачуга имела такой же неказистый вид, как и снаружи. И все же находящийся в жилище ощущал некую НЕОБЫЧНОСТЬ. Как и при виде хозяйки лачуги, при весьма заурядной наружности обладавшей до жути странными, насквозь пронизывающими зелеными глазами и пугающей честных людей профессией. Во-первых, комнату озарял багровый свет очага, придававший дому таинственный вид. А поскольку в трубу иногда задувал ветер, пламя начинало трепетать, и очертания предметов ломались и мешались с тенями. Также трудно было сказать наверняка, спит ли сама ведьма, бодрствует ли, скалит зубы в улыбке или беззвучно рыдает. Во-вторых, в лачуге было полным-полно трав. Не только глиняный пол был усыпан мелко нарезанной травой. Во всех углах комнаты, под каждой стеной были свалены охапки трав. Пучки трав, листьев, свежесорванных и сушеных, связки корешков свешивались с потолка и были развешаны по стенам. В очаге вместе со смолистыми поленьями также горели какие-то травы. И все эти разнообразные растения, из которых девушке была знакома едва ли четверть, наполняли комнатушку совершенно непередаваемыми горьковато-сладко-острыми ароматами и смесью очарования девственно-дикой природы, свободы без конца и края и... тайны. Ощущение свободы разбивало последние оковы страха. Таинственность будоражила рассудок, заставляла работать ум, дремлющий в обычные серые будни. Очарование природы будило инстинкты. А поскольку все дыры в стенах лачуги были плотно законопачены мхом, а дверь тщательно подогнана, в комнате было очень тепло, почти жарко, и закоченевшее тело вскоре согрелось. И вот ОТТАЯВ ДУШОЙ И ТЕЛОМ девушка окончательно осмелела, поставила на стол корзинку, которую до тех пор судорожно сжимала в руках, тихо вымолвила: - Да, я пришла не из-за ребенка,- и тут же вновь умолкла, ожидая, что ответит ведьма. - Я слушаю, слушаю,- сказала та, когда молчание сделалось невыносимым.Слушаю внимательно. Говори. - Но хоть я и... не знаю мужчины,- личико и шея девушки вторично сделались пунцовыми.- Я пришла... именно из-за мужчины. - Бедняжка, ты безнадежно влюбилась,- ведьма сочувственно вздохнула.Будучи не в силах смотреть на твои страдания крестная (НАСТОЯЩАЯ крестная!) посоветовала тебе собрать корзинку подарков и наведаться ко мне. Широко раскрыв глаза девушка воззрилась на хозяйку лачуги и дрожащим голосочком спросила: - С чего вы взяли?.. - Ах, брось, все женщины одинаковы,- ведьма презрительно ухмыльнулась.Разве может ДОБРАЯ матушка посоветовать ЛЮБИМОЙ доченьке отправиться в логово проклятой колдуньи?! Да ее нежное сердце прежде разорвется на кусочки! Нет-нет, кто угодно, только не она сама. Вот крестная - дело другое. Впрочем, готова поклясться чем угодно, и эта БЛАГОНАМЕРЕННАЯ женщина знает меня и пользовалась моими услугами. Я ведь, почитай, всей округе известна. Так что кумушки не объяснялись долго. Перемигнулись и поняли, что к чему. Да, безусловно все женщины одинаковы. Девушка часто-часто задышала и понурилась. Если это правда... Крайне неприятно осознавать, что такие близкие и горячо любимые с детства люди давно уже ЗАПЯТНАНЫ общением с нечистой силой... если только это действительно так! Но она-то сама разве лучше матери и крестной?.. К тому же как здорово ведьма угадывает... Просто диву даешься! Увлеченная собственными мыслями она не обратила внимания на следующие слова хозяйки лачуги: - ВСЕ МЫ одинаковы. Все можем безнадежно влюбиться. Настолько безнадежно, что... пытаемся скрыться от проклятой любви... ДАЖЕ В ЧАЩЕ ЛЕСА. Но и это не помогает: от себя не убежишь. Душа... она остается. Израненная на веки вечные, изъязвленная незаживающими язвами. Что делать с ней, со своей болью? Волей-неволей начинаешь помогать другим, учить других. Только себе самой помочь не в силах. Такова ЦЕНА!.. Ведьма то ли сухо кашлянула, то ли отрывисто и горько хохотнула. От этого резкого звука девушка вздрогнула и словно очнувшись после забытья как можно мягче спросила: - Ох, простите меня, я не поняла... Что вы сказали? - Не поняла, и ладно. Вовсе незачем тебе понимать. Не твое это дело,ведьма стремительно вскочила с подстилки, подбежала к столу, уселась на второй табурет и раздраженно произнесла: - Надоела мне твоя нерешительность. Либо выкладывай все начистоту, либо убирайся на все четыре стороны. А не захочешь уйти сама - я тебе ТАКОЕ устрою... Глаза ведьмы хищно сверкнули. Девушка съежилась и слегка отодвинулась от нее. Оказывается, ОПАСНО не доверять ведьме. Это все равно что совать руку в змеиное логово... - Да-да, устрою, не сомневайся. Есть я тебя не буду, но - заколдую! В жабу превращу. Или в рыбу, в скользкую холодную рыбу. В ящерицу. В толстомясую крольчиху. В косулю. Другие сожрут!! Глаза ведьмы налились кровью и устрашающе вращались, губы сжались и вытянулись в сизую линию. - Его зовут Кола!!! - выкрикнула вконец перепуганная девушка. - Ага! Так-то лучше. Продолжай,- в единый миг ведьма переменилась в лице, вновь сделавшись радушной хозяйкой и доброй советчицей. - Кола, сын мельника,- девушка стала понемногу успокаиваться.