Льюис Кэрролл - мифы и метаморфозы

А.Борисенко, Н.Демурова

Льюис Кэрролл: мифы и метаморфозы

Ему казалось - на трубе

Увидел он Слона.

Он посмотрел - то был Чепец,

Что вышила жена.

И он сказал: "Я в первый раз

Узнал, как жизнь сложна".

Льюис Кэрролл. Песня садовника[1]

В жизни Пушкина еще так много неисследованного...

Кое-что изменилось с прошлого года...

С. Довлатов. Заповедник

Наше время, не опасаясь преувеличений, можно назвать временем мифов, их бурного роста и широчайшего распространения. Можно было бы задаться вопросом о том, как и почему это происходит. Как соотносятся в мифе вымысел и факт? Что активизирует данную людям от века способность к мифотворчеству? Потребность ли заполнить образовавшуюся по тем или иным причинам пустоту в их жизни? Усилия ли массмедиа, культивирующих интерес к "знаменитостям" с особым упором на интимные, а зачастую и просто грязные подробности?.. Вглядываясь в знакомые черты, мы видим, как они меняются, послушные веяниям времени: сквозь глянец парадного портрета вдруг проступает карикатура, а то и совсем иная физиономия. Изображение колеблется, лицо ускользает.

Другие книги автора Нина Михайловна Демурова

H.M.Демурова

Алиса в Стране чудес и в Зазеркалье

Первый критический отзыв на "Алису в Стране чудес", появившийся в 1865 г. - год опубликования сказки - в обзоре "Детские книжки" журнала "Атенеум", гласил: "Приключения Алисы в Стране чудес. Льюис Кэрролл. С сорока двумя иллюстрациями Джона Тенниела. Макмиллан и КЬ. - Это сказка-сон, но разве возможно хладнокровно сфабриковать сновидение со всеми его неожиданными зигзагами и пересечениями, оборванными нитями, путаницей и несообразностью, с подземными ходами, которые никуда не ведут, с послушной паломницей Сна, которая так никуда и не приходит? Мистер Кэрролл немало потрудился и нагромоздил в своей сказке странные приключения и разнообразные комбинации и мы отдаем должное его стараниям. Иллюстрации мистера Тенниела грубоваты, мрачны, неуклюжи, несмотря на то, что художник чрезвычайно изобретателен и, как всегда, почти величествен. Мы полагаем, что любой ребенок будет скорее недоумевать, чем радоваться, прочитав эту неестественную и перегруженную всякими странностями сказку" {"The Atheneum", 1900 (December 16, 1865), p. 844. Цит. по кн.: Aspects of Alice. Lewis Carroll's Dreamchild as Seen through the Critics' Looking-Glasses. 1865-1971. Ed. by Robert Phillips. L., 1972, p. 84. Дальнейшие ссылки на это издание: A.A.}. Прочие критики проявили, пожалуй, несколько больше учтивости по отношению к никому до того не известному автору, но смысл их высказываний немногим отличался от первого. В лучшем случае они признавали за автором "живое воображение", но находили приключения "слишком экстравагантными и абсурдными" и уж, конечно, "не способными вызвать иных чувств, кроме разочарования и раздражения" {Ibid, p. 7.}. Даже самые снисходительные из критиков решительно не одобряли Безумного чаепития; в то время как другие, не видя в сказке Кэрролла "ничего оригинального", недвусмысленно намекали, что он списал ее у Томаса Гуда {Последний отзыв появился в 1887 г.; речь шла о книге Гуда "Из ниоткуда к Северному полюсу" (Thomas Hood. From Nowhere to the North Pole). В 1890 г. Кэрролл воспользовался удобным случаем указать, что книга Гуда была опубликована лишь в 1874 г., то есть спустя девять лет после "Страны чудес" и три года - после "Зазеркалья". См. АА, р. XXVI.}.

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.

Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

знак информационной продукции 16+

Перед вами целых восемь книг о знаменитой Мэри Поппинс. Они были написаны в разные годы и при разных обстоятельствах, но во всех этих книгах героиня остаётся верна себе: невозмутимо въезжает вверх по перилам, навещает своих чудаковатых родственников, восхищается собственным отражением в витринах и никогда ничего не объясняет. Напрасно Джейн и Майкл снова и снова стараются выпытать у волшебной няни её секреты. Кто она, откуда, где её дом?

Пожалуй, в умении хранить тайны с Мэри Поппинс может сравниться лишь один человек — Памела Линдон Трэверс.

Мастер невероятного Роальд Даль… Детский писатель, которого читают во всем мире, переводят на десятки языков, издают миллионными тиражами. Только в Великобритании между 1980 и 1990 годом было продано 11 миллионов экземпляров его детских книг в бумажных обложках — гораздо больше, чем родилось там за это время детей. К концу жизни писателя (он умер в 1990 году) каждый третий ребенок в Англии покупал или получал в подарок в среднем одну его книжку в год. А ведь его издают — и тоже огромными тиражами — в США и прочих англоязычных странах, во всех странах Европы, в Бразилии, Таиланде, Израиле, Японии… Первый перевод повести «Чарли и Шоколадная Фабрика» на китайский язык вышел сразу в количестве 2 миллионов экземпляров. Детские книги Даля стали появляться в самом начале 60-х годов — спустя четыре десятилетия выходит наконец и русский томик с самыми известными его повестями «Джеймс и персик-великан», «Волшебный палец», «Чарли и Шоколадная Фабрика», «Чарли и Большой Стеклянный Подъемник». Мы уже привыкли к гримасам советского и постсоветского книгоиздательства для детей, остается лишь пожать плечами и пробормотать вечное «лучше поздно, чем никогда!»

H.M.Демурова

О переводе сказок Кэрролла

"Алиса" Кэрролла, безусловно, принадлежит к числу самых трудных для перевода произведений мировой литературы. Несмотря на то, что количество языков, на которые переводили "Алису", достигло почти полусотни (среди них такие "экзотические" языки, как суахили, эсперанто, язык австралийских аборигенов) и что на многие языки она переводилась не один раз, до сих пор не существует единого принципа ее перевода {См. W. Weaver. Alice in Many Tongues. The Translations of "Alice in Wonderland". Madison, 1964.}.

Н.Демурова

Томас Гарди, прозаик и поэт

Слава Томаса Гарди в нашей стране покоится, в первую очередь, на его великолепных романах. С тех пор как в русских журналах появились в 90-х годах прошлого столетия "Тесс наследница д'Обервиллей" и "Джуд неудачник" (так звучали тогда названия этих романов), внимание и критики и читателей занимали романы Гарди, которые понемногу, с паузами в десятилетия, начали выходить в свет. В середине нашего столетия, когда были опубликованы основные романы писателя, мы начали знакомиться и с его повестями и рассказами, однако поэзию, если не считать нескольких, не более десятка, стихотворений, вошедших в различные сборники и антологии, мы так и не знаем до сих пор.

Чарлз Лютвидж Доджсон («ж» не произносится, о чем он всегда предупреждал новых знакомых и корреспондентов) — таково подлинное имя писателя, известного нам под псевдонимом Льюис Кэрролл. Он родился 27 января 1832 года (год смерти Вальтера Скотта, Гёте) в деревушке Дарсбери, в одном из тихих сельских графств Англии — Чешире, которое позже прославит, назвав одного из персонажей своей сказки Чеширским Котом. Чарлз был старшим сыном (и третьим из одиннадцати детей) приходского священника Чарлза Доджсона и Франсис Джейн Лютвидж. Оба вели свой род из старых семейств, связанных между собой приятельством и родственными узами, оба принадлежали к так называемой «высокой» англиканской церкви, тяготевшей в известных вопросах к католичеству.

Н.Демурова

Льюис Кэрролл и история одного пикника

Льюис Кэрролл начал с рассказа, понятного узкому кругу близких людей. Постепенно расширяя его, он создал книгу, которая вот уже столетие волнует человечество.

