Любовь студента, или По всем правилам осадного искусства

«Студент пятого курса филфака шел по нечетной стороне улицы. То и дело замедляя шаги, поглядывая мимо заснеженных тополей, поверх сугробов, через укатанную дорогу на фасады. И вот, наконец, сквозь медленно падающий снег он различил две черные цифры на белом квадрате на пестрой стене, как будто подранки на замерзающем озере.

Поставив дипломат у ног – ботинки разбухли от налипшего снега – студент палец за пальцем снял перчатки, засунул их в карманы, расстегнул верхние пуговицы тяжелого пальто и достал из горячей глубины пиджака записку с адресом – шарф следом вылез наружу, вздулся…»

Отрывок из произведения:

Студент пятого курса филфака шел по нечетной стороне улицы. То и дело замедляя шаги, поглядывая мимо заснеженных тополей, поверх сугробов, через укатанную дорогу на фасады. И вот, наконец, сквозь медленно падающий снег он различил две черные цифры на белом квадрате на пестрой стене, как будто подранки на замерзающем озере.

Поставив дипломат у ног – ботинки разбухли от налипшего снега – студент палец за пальцем снял перчатки, засунул их в карманы, расстегнул верхние пуговицы тяжелого пальто и достал из горячей глубины пиджака записку с адресом – шарф следом вылез наружу, вздулся.

Другие книги автора Михаил Викторович Башкиров

Что было до того, как «в половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми.» и откуда у О. Бендера появилась астролябия.

Галактический экспресс «Комфорт-экстра» прибыл на Центральный космодром. Еще шипели охладителями дюзы, еще по корпусу стекали, пузырясь, дезактивационные растворы, а вместительный пассажирский гравилет уже застыл в готовности напротив главного люка с потускневшей флагманской эмблемой — три скрещенные кометы. Из плоского бока гравилета нетерпеливо выдвигались фиксировочные присоски и нехотя прятались обратно.

Вот, наконец, кометы дрогнули, умытый люк открылся, плавно выпуская длинный пандус. Гравилет подработал ближе. Пандус застыл параллельно бетону. Присоски залпом выстрелили, подтянули борт. По краям пандуса выросли заградительные барьеры, надраенные до блеска.

— Значит, вы те самые хулиганы с Альфы-Сапиенс?

— Так точно, — Шевцов лихо сомкнул каблуки.

— Жертвы обстоятельств, — Кушкин успешно повторил гвардейское движение друга.

— Бравые ребята!

— Так точно, — каблуки Шевцова встретились снова — хлесткий щелчок метнулся к демонстрационному стенду и завяз в складках непроницаемых штор.

— Желаете искупить вину самоотверженным трудом?

— Готовы к любому самому ответственному заданию, — Кушкин свел оба зрачка к носу и затаил дыхание.

«Вор последние три года работал сторожем в конторе.

Гонял чаи, штудировал детективы, а под утро дремал на широком столе, отодвинув в сторону разбитые арифмометры.

Сегодня, в среду, досыта отоспавшись после очередного дежурства, он поехал в центральную баню.

Пробив талон компостером, уставился в окно трамвая…»

Вор последние три года работал сторожем в конторе.

Гонял чаи, штудировал детективы, а под утро дремал на широком столе, отодвинув в сторону разбитые арифмометры.

Сегодня, в среду, досыта отоспавшись после очередного дежурства, он поехал в центральную баню. Пробив талон компостером, уставился в окно трамвая. От утреннего снега не осталось и следа, только кое-где у заборов да под старыми тополями белели робкие полоски. Солнце успело высушить крыши.

Командир-наставник Федор Федорович и два стажера Шевцов и Кукушкин получают разрешение на полет к Альфе-Сапиенс — планете, на которой существует разумная жизнь, но посадка на которую строжайше запрещена…

Дениса Веркутина зачисли в «кремлевскую сотню», самую престижную и закрытую силовую российскую структуру. Но Денис и предположить не мог, что первым делом, которое ему поручат, будет расследование сексуальной аномалии в научном городке. В Садограде – флагмане обеспечения продовольственной безопасности страны – начали происходить странные и необъяснимые явления. Все мужчины вдруг превратились в хронических импотентов, но при этом женщины начали массово беременеть и рожать. Денису в одиночной миссии предстояло внедрится в Садоград и изнутри выяснить, чьи это злые сперматозоиды штурмуют неудовлетворенных женщин и почему на свет появляются исключительно младенцы сильного пола. А подрастая, чужие мальчики все как один начинают проявлять ярко-выраженные экстрасенсные способности…

«– Макс, а Макс!

Ольга достала из рюкзака банку тушенки.

– Макс! Оглох, что ли?

– Пейзажем любуюсь.

– Займись лучше делом.

– Один момент!..»

Популярные книги в жанре Повесть

Николай Викторович Агафонов

 

КРАСНОЕ КРЕЩЕНИЕ

киноповесть

1

С высоты птичьего полёта открываются живописные окрестности небольшого мужского монастыря. Беленые стены монастырской ограды среди зелени полей и перелесков не портят картины природы, а лишь подчеркивают, как гармонично вписано создание рук человеческих в мироздание Божие. Лучи раннего утреннего солнца уже поблескивают на золоченых куполах величественного собора. Небольшой, чистый, вымощенный камнем дворик между собором и братским корпусом пуст. Лишь возле монастырской калитки, на лавочке, сидит привратник — монах Тихон. Кажется, дремлет, но это обманчивое впечатление. Если присмотреться внимательно, можно заметить, как его старческая костлявая рука медленно перебирает четки, а губы под пышными седыми усами едва шевелятся, беззвучно произнося слова молитвы. Неожиданно тишину утра нарушает грохот артиллерийского орудия. Старец вздрагивает и, открыв глаза, с недоумением смотрит в небо. По бескрайней лазури безмятежно плывут редкие пушистые облака. Все спокойно, и Тихон вновь прикрывает глаза, и рука, было застывшая, вновь привычным движением пальцев начинает неспешно перебирать четки.

