Мадонна в меховом манто

Сабахаттин Али (1906-1948)-известный турецкий писатель, мастер жанра психологического романа. В «Избранное» вошли лучшие из них: «Юсуф из Куюджака», «Дьявол внутри нас», «Мадонна в меховом манто».Действие первого из этих романов происходит в начале века. Тихую, размеренную жизнь обитателей деревни Куюджак потрясает зверское убийство бедняцкой семьи. Оставшегося в живых мальчика Юсуфа берет к себе начальник уезда. Борьба возмужавшего Юсуфа за счастье, за любовь кончается трагически: погибает его горячо любимая жена. Однако герой не сломлен, он готов еще решительнее бороться за лучшее будущее…Два других романа - о любви, о судьбах турецкой интеллигенции в канун и во время второй мировой войны.

Отрывок из произведения:

Из всех людей, с кем мне довелось до сих пор встречаться, этот человек произвел на меня, пожалуй, самое глубокое впечатление. С тех пор прошло много месяцев, а я все еще не могу забыть испытанное тогда потрясение. Стоит мне остаться наедине с самим собой - и тотчас же перед моим взором встает простодушное задумчивое лицо Раифа-эфенди с робко улыбающимися глазами. Ничего особенного в нем не было. Человек он самый обыкновенный. Один из тех многих сотен ничем не примечательных людей, мимо которых мы каждый день проходим равнодушно. Кажется, в их жизни нет и не может быть ничего такого, что могло бы нас заинтересовать. Сталкиваясь с ними ненароком, невольно задаешь себе вопрос: «И зачем только они живут на свете? Зачем вообще дышат и ходят по земле? Какой смысл могут они находить в своем жалком существовании?»

Другие книги автора Сабахаттин Али

Сабахаттин Али (1906-1948)-известный турецкий писатель, мастер жанра психологического романа. В «Избранное» вошли лучшие из них: «Юсуф из Куюджака», «Дьявол внутри нас», «Мадонна в меховом манто».Действие первого из этих романов происходит в начале века. Тихую, размеренную жизнь обитателей деревни Куюджак потрясает зверское убийство бедняцкой семьи. Оставшегося в живых мальчика Юсуфа берет к себе начальник уезда. Борьба возмужавшего Юсуфа за счастье, за любовь кончается трагически: погибает его горячо любимая жена. Однако герой не сломлен, он готов еще решительнее бороться за лучшее будущее…Два других романа - о любви, о судьбах турецкой интеллигенции в канун и во время второй мировой войны.

Сабахаттин Али (1906-1948)-известный турецкий писатель, мастер жанра психологического романа. В «Избранное» вошли лучшие из них: «Юсуф из Куюджака», «Дьявол внутри нас», «Мадонна в меховом манто».Действие первого из этих романов происходит в начале века. Тихую, размеренную жизнь обитателей деревни Куюджак потрясает зверское убийство бедняцкой семьи. Оставшегося в живых мальчика Юсуфа берет к себе начальник уезда. Борьба возмужавшего Юсуфа за счастье, за любовь кончается трагически: погибает его горячо любимая жена. Однако герой не сломлен, он готов еще решительнее бороться за лучшее будущее…Два других романа - о любви, о судьбах турецкой интеллигенции в канун и во время второй мировой войны.

Сабахаттин Али — известный турецкий писатель, мастер жанра психологического романа. В ИЗБРАННОЕ вошли лучшие из них: «Юсуф из Куюджака», «Дьявол внутри нас», «Мадонна в меховом манто».

Действие первого из этих романов происходит в начале века. Тихую, размеренную жизнь обитателей деревни Куюджак потрясает зверское убийство бедняцкой семьи. Оставшегося в живых мальчика Юсуфа берет к себе начальник уезда. Борьба возмужавшего Юсуфа за счастье, за любовь кончается трагически: погибает его горячо любимая жена. Однако герой не сломлен, он готов еще решительнее бороться за лучшее будущее…

Два других романа — о любви, о судьбах турецкой интеллигенции в канун и во время второй мировой войны.

Содержание:

Юсуф из Куюджака
Дьявол внутри нас
Мадонна в меховом манто
Популярные книги в жанре Классическая проза

Генри Фильдинг

Трактат о ничто

Перевод Ю. Кагарлицкого

{* Дата памфлета не установлена.}

ВВЕДЕНИЕ

Достойно удивления, что, в то время как внимание искушенных в своем ремесле современных писателей привлекают сущие пустяки, великий и возвышенный предмет данного трактата остался совершенно неисследованным. Это тем удивительнее, что он как нельзя более соответствует дарованию многих писателей, безуспешно занимавшихся вопросами политики, религии etc {И тому подобное (лат.).}.