- Статный такой парень, красавец прямо. - Младший сын? Старший? - переспросила ведьма со скучающим видом, точно заранее знала ответ. Девушка отважилась наконец взглянуть на нее - и неожиданно прочла в по-кошачьи ярко загоревшихся глазах действительно неподдельный интерес к своей истории. Ведьма поспешила отвернуться, хотя отлично понимала, что оплошность уже допущена. - Средний вообще-то... То есть БЫЛ средним. Младшие брат и сестра умерли от поветрия еще в младенчестве, старший брат утонул года два назад, купаясь в пруду. И теперь Кола единственный. Девушка неотрывно следила за хозяйкой лачуги, ожидая, что она вот-вот вновь обернется. - Единственный, значит. Так-так... Ведьме явно не понравилось, что собеседница пытается заглянуть ей в глаза. Поэтому она предпочла вернуться на подстилку и уже оттуда ободряюще проговорила: - Хорошо, просто умница. Дальше. - Ну вот. Мы с Кола были помолвлены. С детства. Еще до смерти старшего брата. Наши родители сговорились... Ну, как водится. Трудностей не было никаких. Кола конечно получал свою долю наследства, но мельница должна была отойти со временем к старшему брату, вот ему-то невесту надо было выбирать тщательно, а младшему... - Ну да, ну да, как в сказке: старшему - мельницу, среднему - осла, младшему - кота. До чего же люди суетны. Смотришь - нет уже главного наследника, зато остается неглавный,- ведьма сокрушенно вздохнула. - Да, теперь мой жених получал все,- подтвердила девушка, но тут же поспешила добавить: - Но вы не думайте, я не за это его любила, я за просто так... - Любила! - ведьма энергично тряхнула головой и причмокнула. - Мы вместе росли, вместе играли,- продолжала девушка мечтательно.- И вся деревушка знала, что когда я вырасту, то обязательно выйду за него. А он непременно женится... Девушка замялась, как-то разом погрустнела и добавила уже совсем неуверенно: - Непременно на мне... - Так, ясно, он тебя обманул,- быстро вымолвила ведьма, которой уже порядком надоела нерешительность гостьи.- Кола, сын и единственный наследник мельника, взял в жены другую. - Да, Ивонн...- начала было девушка, однако хозяйка лачуги вновь перебила ее и резко сказала: - Ивонн с детства БЫЛА твоей ЛУЧШЕЙ подругой. А тебя зовут Нанерль. - Как, вы И ЭТО знаете?! - изумлению девушки не было границ. Ведьма как-то странно посмотрела на нее и ответила уклончиво: - Смотря что иметь в виду. Имя твое я... вспомнила. Да, Жаклин как-то забегала ко мне и делилась радостной вестью: мол, представляешь, какую прекрасную девочку я родила - просто загляденье! Нанерлью назвала. Отлично помню. Если бы гостья хорошенько поразмыслила над словами хозяйки, то возможно нашла бы их не слишком убедительными. Или даже подозрительными. Но ее гораздо больше волновало, откуда ведьма знает про Ивонн. Так и не догадавшись соединить эти две странности она кивнула. - А насчет подруги и вовсе просто,- продолжила ведьма.- Старая как мир история! Все устроено заранее. Твои родители обещали выдать тебя за Кола, его родители согласились. Добрые матушки и добрые батюшки заранее обстряпали дельце - и все успокоились. Включая В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ тебя! Играла ли ты с куклами - то были словно ТВОИ И ЕГО дети. Помогала матери по хозяйству - знала, что повзрослев станешь хлопотать ДЛЯ НЕГО. Танцевали вы на сельском празднике - никто не претендовал на тебя всерьез, потому что вся деревня знала: Кола и Нанерль - ЖЕНИХ И НЕВЕСТА. С САМОГО ДЕТСТВА привыкла ты РАЗЫГРЫВАТЬ хозяйку ЕГО дома. Он был твоей ЗАКОННОЙ собственностью!!! КАК ПРЯЛКА, ПОСТЕЛЬ И СУНДУКНо рядом неприметно для тебя подрастала подруга, сделавшаяся со временем соперницей, тихо завидовавшей тебе. Никто не принимал ее в расчет. Никому и в голову прийти не могло, что маленькая Ивонн способна на такое предательство. Вы же выросли вместе, вы ВТРОЕМ! Ты же так доверяла Ивонн! Она наверняка была наперсницей и поверенной во всех твоих сердечных делах. И вдруг совершить ТАКОЕ... - Вот именно: ВДРУГ! - с жаром подхватила девушка.