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

В журнале Английского Королевского метеорологического общества значится, что 4 июля 1862 года погода в окрестностях Оксфорда была хмурой. Однако в памяти участников одного пикника день этот сохранился как самый солнечный в их жизни.

Популярные книги в жанре Критика

«…отчего великие художники иногда оставляли недоконченными свои создания, иногда прерывали свою работу и с томительным страданием искали в себе силы докончить ее и, не находя этой силы, иногда уничтожали с отчаяния свое прекрасно начатое творение? – оттого, что вдохновение, как всякая благодать, не в воле человека, и еще оттого, что великие художники никогда не доделывают своих произведений, если не могут их досоздать. Но как бы то ни было, а г. Бернет владеет истинным поэтическим дарованием, и по этому самому нам неприятно говорить о его «Елене»…»

«…Все согласились в том, что в народной речи есть своя свежесть, энергия, живописность, а в народных песнях и даже сказках – своя жизнь и поэзия и что не только не должно их презирать, но еще и должно их собирать, как живые факты истории языка, характера народа. Но вместе с этим теперь никто уже не будет преувеличивать дела и в народной поэзии видеть что-нибудь больше, кроме младенческого лепета народа, имеющего свою относительную важность, свое относительное достоинство…»

«Целая библиотека повестей! Запас на целую зиму для иного семейства, погребенного в глуши провинции! В самом деле, есть чего почитать! Мы не боимся нисколько нарушить приличия и показаться нескромными, сказавши, что эти повести имеют достоинство: издатель «Телескопа» их только издал, а не сочинил…»

Белинский придавал большое значение изданию книг для народного чтения. Этим объясняется прежде всего и его интерес к изданию книжек «Сельского чтения», предпринятому в 1840-х гг. В. Ф. Одоевским и А. П. Заблоцким-Десятовским. Данной рецензии предшествовало в отделе «Библиографические и журнальные известия» сообщение о выходе 2-й книжки.

«…Поэтому-то мы представляем здесь «предисловия» из обеих книг, как пресловутому «Димитрию Самозванцу», трагедии Александра Сумарокова, так и к переводу «Юлия Цезаря» безвестного переводчика. Первое покажет нам в Сумарокове плохого литератора, бездарного и самохвального стихотворца, бессильного и ничтожного мыслителя в деле искусства, хотя, в то же время, человека с здравым смыслом и благородным образом суждения в обыкновенных предметах человеческой мысли; а второе покажет человека, который, своими понятиями об искусстве, далеко обогнал свое время и поэтому заслуживает не только наше внимание, но и удивление…»

Драма В. Гюго «Бургграфы», о которой преимущественно идет речь в заметке, по справедливому замечанию исследователей его творчества, представляет «пример падения таланта писателя, пошедшего по ложному пути». Белинский был прав, подвергнув критике ее искусственные построения. Подвергает критике Белинский и один из принципов романтической поэтики Гюго: о совмещении «прекрасного» и «уродливого».

Рецензия на издание перевода «Парижских тайн» Э. Сю уже по существу не дополняла разбора романа, данного в статье о нем в той же книжке «Отечественных записок». Критик использовал рецензию для нанесения ответного удара по Я. К. Гроту в связи с его выступлением против Белинского и в защиту романа Ф. Бремер «Семейство». Белинский смело защищает занятые им позиции и подчеркивает реакционный смысл статьи Грота, ее «доносительное» назначение.

«…Послушайте, господа! пусть в провинции студенты влюбляются в продолжение каких-нибудь двух дней: оно чем скорее, тем лучше; пусть в провинции девушки слушают добродушно пошлые канцелярские комплименты и восхищаются ими; пусть в провинции пишут плохие повести и читают их: но нам-то, столичным, какое дело до всего этого; мы-то, столичные, зачем должны принимать в чужом пиру похмелье?..»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь Борисенко

Десять богов Гойнзала

Назовите ваше сочинение пародией

и выдумывайте любую чушь.

