Любовь и смерть Ивана Чагина

Дело сразу назвали «дохлым», так как подобных акций происходило много, но редко расследования доходили до логического конца. Но были силы, которые во что бы то ни стало желали наказать убийц.

Отрывок из произведения:

На Егория вешнего вечерним поездом прибыл из Самары пожилой следователь. Злодейское убийство редактора уездной газеты «Новое время» Редкина и репортёра Чагина вызвало резонанс в губчека. Начиналось расследование террористического акта со скрипом, спустя почти месяц. А до этого местные органы у нас накрыли, что называется, подпольную группу, которая планировала мятеж в уезде. Она, по слухам, держала связь с соседними уездами.

Дело сразу назвали «дохлым», так как подобных акций происходило много, редко расследования доходили до логического конца. Но были силы, которые во что бы то ни стало желали наказать убийц. Погибший от рук белобандитов коммунист Чагин, имел орден за боевые подвиги. По слухам, что у нас ходили в городе, его утвердили в должности комиссара уездного отдела народного образования.

Другие книги автора Владимир Борисович Марченко

Вчера был «о-ша-рашен», как говорят иностранцы. В интернете я – «чайник». Пару недель «шарюсь по полкам». На одном сайте увидел сотню фамилий «Марченко». И все – 110 написали по несколько книг. Даже есть полный тёзка. Его книгу приставили к моим двум – «Лесной пожар» и «Что-то не так». Вышли давно. До сих пор не могу понять, кто же ВЫ – мой читатель. Мужчины или милые женщины. Помогите. Если можно, пару строк. Пожелания и замечания.

В моих повестях – жизнь обыкновенных людей. Они страдают, любят, огорчаются. Критик заметил моему коллеге, которого я не знал тогда, что наши рассказы и повести отличаются от других авторов тем, что «одинаково пахнут» – своеобразны, будто бы мы, а это прекрасный поэт и прозаик Алексей Дудкин, открыли, не ведая того, новое литературное течение или направление. Я не понимаю, что за направление у нас с Алексеем. …Критику видней.

Марченко Вл. Бор.

Страж башни

Приход чужака Хранитель Башни почувствовал уже давно, но не прервал изучение нити истории державы Хвард'т'Снэм. Корн'сим, тянущий нить, был выведен лишь несколько дней назад, и теперь следовало проверить, нет ли на нити искажений, которые могли внести излишние тепло, холод, следы металлов в пище или болезни. Под чуткими пальцами хранителя микроуглубления нити слагались в величественные слова о рождении царя Бохр'с'Тота, об его кровавой расправе с родом Сат'н'Лода - узурпатора, о постройке величественного

Марченко Вл. Бор.

Рассказ о троих, не дошедших до цели

Сон 1

...Проспект заполнен спешащей толпой. Явно какой-то праздник. Из репродукторов звучит громкая, в чем-то даже раздражающая музыка. Мы идем колонной через парк. На мосту колонна сужается, меня притирает к перилам, и я гляжу на реку, покрытую яркими лодками, яхтами, разукрашенными прогулочными теплоходами.

Впереди колонны высится Постамент. Мы обязаны пройти мимо него четко, в ногу, а потом нас отпустят, и мы пойдем на аттракционы. Бесплатно.

Сборник фантастических произведений.

Марченко Вл. Бор.

Microsoft Windows имени Павлика Морозова

Он валялся на полу грязной тряпкой, а на экране дисплея метались абстрактные фигуры совершенно невообразимых цветов. Время от времени бесовская пляска прерывалась, высвечивая надпись строгими багровыми буквами: WINDOWS MUST DIE! WE WILL KILL ALL BILL GATES'S MENIALS! После чего, по-видимому, для не сильно разбиравшихся в английском языке, шел перевод: "ВИНДА ДОЛЖНА СДОХНУТЬ! МЫ ПРИШЬЕМ ВСЕХ ЖОПОЛИЗОВ БИЛЛА ГЕЙТА!". Затем флешем по экрану пробежало: "МЫ-ТАКИ ВЫЧИСЛИЛИ ТЕБЯ, СУКА". И подпись: МСТИТЕЛИ.