- Кола очень быстро переменился ко мне, переменился совершенно. Всего за каких-то два с половиной месяца, представляете?! - Отчего же не представить,- поддакнула ведьма. - Его точно околдовали... - Может и околдовали. Очень даже может быть,- спокойно подтвердила хозяйка лачуги. - Да, наверно так и есть,- гостья окончательно утвердилась в своем мнении и нетерпеливо затараторила: - Кола точно уснул с открытыми глазами, а глаза его оказались прошитыми суровой ниткой и привязанными к Ивонн. Он потерял всякий стыд! Ко мне и не подойдет, и словом не обмолвится, а все торчит под ее окнами или подкарауливает где-нибудь вне дома. Побледнел даже, похудел. Хозяйство и то забросил, на мельнице один старик-отец управлялся. Тот и грозил сыну, даже сильно поколотил его - ничего не помогало. Что же до Ивонн... Поначалу она вроде бы отвергала его ухаживания, неудобно ей передо мной было, что ли. Но потом не устояла и... и... Губы девушки исказились, затряслись, из глаз медленно покатились крупные слезы. - Кола вернул свое обещание жениться на мне и посватался к Ивонн. Не знаю как, но родителей своих он уломал, отец с матерью его поддержали. А на прошлой неделе они... ОБВЕНЧАЛИСЬ. Нанерль произнесла эти слова неожиданно грозным голосом, ее лицо исказилось от злобы. Ведьма молча смотрела в очаг, в зеленых глазах метались отблески пламени. - Наши семьи поссорились, но какой-то этого прок! - продолжала сокрушаться девушка.- Кола связан теперь нерасторжимыми узами брака с другой, а я обманута, опозорена. Все в деревне, от детей до стариков показывают на меня пальцем, замолкают при моем появлении, а за спиной начинают шушукаться. И я знаю о чем говорят: "Кола оставил Нанерль с носом! Нанерль теперь БРАКОВАННАЯ!.." Кто после случившегося возьмет меня замуж, кому я такая нужна?! Зачем Ивонн оттяпала все, что по праву должно принадлежать мне?! Я лишилась всего: мужа, мельницы, доброго имени, чести... - Вы были близки? - деловито спросила ведьма. - Слава Богу, нет, но какое это теперь имеет значение?! Меня ЗАБРАКОВАЛИ, понимаешь, старуха? Господи, почему только я не умерла?! Опозорена, опозорена!..- в отчаянии воскликнула гостья. Ведьма досадливо поморщилась (она была еще слишком молода, чтоб заслужить титул СТАРУХИ), однако прекрасно понимая душевное состояние посетительницы ничем не ответила на эту маленькую дерзость, а попыталась успокоить ее: - Ну так чего причитать? Найдется и для тебя жених, непременно найдется. Еще почище сына мельника. И девичество твое при тебе осталось, нечего бояться, что муж с позором выгонит тебя. - Найдется, как же,- на лице Нанерли отразилось полнейшее недоверие к словам ведьмы, и она продолжала с горечью: - Все вы говорите одно и то же. И матушка, и крестная, и священник, у которого я исповедовалась в воскресенье. И теперь вот ты. А я хочу совсем другого! Гостья порывисто вскочила, упершись руками в стол наклонилась к ведьме и принялась отрывисто выкрикивать: - Не желаю состариться в невестах! Не пойду замуж ни за вдовца, ни за калеку! И я хочу отомстить! Отомстить обоим, Ивонн и Кола! Меня ограбили, а я должна мириться?! Не бывать тому! Никогда! Ни за что! - Да, ты пришла за местью,- эхом откликнулась ведьма.- Вот оно, твое БЛАГОЧИНСТВО. К проклятой колдунье потянуло... Что ж, выкладывай, каким способом ты желаешь извести бывшую свою подругу? Она говорила со скучающим видом, точно знала все ответы гостьи наперед. Тем не менее ответ девушки явился для нее неожиданностью. - Нет, этого слишком мало. - Недостаточно лишить Ивонн красоты, здоровья, а затем и самой жизни? хозяйка лачуги перевела взгляд с очага на собеседницу, в ее голосе чувствовался пробуждающийся интерес. - Я всегда успею добраться до этой распутницы, отбивающей чужих женихов. И я еще доберусь до нее, будьте уверены. Однако прежде я хочу, чтобы она мучалась точно так же, как мучаюсь я! Я желаю, чтобы Кола стал в конце концов моим мужем... но прежде пусть убежит от Ивонн ко мне! Бросит живую, здоровую, полную сил жену ради меня! Пусть раскаивается в своем предательстве, рвет на себе волосы и на коленях вымаливает у меня прощение! Вот тогда я потешусь, посмеюсь над ним. Потом уж можно будет расквитаться и с подлой дрянью. - Ну-у-у, совсем неплохо,- ведьма заметно повеселела, подошла к Нанерли, попыталась ласково обнять ее за плечи. Девушка отстранилась и горячечно зашептала: - Да, вот потом можно извести Ивонн. А когда Кола женится на мне, когда после смерти отца останется владельцем мельницы - изведи