Главное вовремя остановиться

Роб.Асприн

"Как создать мифическую корпорацию"

Весь этот ужас случился не в самый лучший период года. Да что там, в поганый период. Хотя, может быть и не самый худший из всех. Племя санаипов жило на территории около 8 тысяч квадратных миль, где все имелось - горы, равнины, впадины для озер (когда те существовали). Когда это было возможно, вокруг росли леса, наполненные зверьем, всякой растительной пищей, а в реках кишмя кишела рыба. По всему этому - жить да жить санаипам, как всем приличным людям, в жару, половодье, морозы и звездопады прятаться в Пещерах, в более приятные периоды запасаться жратвой на плохие времена.

Игорь Борисенко

Хонорейская эра

Предисловие

Мало нынешние историки знают о прошлом. Неудивительно, ведь во время учебы они больше хлестали вино и лапали девок, чем постигали науки. Поэтому об этом прошлом известны грубые, тупые слухи, проявляющие силуэт истории, как пятно красного на рубахе, которое тщетно пытаешься оттереть в воде. Вроде бы жили тогда могучие цари, но как звали их страны? Одни говорят - Комодия, Веруя, Тула-Хуп, Гоннория, другие - сами вы дураки. Лучше не прислушиваться, ведь наверняка юные пьяницы просто не расслышали слова своих своих мудрых учителей. Часто упоминаются атланты, янки из-за океана, очень наглые, вечно жующие и закидывающие ноги на стол. Впрочем, их вместе с их землей вскоре утопили лемурийцы, которые ног никуда не закидывали и вообще были милы, если не считать толстого хвоста, блюдцеобразных глаз и тупых ухмылок. Их, впрочем, тоже кто-то утопил. Эти сгинувшие народы были цивилизованы, как и упомянутые царства. Последние увлекались гольфом и бадминтоном. Так как все они располагались на небольшой площади, мячи и воланы постоянно перелетали через границы и вызывали конфликты. В результате царства обезлюдели. С тех пор уцелели только пукты - дегенеративные существа с дубинами и слюнявыми толстыми губами. Они были слишком тупы, чтобы выродиться. Когда вновь установилась цивилизация, она первым делом накорню вырезала милых варваров, чтобы они не смели более переживать образованных людей. Их земли стали Пустошью Пуктов, до тех пор, пока великий завоеватель Та-Та, имевший проблемы с речью, не назвал их Пуктошью Пустов. Ему не смели перечить, и мы вынуждены до сих пор называть ее так.

Земля после глобальной катастрофы.

Ад, ставший уже не кошмаром, но – реальностью.

Но теперь, в агонии и бреду бесконечных войн, которые упорно продолжают вести оставшиеся государства, не время и не место применять НОВОЕ СВЕРХОРУЖИЕ. Да и откуда вообще взяться этому сверхоружию там, где удача – добыть лишний глоток воды или воздуха?

Люди попросту НЕ МОГУТ создать ТАКОЕ – ТЕПЕРЬ. Но тогда, откуда же взялось на нашей Земле ПОДОБНОЕ ОРУЖИЕ. И если используют его не люди, то – кто?!

М.Борисенко

HЕБЕСHЫЙ ФУРОР

(реалистичекий рассказ)

Hа звездолёте СС-20 было тихо и пустынно. Тихо потому, что воздух вышел через многочисленные пробоины в аптититаноловом корпусе. Пустынно потому, что в эти же пробоины вместе с воздухом вылетели все предметы и люди. Да-да, звездолёт СС-20 был мёртв.

Вы сейчас подумали, наверно, что там остался-таки кто-то живой. Допустим, младший заряжающий 12-й нейтринной пушки Абы Как (звездергиец по национальности). Признавайтесь, подумали? Так вот, он там действительно остался. Он находился в единственном уцелевшем отсеке. Это был сортир на 200 посадочных мест. Абы Каку оставалось воздуха на 50 дней, воды на 120 и туалетной бумаги на 17 лет, но совсем не было еды.