…Армия нашла меня на третьем курсе. В полку киностудия. Паренька из нашей команды на первом построении увёл капитан. Через неделю Валерка заявляется в роту. Прошу принести кинокамеру и поснимать нас, чтобы отправить фотокарточки родным и друзьям. Интересуюсь «кинопроцессом». Старослужащий, собирающийся увольняться в запас, должен подготовить себе замену. Учит писать сценарии. Киностудия снимала ленты о праздниках и буднях военно-строительного отряда. Повести из этой книги: «Сон о золотых рыбках», «Свалка» вполне могут «лечь» на экран, но путь этот не простой. Благодаря издательству «БПП», его директору Валерию Ивановичу Шашину, я смог выйти к вам, читатели, со своими сценариями, повестями и рассказами. Они на экранах… мониторов. Вы представить не можете, какое произошло ЧУДО! Я – живу в алтайской глубинке, издательство – в Москве, а Вы – на другом краю России. Мечтать об этом мог только во сне. О чём повести? О любви, о честности, жертвенности, благородстве. «Сон о золотых рыбках». …Наши дни. Он и она. Студенты. Юная семья едва не гибнет. Кто преступник, кто хотел их отравить бытовым газом? «Свалка». Подростки помогают родителям придти в себя после перестроечного шока. Следователь Тупикин ищет тех, кто поджигает автомобили новых русских. Он находит преступников, но не арестовывает. …Он с ними, вероятно, заодно.

Марченко Вл. Бор.

Проблема сменщика

Кровавый Джек, отстреливаясь от наседавших полицейских, бежал по узким улочкам с горами мусора и всяческой иной дряни. Он не знал, что впереди его ждет несколько машин с приготовившимися стрелять блюстителями порядка...

И в этот миг в двери позвонили.

Чертыхаясь, я нажал кнопку "Stop" на пульте дистанционного управления видика и пошел открывать.

На пороге стоял какой-то незнакомый старичок с румяными щеками и пушистой бородой. Его окутывала аура бодрости, в которой угадывались ароматы хвои, апельсинов и хорошей зубной пасты.

Эта повесть публиковалась несколько раз. Я её переписывал, переделывал, что-то убирал, что-то добавлял. Изменял и название — «Далеко от войны», «Пряничная кружка», «На маленькой станции». Новое название, мне кажется, более точное. Если Вы не согласны, то напишите, как бы вы назвали её. Я — исправлю. Нынешнее современное средство общения нам позволит это сделать.

В детстве я дружил с девочкой Олей. Теперь не могу точно сказать, была ли она эвакуирована из Ленинграда, спросить не у кого. Умерла. Нет наших мам. Умерли тёти и дяди-фронтовики, водившие мимо нашей маленькой станции железнодорожные составы. Росли мы, росла станция. Она стала городом.

Повесть о детских чувствах, о взаимоотношениях, конечно, о любви. А если у Вас есть дети, то они, побывав на маленькой станции, обретут новые душевные качества, станут Вас лучше понимать, а Вы — их.

Популярные книги в жанре Исторический детектив

Елена Руденко

Последняя исповедь

Очаровательная Люсиль Дюплесси, наконец, сделала выбор жениха. Этим счастливчиком оказался Камилл Демулен, который давно умолял Люсиль стать его женой. Он даже пел под ее окнами серенады, но ему все время мешал папаша Дюплесси, который, заслышав это пение, сразу же выбегал на балкон со старинным мушкетом. Тут уж бедняге Демулену было не до серенад. Соседи тоже не одобряли подобных концертов и осыпали незадачливого влюбленного отборной бранью.

Натан Геллер расследует одно из самых загадочных и жестоких преступлений XX столетия — убийство в Нассау мультимиллионера Гарри Оукса.

Уважаемые читатели!

Позвольте представить на ваш суд роман в силу стечения обстоятельств отправленный в «стол» издателями.

Роман этот был закончен как раз тогда, когда на российский книжный рынок был выброшен «Код да Винчи», и именно это обстоятельство, видимо, сыграло негативную роль в книжной жизни романа.

Хочу предупредить, что если вы ищете сюжет или героев созвучных героям Дэна Брауна, то в этой книге вы их не найдете.

Может вам будет интересно, что автор романа прожил больше пятнадцати лет на Западе и в основу своего произведения положил различные собственные наблюдения людей, образа жизни, и построения взаимоотношений.