его, потому что я и его ненавижу! И никогда уже не полюблю! Я желаю лишь отомстить и получить то, что по праву принадлежит мне. Вот... Вот это вам. Как задаток. Но это на первый раз. Надо будет - еще принесу. А когда стану МЕЛЬНИЧИХОЙ, можете быть уверены, вам тоже кое-что перепадет. А пока берите вот это. Ведьма заглянула в корзинку, которую гостья услужливо пододвинула ей со словами: "Только помоги". Обычное подношение, какое могла собрать крестьянская девушка: в основном продукты, пара безделушек. Сверху лежал крохотный узелок. Ведьма взяла его - в ладони звякнули медяки... - Спасибо за гостинец,- хозяйка лачуги обогнула стол, открыла дверцу кладовки, спрятала корзинку.- Вообще-то принесенного, сама понимаешь, за ТАКУЮ услугу маловато... Но ты мне нравишься. Ведьма вернулась к Нанерли, встала рядом с ней и подмигнув пообещала: - Так и быть, помогу тебе. После с тобой сочтемся, пока хватит нести. Но мне не только гостинцы твои нужны. И СЕЙЧАС даже НЕ СТОЛЬКО. - Вот как? Чего же вы хотите? - изумилась девушка. - Не велела ли тебе крестная прихватить с собой какую-нибудь вещичку, подаренную Кола? - вкрадчиво спросила ведьма. Нанерль вздрогнула и растерянно разведя руками проговорила: - Советовала, но я как-то не... - А вот надо было как раз послушаться советов той, которая уже пользовалась моими услугами,- назидательно сказала хозяйка лачуги. - Да не знала я ведь, согласитесь ли вы помочь мне,- попыталась оправдаться девушка. - Я НИКОМУ не отказываю,- заверила ее ведьма. - Да и боязно как-то... А впрочем погодите! - девушка сняла чепец, ловко расплела волосы и со словами: - Вот это. Точно, Кола привез ее с ярмарки прошлой осенью,- подала ведьме ярко-голубую шелковую ленту. - Ага! - ведьма с необычайным интересом рассмотрела ленту, поднеся ее к лицу так близко, точно обнюхивала или хотела лизнуть ткань.- Ты долго ее носила, это и хорошо, и плохо разом. Но ничего, пока сойдет. Просто в следующий раз принеси то, что находилось в руках Кола достаточно долго. А когда у тебя будет женское? - Что-что? - гостья попыталась сделать вид, что не поняла слов хозяйки лачуги, уставилась под ноги, принялась приводить в порядок волосы, всячески заслоняя рукавом разрумянившиеся щеки. - Здесь тебе не монастырь, так что не красней и не пытайся обмануть меня стыдливостью, все равно ничего не выйдет. Когда у тебя месячное истечение? - продолжала допытываться ведьма. -А-а-а... вам зачем? - Нанерль все же нашла в себе силы превозмочь смущение и посмотреть прямо в глаза хозяйке лачуги. - Здесь Я спрашиваю. И не я к тебе за помощью пришла, а ты ко мне,- строго сказала ведьма. - Просто я слышала... это не очень хорошо,- осторожно заметила девушка. Видя ее нерешительность ведьма смягчилась и спокойно пояснила: - Ничего страшного не будет, просто тут требуются сильные средства. - А кровь... нельзя другую? Я палец могу порезать,- продолжала колебаться Нанерль. Ведьма лишь насмешливо фыркнула. - Уж не лучше ли меня ты знаешь, что и как делать! Нет, СЕЙЧАС другая кровь не подойдет. Потом может быть да, но не теперь. Приходи в первую же ночь, когда самая сила. И не бойся ничего. Будет Кола бегать к тебе как миленький. А более мягкими средствами его сейчас не одолеть. Уж я-то знаю,- добавила ведьма загадочно, однако девушка вновь не потрудилась задуматься над СКРЫТЫМ СМЫСЛОМ ее слов. - Теперь уходи. Вещица же пусть побудет у меня. Ведьма аккуратно скатала ленту, положила ее в один из стоявших на полке горшочков и присыпала сверху какими-то истолченными в порошок растениями. - Как же я пойду теперь? Ночь ведь уже совсем, я и сюда-то еле добралась,срывающимся голоском пролепетала Нанерль. Хозяйка лачуги посмотрела на нее свысока. - Разве ты не знаешь, что ведьме подвластны стихии? Открой-ка дверь. Последовав совету ведьмы девушка с удивлением обнаружила, что в продолжение их разговора ветер совершенно угомонился, небо очистилось от туч, ночной лес залило холодное серебро лунного света, а волчий вой стих. Она вопросительно посмотрела на довольную собой хозяйку лачуги и вместо прощания нерешительно протянула: - Ну-у-у... так мне... идти? - Конечно. До СЛЕДУЮЩЕГО раза. Да смотри, не забудь: В ПЕРВЫЙ ЖЕНСКИЙ ДЕНЬ. И кланяйся от меня матушке. Она помнит. Когда дверь за гостьей закрылась, ведьма постояла немного посреди комнаты в раздумье. - Дитя! Куда ж ты метишь, на какой путь становишься,- произнесла она наконец сочувственно. И добавила тихо: - Ну, чему бывать, того не миновать. Видно, так уж судьбе угодно. Дитя...