Шон О'ФАОЛЕЙН

ДЕТОЧКА

Перевод А. Медниковой

Когда мать Бенджи Спилейна получила письмо, подписанное "преданный друг", и узнала, что сын давно "крутит любовь" с молодой особой из банка, она чуть с ума не сошла. Да ведь это грабеж, ее будущее под угрозой, материнская любовь поругана! Бедного, глупого мальчика совратили, опутали и погубили. Бенджи только что исполнился сорок один год. Это был весельчак и гуляка с круглым багровым лицом - прямо тыква для кануна Дня Всех Святых со свечкой внутри, с парой веселых выпуклых глаз, налетом седины на висках и таким животиком, что плащ падал с него отвесно, как у беременной женщины. Он работал в банке и был там первым человеком после управляющего, даже окошки рядом. Стоило теперь Бенджи собраться на прогулку или прочесть за завтраком письмо, как мать исподтишка бросала на него долгий, тревожный взгляд. Через две недели она не выдержала и поставила вопрос ребром:

Шон О'ФАОЛЕЙН

КУХНЯ

Перевод А. Ливерганта

Прошлой ночью я побывал там опять - разумеется, не нарочно. По собственной воле я не то что видеть - вспоминать не стал бы этот дом и этот город. Все было как всегда. Я отправился в Корк по семейным делам и должен был пройти мимо нашего дома, причем, хотя было уже за полночь, кухонное окно наверху, как обычно, слабо освещалось, как будто притушенной лампой: именно так моя мать встречала отца, когда тот возвращался поздней ночью с дежурства. Обычно она ставила около лампы закрытую крышкой кастрюлю с молоком. Он грел молоко на плите и тем временем стряхивал мокрый плащ на кафельный пол, вешал форму за дверью и надевал шлепанцы. Он любил после работы выпить горячего молока. В Корке ночью часто идет дождь и бывает очень холодно. Затем, как это часто случается во сне, когда, словно привидение, легко проходишь сквозь стену и время тебе не подвластно, глубокая ночь вдруг сменилась ясным днем; я стою в пустой кухне, и тот самый молодой человек, добродушно усмехнувшись, в который раз говорит мне: "И все ради этого?" Было пять минут четвертого ночи, когда я, проснувшись, сел на кровати и начал лихорадочно шарить в поисках ночника, чтобы прогнать от себя эти четыре горьких, сказанных напоследок слова, которым, видимо, суждено преследовать меня всегда, даже во сне.

Шон О'ФАОЛЕЙН

ТЕНЬ ТЮРЬМЫ

Перевод Н. Буровой

Если верить ребятишкам из поселка, они раздружились с Инч Моран потому, что она "запулила" в Падну Калла камнем. Им казалось, что это и вправду так. На самом же деле они перестали водиться с ней, наслушавшись разговоров об ее отце. Жители поселка ополчились на него оттого, что он служил надзирателем в здешней тюрьме, оттого, что через неделю должны были повесить бродягу Бэнтри за убийство Буди Бесс, и еще оттого, что все связанное с казнью вызывало у них ужас.

Уильям Мейкпис Теккерей

Чартистский митинг

Вчера вечером в помещении Литературного общества на Джон-стрит, Тоттенхем-Корт-роуд, состоялся при большом стечении публики чартистский митинг, на котором вернувшаяся из Парижа делегация рассказала о своей поездке во Францию, куда она ездила для вручения республиканскому правительству приветственного адреса. Только два члена этой делегации мистер Эрнст Джонс и мистер Мак-Грас - пришли на митинг, третий, мистер Харни отсутствовал, ибо, как объяснил председатель, в Париже он оказался жертвой собственного энтузиазма и заболел и потому предстать пред теми, кто возложил на него эту миссию, не может.

Уильям Мейкпис Теккерей

Георги

По случаю того, что во дворце парламента должны быть воздвигнуты статуи сих возлюбленных монархов, некая юная особа (имеющая связи при дворе) осчастливила нас копиями надписей, которые будут выгравированы под изображениями этих брауншвейгских светил.

Георг I - светило Брауншвейга

Предпочитал он Англии Ганновер,

А двух уродливых любовниц

Предпочитал супруге, чистой и прекрасной.

