Маг с причала №20 (Сон одной женщины)

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Отрывок из произведения:

Было еще очень рано, когда высокий человек в темно-серой шляпе, темных очках, с плащом, перекинутым через левую руку, подошел к нашему причалу и протянул матросу свой билет и маленький чемодан. Матрос поклонился и повел его по трапу на нижнюю палубу, где уже стояли несколько неизвестных пассажиров. Нет, право же, это был не его причал и не его пароход, но поскольку матрос, взглянув на билет решил, видимо, что все в порядке, то я сочла за лучшее не вмешиваться и продолжала наблюдать. Сейчас он, нетерпеливо постукивая тростью по свежевымытой палубе, прохаживается взад-вперед, время от времени поглядывая на светлеющее небо или грязно-серую пену прибоя. Интересно, а знает ли он, что сел не на тот пароход? Еще интересно, где он держит свой Малый Трактат о Черной Магии – в отданном матросу маленьком чемодане или в кармане плаща? Нет, для кармана трактат, пожалуй, слишком велик, хотя с ним знать наверняка ничего не возможно. Впрочем, и это не мое дело.

Другие книги автора Александр Моисеевич Пятигорский

Эта книга — авторизованный перевод работы известного философа, востоковеда и писателя, профессора Школы востоковедения Лондонского университета Александра Пятигорского «Who’s Afraid of Freemasons? Phenomenon of Freemasonry», вышедшей в 1997 году. В ней читатель найдет очерк истории британского и американского масонства, а также феноменологический анализ этого явления и структуралистский разбор масонского ритуала. Книга Александра Пятигорского не является ни апологетической, ни критической к объекту описания; это даже не столько история «вольных каменщиков», сколько анализ рефлексии как самих масонов, так и исторического изменения отношения к Братству.

Эта книга представляет собой разговор двух философов. А когда два философа разговаривают, они не спорят и один не выигрывает, а другой не проигрывает. (Они могут оба выиграть или оба остаться в дураках. Но в данном случае это неясно, потому что никто не знает критериев.) Это два мышления, встретившиеся на пересечении двух путей — Декарта и Асанги — и бесконечно отражающиеся друг в друге (может быть, отсюда и посвящение «авторы — друг другу»).

Впервые увидевшая свет в 1982 году в Иерусалиме книга М. К. Мамардашвили и A. M. Пятигорского «Символ и сознание» посвящена рассмотрению жизни сознания через символы. Понимание символа выводится за рамки семиотической трактовки символа как «знака чего-то другого». Символ — единственный способ войти в жизнь сознания, которое в понимании авторов есть предельный горизонт самого философствования. Метатеоретический подход к изучению сознания, развиваемый в книге, предлагает способ описания, открывающий возможность схватывания символической природы сознания, для чего вводятся понятия сферы, структуры и состояния сознания.

 Проза выдающегося современного философа Александра Пятигорского - редкий случай сплава философии и литературы, в котором они оказываются равно необходимыми. Или, как сказал Пятигорский в интервью, "роман... мне представляется наиудобнейшим жанром для экспозиции самоосознания философа". Оба включенных в эту книгу произведения (роман "Древний Человек в Городе" впервые выходит в книжном издании) - об Истории и о том, как человек может о ней мыслить. Герои романов Пятигорского по-разному пытаются понять, как возможно в XX веке, родившись в России, быть историческими субъектами; но они - не персонажи притч, а люди со своими представлениями о мире, со своими страстями и индивидуальным чувством юмора.

Само наименование «обсервационная (наблюдательная) философия» — я и сейчас чувствую его странность — имеет свою маленькую историю. В 1969-м году мы с Давидом Вениаминовичем Зильберманом (в московских философских кругах того времени он неизменно фигурировал как Эдик) стали размышлять над философской темой, для которой придумали название — «наблюдательная психология». В 1971-м году мы изложили некоторые предпосылки наблюдательной психологии в докладе на семинаре Юрия Александровича Левады. Это был неудачный доклад, вызвавший, однако, несколько замечаний, самым интересным из которых была реплика Георгия Петровича Щедровицкого о том, что наша наблюдательная психология есть не методология, а набор «онтологических картинок». Он прежде всего имел в виду тогда еще весьма нечетко сформулированный «Постулат Наблюдения» (о котором речь пойдет в первой лекции).