ЮРИЙ ГЕРТ

ПРЕОДОЛЕНИЕ

ПОВЕСТЬ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО КАРЕЛЬСКОЙ АССР

ПЕТРОЗАВОДСК — 1958

ОДИН НАРЯД ВНЕ ОЧЕРЕДИ

А когда сержант Дуб глухо скомандовал: «Взвод, смирно!», все уже поняли, что сейчас произойдёт; недаром так низко нависли его густые лохматые брови, спрятав маленькие, с узким разрезом глаза; недаром над сомкнутыми челюстями вспухли твёрдые желваки, а вдоль бёдер так резко брошены руки с туго стиснутыми кулаками.

…Песчинка влетела в глаз, или камушек попал в обувь…

День был один. Один одинёшенек — хотя стоил четырёх Четверых… Впрочем, нет, не стоил. Ему ли размениваться на другие, сколько бы их ни было? Ему ли — бесконечному и неестественному, словно равнодушная ухмылка.

День топорщился, ершился, вот только со мной поделать ничего не мог: я уничтожал его со знанием дела.

Он и не был днём, разве что походил на него несколькими неважными приметами. Просто-напросто — лунный огрызок уступил место чему-то, название чего я не хотел вспоминать. Музыка разливалась, словно не по-дневному густые красные чернила из треснувшей чёрной чернильницы. И этими красно-чёрными чернилами повсюду была выведена перечёркнутая, словно несбывшаяся надежда, натвердо сбитая, неряшливая буква.

В повести «Крутые повороты» в память о многих детдомовских ребятах довоенного, военного и послевоенного времени рассказывается о сложной судьбе простого деревенского мальчишки. Почти все события и фамилии большинства лиц реальны.

14 мая 2004 года в Копенгагене наследник датской короны Его Королевское Высочество кронпринц Фредерик (Фредерик Андре Хенрик Кристиан), старший сын королевы Дании Маргреты II и принца Хенрика, женился на австралийке Мэри Элизабет Дональдсон. На торжество было приглашено 800 почетных гостей из королевских домов и аристократических семей Европы. Венчались Фредерик и Мэри в старейшем кафедральном соборе Копенгагена — храме Девы Марии. В честь свадьбы были введены в оборот купюры номиналом 20 и 200 крон и марки с портретами Молодых.

Танзанийская литература на суахили пока еще мало известна советскому читателю. В двух повестях одного из ведущих танзанийских писателей перед нами раскрывается широкая панорама революционного процесса на Занзибаре.

И портовые рабочие из повести "Кули", и крестьяне из "Усадьбы господина Фуада" — это и есть те люди, которые совершили антифеодальную революцию в стране и от которых зависит ее будущее.

Умерла Антонина.

Что это она? В сорок два-то года? Может, ошибка? Даля Андреевна вновь и вновь перечитывала телеграмму. Нет, адрес, фамилия — все так. Из Лопушков.

Господи! Тоня умерла! Как же это?!

Даля Андреевна заметалась по квартире.

Ну ладно бы Варвара скончалась. Восьмой десяток человеку. Или Николай хотя бы. Пьяница. Пятновыводитель какой-нибудь сожрал или замерз — ну это хоть понятно. Но почему Антонина? Вроде и не болела ничем.

Первый февральский день выдался необычайно морозным и хмурым. К одиннадцати утра повалил снег. И стало тихо. Приглушенно, будто бы сдавленные холодом, носились на подступах к железнодорожному вокзалу отголоски людского говора, окрики, смех, сигналы автомобилей.

Полный, небольшого роста молодой мужчина в сером плаще спешил на остановку. Через плечо его висела дорожная сумка. Придерживая ее за ремень, он щурился от налетающих на глаза снежинок и беспокойно оглядывался на площадь. Троллейбус уже нагонял его, когда над его крышей что-то захлопало, рассыпалось искрами, и, оторвавшись от проводов, взлетели в воздух, тяжело раскачиваясь, две тонкие, длинные электрические штанги, и машина остановилась. Из открывшейся передней двери хлынули наружу пассажиры. Заметалась по скользкому, накатанному насту, натягивая веревки штанг, долговязая девица-водитель с быстрыми и злыми от досады глазами.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Кто-то долго скребся в дверь.

Андрей несколько раз отрывался от чтения и прислушивался.

Иногда ему казалось, что он слышит, как трогают скобу…

Наконец дверь медленно открылась, и в комнату проскользнул тип в рваной телогрейке. От него несло тройным одеколоном и застоялым перегаром.

Андрей быстро захлопнул книгу и отвернулся к стенке…»

В книгу вошли три повести – «Возвращение блудного мужа», «Красный телефон» и «Подземный художник», которые объединяет очень важная для автора тема ухода из семьи и возвращения. Мастер бытовой и психологической детали, в них автор снова исследует тонкую материю любви, из которой скроена и сшита человеческая жизнь.

Новый роман известного израильского писателя, необычный по форме. Смутные опасения, неясные тревоги вторгаются в безмятежную вроде бы жизнь деревни Тель-Илан. Обыденность подает ее жителям странные знаки.

Издание не рекомендуется детям младше 16 лет

«Мы загнали машину в ограду.

Виктор остался сливать воду и прятать «дворники» с зеркалами, а я мимо покосившейся кладовки, мимо кучи свеженапиленных дров, через боковое крыльцо прошел в гостиницу и осторожно постучал в дверь, третью справа по коридору…»