Уильям Мейкпис Теккерей

Из "Заметок о разных разностях"

О двух мальчиках в черном

У изголовья моей кровати я держу Монтеня и "Письма" Хауэла. Если случается проснуться ночью, я беру одну из этих книг, чтобы погрузиться в сон под неспешную болтовню автора. Они всегда говорят лишь о том, что их занимает, и это не надоедает мне. Я с удовольствием слушаю, как они снова и снова заводят речь о прошлых днях. Их истории я читаю в полудреме и большую часть не запоминаю. Для меня не секрет, что изъясняются они грубовато, по я не придаю этому значения. Они писали в духе своего времени, а тогда это было так же естественно, как ныне для шотландского горца или готтентота обходиться без той принадлежности мужского туалета, которая привычна для нас. Не станем же мы возмущаться всякий раз, встретив в Кейптауне или Инвернессе человека в легкой национальной одежде и с голыми ногами. Мне и в голову не приходило, что "Сказки тысячи и одной ночи" - предосудительная книга, до тех пор пока не случилось прочесть переработанное издание ее "для семейного чтения". Вы можете сказать: "Qui s'excuse..." {Кто оправдывается... (тот признает свою вину) (франц.).} Но, помилуйте, я пока ни перед кем не провинился! Попросту я хочу заранее избавить себя от упреков со стороны почтеннейшей миссис Гранди. И, повторяю, мне нравится и вряд ли когда-нибудь наскучит слушать безыскусную болтовню двух дорогих моему сердцу старых друзей - господина из Периге и маленького чопорного секретаря при дворе Карла I. Их увлеченность собой ни в коей мере не отвращает меня. Я, кажется, всегда с удовольствием буду слушать тех, кто в разумных пределах рассказывает о самом себе. Да и о чем еще человек может говорить с большим знанием дела? Когда я ненароком наступаю своему приятелю на мозоль, он клянет меня за неловкость, не кривя душой. Он говорит о своем, и чувство досады и боли выражается в его словах искренне и правдиво. Я знаю это по собственному опыту: очень давно, в 1838 году, меня как-то обидели, и до сих пор, когда за стаканом вина я вдруг вспоминаю об этом случае, то всегда чувствую неодолимую потребность рассказать о нем. Будто мне наступают на мозоль, и боль пронизывает меня, и я возмущаюсь, и даже, кажется, разражаюсь проклятиями. Не далее как в прошлую среду я рассказал свою историю за обедом. Случилось это так.

Марк Твен.

МОЛИТВА О ПРЯНИКЕ.

Я начал ходить в школу четырех с половиной лет. В те времена общественных школ в Миссури не было, зато было две частных школы, где брали за ученье двадцать пять центов в неделю, да и те попробуй получи. Миссис Горр учила малышей в бревенчатом домике на южном конце Главной улицы. Мистер Сэм Кросс занимался с детьми постарше, в доме, обшитом тесом, на горке. Меня отдали в школу миссис Горр, и я даже теперь, через шестьдесят пять с лишним лет, очень ясно помню мой первый день в этом бревенчатом домике, по крайней мере один эпизод этого дня. Я в чем-то провинился, и меня предупредили, чтоб больше я этого не делал и что в следующий раз меня за это накажут. Очень скоро я опять провинился, и миссис Горр велела мне найти прутик и принести его. Я обрадовался, что она выбрала именно меня, так как полагал, что скорей всякого другого сумею найти подходящий для такого случая прутик.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Заслуженный мастер спорта СССР Леонид Буряк рассказывает о своем пути в футбольную команду «Динамо» (Киев), о товарищах и о проблемах, волнующих футбол сегодня.

Литературная запись Михаила Михайлова.

Эта книга — настоящая сага о времени, которое определило нас сегодняшних. Восьмидесятые… Эпоха предчувствия. Главный герой бросает успешную карьеру ученого и начинает вести двойную жизнь.

Предательство и любовь, первые сделки и аферы, криминал и сражения без правил. Тогда начиналась совершенно новая жизнь. В истории героя каждый увидит что-то свое. Невероятно, но это было со всеми нами.

Бывший сержант звездной пехоты, егерь Андрей Скворцов становится проводником у миллионера Эдмонда Марвелла, который прибыл вместе с дочерью Реминой на отдаленную планету Сирена. Марвелл желает прибрать к рукам богатейшие прииски планеты, а заодно показать изнеженной дочери обратную сторону жизни. Скворцов не прочь подзаработать, и Марвелл дает ему очень странное задание: устроить Ремине фальшивый побег в таинственные джунгли, полные кошмарных чудовищ. Ни миллионер, ни егерь не подозревают, что за девушкой охотится межзвездное братство симмонсов — космических бандитов, у которых на сокровища Сирены свои виды.

Как можно попасть в фэнтезийную Нифигляндию? Разумеется, только прыгнув в унитаз, что и проделал студент Егор Грачев. И вот уже везет его могучий конь, точнее, невзрачный рыжегривый пони, по дорогам иного мира, рядом с ним сподвижники — добрый молодец Бешеный Соня с дубиной и маг-недоучка Ганди-Ла, а на поясе у Егора висит древний говорящий меч Яхирон.

Труден путь к замку местного Темного Властелина, но кто сказал, что герою жизнь должна казаться медом? Ох и тяжело Добру победить очередное Зло, но миссию героя никто не отменял. И не простой герой Егор Грачев, а высшего качества! Никуда не денешься, придется побеждать…