Книга русского философа, профессора Лондонского университета, А. М. Пятигорского представляет собой синтез философского трактата и художественной прозы. Главное действующее лицо повести — Н. И. Ардатовский (реальный человек, как и другие персонажи и события) — философ в душе и бизнесмен по профессии.

В повести прослеживаются три хронологических и топографических среза: московский переулок и разговоры, проходившие на фоне тревожной атмосферы 30-х годов, беседы повзрослевших героев в «курилке» Ленинской библиотеки в конце 40-х и наконец первые встречи заочно знакомых с детства автора и Н. И. Ардатовского в Лондоне в конце 70-х годов.

Герои повести, полагая, что областью реального философствования является область сознания, а не обыденной жизни (область не-сознания), каждый по-своему решает проблему «философствовать или жить?».

Предмет размышлений философов Александра Пятигорского и Олега Алексеева - политическое мышление и политическая философия. Одним из стимулов к написанию этой книги стало эмпирическое субъективное ощущение авторов, что определенный период развития политического мышления завершился в конце XX века. Его основные политические категории - абсолютная власть, абсолютное государство, абсолютная революция и абсолютная война - исчерпали себя уже несколько десятилетий назад. Александр Пятигорский и Олег Алексеев уверены: мир входит в новую фазу политической рефлексии, которая отмечена иным пониманием времени.

Книга философа и писателя Александра Пятигорского представляет собой введение в изучение именно и только философии буддизма, оставляя по большей части в стороне буддизм как религию (и как случай общего человеческого мировоззрения, культуры, искусства). Она ни в коем случае не претендует на роль введения в историю буддийской философии. В ней философия, представленная каноническими и неканоническими текстами, дается в разрезах, каждый из которых являет синхронную картину состояния буддийского философского мышления, а все они, вместе взятые, составляют (опять же синхронную) картину общего состояния буддийской философии в целом — как она может представляться философскому мышлению сегодняшнего дня.

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Популярные книги в жанре Современная проза

Виктория ОРТИ

Тапёр из блинной на Монмартре

Новый рассказ

1.

Алиска родилась узкоглазой коричневой девочкой с упрямой волоснёй и мерзким характером. Ей, видимо, на роду было написано заболеть пиелонефритом и валяться по больничным койкам. Запах детских пижам и взрослых врачебных халатов, постелей и пюрешки из столовки стали антуражем Алискиного детства, но - слава Богу, она научилась придумывать сюжеты сказок, разглядывая светотени на стенах палат. Больничные коридоры чередовались со школьными, врачебные осмотры - допросами учителей, запах таблеток - запахом мела и чернил в тетрадных линейках. Жизнь потихоньку приобретала смысл - тот непонятный смысл, о существовании которого Алиска и не подозревала, а только чуяла его присутствие. Будто воробей - весну.

Антон Ощепков

HУМИЗМАТ

Hумизмат вышел из своей кваpтиpы. Это был доpодный человек, но, несмотpя на возpаст, он деpжал свое тело в фоpме - занимался гимнастикой каждое утpо. Hа его лице были pеки и озеpа моpщин, котоpые уходили в шею, под воpот pубашки. Hа лбе и уголках губ оставили свои следы тяжелые мысли, не отпускавшие его в глухие, дождливые дни. Глаза пpятались за большими затемненными очками в pоговой опpаве.

Hумизмат закpыл на два обоpота сначала один замок, потом втоpой, пpовеpил, запеpта ли двеpь, поднял внушительный саквояж и стал спускаться по лестнице. Он вышел из подъезда, откpыл свою машину, поставил саквояж на сиденье pядом с водительским, сел в машину сам, закpыл двеpь, откpыл окно, посидел минут пять в задумчивости и завел мотоp.

Георгий Осипов

СИМПТОМЫ

Солнечные лучи падали на паркетный пол в прореху между шторами. Вокруг плафона кружила муха. Ещё одна - молча разгуливала между армянскими копчёностями, на подносе. Когда жужжание первой мухи ослабевало, слышалось шипение газированной воды в пустой наполовину пластиковой ёмкости. По полу в гостиной и спальне были разбросаны обложки пластинок. Одна - темнела под зеркалом в неосвещённой прихожей, так что нельзя было прочесть название альбома. Дверь в спальню была отворена - там, вытянув ноги в синих носках, рассматривал натюрморт гостиной хозяин квартиры. Всё произошло за несколько минут, но он понял, что это непоправимо.