Тимур Литовченко

Наученная

Не возжелай... ничего, что

есть у ближнего твоего.

(Исход, 20:17)

1

Ужасная была ночь! Ветер налетал порывами, запутывался в раскидистых кронах дубов и возмущённый сопротивлением, начинал бешено трепать и ломать ветви, сдирать и без того редкую жухлую листву, а освободившись, наваливался на земную твердь, разбрасывал кучи истлевшего прошлогоднего хвороста, взметал тучи этого сора в воздух, но окончательно растратив силы в бессмысленных своих забавах, тотчас же ронял обратно. Иногда к сору добавлялись две-три горсти первого снега, хотя меленькие ледяные крупинки, таявшие от легчайшего прикосновения к любому предмету, и снегом-то назвать было тяжело. И вдобавок, гул и свист ветра время от времени заглушали другие, более тоскливые и протяжные звуки, от которых кровь стыла в жилах: отдаленное завывание голодной волчьей стаи.

Тимур ЛИТОВЧЕНКО

"Пятая графа"

(душеизлияние нетрезвого)

Светлой памяти Анны

Андреевны Прокопенко

ПОСВЯЩАЮ...

1

А вы знаете, почему я такой весёлый? Правильно, потому что нетрезвый! Можно даже сказать, пьяный, но это как посмотреть...

А вот почему пьяный? А-а-а, вот в том-то и дело!..

А в том и дело-то, что договор мы с "Альянсом" таки да - заключили! И ведь никто ж не верил, что их генеральный бумаги подпишет: маржу приблизительно прикинуть - это что за угол сходить, а при таких-то рисках... Короче, нашему директору в оба уха свистели: "Не подпишут - не надейтесь!" А он, словно по наитию свыше, р-раз - и меня в состав делегации отрядил. И фактически я ему договор с "Альянсом" обеспечил. Всей фирме на зависть! В голубенькой папочке с золотыми тесёмочками - почти как Ося Бендер! Вот и устроил директор попойку на радостях...