Островский Константин

За бутылкой пива в баре...

За бутылкой пива в баре встретились трое: одинокий Ясень - философ и поэт, лирик в душе, мечтатель, склонный к глубокому погружению в себя; кесарь Джокер - отличный игрок в подкидного дурака, злорадный шутник, хороший драчун, хитрый стебун и издеватель; мистер Возмездие - до безобразия прямой и правильный человек, привыкший говорить правду людям в лицо, честен, прямолинеен, холодный логик, из всех троих самый разумный и склонный правильно оценивать ситуацию человек.

Вячеслав Пьецух

Паучиха

В большой деревне Столетове, на улице, которая почему-то называется Московская Горка, живет старушка Марья Ильинична Паукова, по прозвищу Паучиха, миниатюрное, согбенное существо с маленьким личиком и слезящимися глазами. Марья Ильинична старожил здешних мест и в некотором роде достопримечательность, поскольку ей, наверное, лет сто и она умеет порассказать. К тому же она еще и ругательная старушка, вечно наводящая критику на существующие порядки, что удивительно и вместе с тем неудивительно для пожившего человека, который к тому же сразу после войны был председателем колхоза "Памяти Ильича". Еще интересно то, что Паучиха до сих пор сама жнет, таскает воду, занимается в огороде, каждую субботу парится в баньке и не прочь выпить рюмочку за компанию. Про нее говорят: этой бабке износу нет.

Вячеслав Пьецух

Студент Прохладных Вод

Существует предание, что якобы незадолго до Октябрьской революции в Москве, вернее, в ближнем Подмосковье, в селе Измайлово, объявился молоденький юродивый Христа ради, который называл себя Студентом Прохладных Вод. Происхождение этого причудливого самоназвания остается неясным, особенно в части прохладных вод, но кое-что от студента в нем, по некоторым сведениям, действительно наблюдалось, например, университетская тужурка с голубыми петлицами, сальные волосы до плеч и круглые очки в металлической оправе, придававшие ему сильно ученый вид.

Вячеслав ПЬЕЦУХ

Забытые слова

СИНОДИК. Это существительное в переводе с позднегреческого означает поминальный список личных имен живых и усопших, оглашаемый батюшкой во время обедни, после Евангелий, первых - во здравие, последних - за упокой. Таким образом прежде налаживалась теплая связь между живыми и мертвыми, и потому каждое новое поколение отнюдь не знало того гнетущего одиночества во времени и Вселенной, которое напало на нас сейчас.

Александр Папченко

ОДНОВАЛЕНТНЫЙ

ЮЗЕР И ЕГО ЖИВОТНОЕ

"...был математиком.

Ему бы в сексопатологи.

- Кому? Кэрроллу?"

Трёп на чате.

Мартовские сумерки опустились на город. Редкие пешеходы конвульсивно балансируя целлофановыми пакетами в вытянутых руках, преодолевали покрытые тонким ледком, лужи. Кошка сидела на старом заборе и умывалась. еподалеку мальчишка, намотав поводок на руку, выгуливал сенбернара. Мальчишка, совмещая полезное с приятным, лениво швырял в кошку сосульки. Та, презрительно косясь на мальчишку, хладнокровно вылизывала шерсть на хвосте. Сенбернар флегматично обнюхивал подножие забора... аконец сосулька угодила в кошку. Та, не ожидала от мазилы прицельного броска и наверное, именно поэтому жалобно взвыв, свалилась с забора на морду сенбернара. Пес, забыв о репутации добродушного здоровяка, взвился. Кошка бросилась в дыру в заборе. Пес за ней. Мальчишка снисходительно расхохотался, но натянувшийся поводок сдернул его с места и с размаха ткнул лицом в мокрые доски забора.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Бродят по свету Темные странники, обладающие нечеловеческой силой и нечеловеческими способностями. Подчиняются они одному лишь Закону, данному Великим отшельником. Но кто они, эти странники? И кто правит ими? Придет время, и все откроется…

О собаках в Казахстане выходило немало книг. Но персонально о дворнягах – домашних и бродячих – книга К. Шафера, пожалуй, первая. Автор принципиально не делит собак на породы. Дворняга для него такая же полноценная собака, как и породистая. Поэтому книга направлена прежде всего против «собачьего расизма». Основная проблема рассматривается с позиции нравственных законов, а не идеологических и медицинских инструкций. В этом её полемический характер.