«Знаменитый Л. Кассий, идеал справедливого и умного судьи в глазах римского народа, в уголовных процессах всегда ставил вопрос: „Кому впрок? “ Характер людей, что и кто не решается сделаться злодеем без расчета и пользы для себя». Цицер

«Охранка чтит тех, кто одет дорого» «Вице-директору Департамента Полиции Е. Высокоблагородию 3уеву Н. П. Милостивый государь, Нил Петрович! Памятуя о Вашем любезном разрешении обращаться прямо к Вам, минуя инстанции Департамента, рискую переслать Вам запись обмена мнениями между двумя иностранцами в Гельсингфорсе — сразу же после окончания конференции РСДРП, посвященной тактике социал-демократии в Третьей Гос. думе. Агентура, осуществлявшая запись разговора на листки, вынесла впечатление, что один из собеседников был немцем, в то время как второй — несмотря на знание языка — не есть немец по урождению, а скорее всего поляк. Эта точка зрения подтверждается также и тем, что один из собеседников по имени „Фриц“ обращался ко второму как к „Йозефу“, — вполне немецкое имя, но, однако ж, дважды произнес его имя как „Юзеф“, что и дало нам возможность выдвинуть гипотезу о польском происхождении второго собеседника. Некоторые реплики записать не удалось, ибо собеседники порою переходили на шепот. Однако и то, что мои люди слышали („Йозефа“ взяли в наблюдение по поводу возможного участия в конференции РСДРП, якобы проходившей под руководством государственных преступников Ульянова, Плеханова, Троцкого и Дана), дает возможность судить как о мере осведомленности врагов о наших делах, так и о том, сколь сильна их организованность вообще. Ниже присовокупляю запись беседы: „Фриц. — Почему не захотел, чтобы я тебя навестил в Петербурге? Йозеф. — Я там на нелегальном положении… Стоит ли тебя подводить под удар? Фриц. — Я — вольный журналист и фотограф… Что мне могут сделать ваши… (следует безнравственное определение русских властей). Йозеф. — Могут сделать что захотят… Ситуация становится угрожающей. Так что террор властей будет продолжаться… Ваша пресса печатает про Россию слухи, спекуляции, домыслы. Я бы поэтому хотел, чтобы именно ты запомнил то, что я тебе расскажу… Задавай любые вопросы… Уточняй, если непонятно… Но запиши, что я расскажу, и пусть твои коллеги оперируют именно этими данными, — они отражают объективные процессы, свидетелем которых я был… Фриц. — Даже когда сидел в тюрьмах? Йозеф. — Русские тюрьмы — это университеты… Там встречаешь самых умных… Есть чему поучиться… Да и вести с воли приходят регулярно, — многие охранники жизнью недовольны, их семьи влачат жалкое существование, они — это чисто российский парадокс — тоже хотят перемен… Только боятся произнести слово „революция“… Фриц. — Действительно, сфинкс… Йозеф. — Никакой не сфинкс, а великий народ, лишенный закона. Вот когда каждый человек обретет свободу, гарантированную законом, — свободу на дело, слово, мысль, — тогда исчезнет удобная сказка про сфинкса. Фриц. — Я готов записывать. Йозеф. — Итак, пятый год… Западная пресса пишет, что русская революция явилась следствием неудач в войне с японцами. Это неверно, ибо преуменьшает ее прогрессивную сущность. Война приблизила революцию, поскольку обнажила все социальные и экономические язвы империи. Но забастовки шли задолго до военного краха. А сколько лет погромы сотрясали империю? В каторге и ссылке люди томились практически всю историю России. Когда мы победим, надо будет очень внимательно поработать в архивах: порою мне сдается, что война была в какой-то мере спровоцирована сферами, чтобы задавить наше движение, обернуть патриотизм против революционеров, а победив, провести жесточайшие карательные меры, чтобы навсегда потопить в крови любую возможность выступать против самодержавной тирании. … Отметить себе стадии нашей революции… Первая. Экономический и военный крах, рост дороговизны, деспотизм местного начальства понудил матерей и кормильцев поднять хоругви и крестным ходом, во главе с попом Гапоном, выйти к Зимнему — молить царя о милости… Возобладала традиционная вера в то, что вождь не знает правды, ее от него скрывают бюрократы, надо открыть Царю-батюшке глаза на происходящее, и он все в одночасье изменит. Изменил: приказал стрелять в подданных. Так случилось „красное воскресенье“, которое мы называем „кровавым“. Фриц. — Это девятое января девятьсот пятого, да? Йозеф. — Именно. После этого начался второй период революции… Впрочем, точнее бы назвать все то, что было до пятого года, до кровавого воскресенья, первым этапом; красное воскресенье — вторым, а уж волна забастовок, террор войск и полиции, демонстрации, повальные аресты — вплоть до октября девятьсот пятого — третьим. Когда же, несмотря на террор властей, запылали помещичьи усадьбы, восстал „Потемкин“, выросли баррикады на улицах городов, начался четвертый этап — вооруженное восстание и, как следствие, манифест семнадцатого октября, суливший подданным не только Государственную думу с совещательным голосом, но свободу слова и многопартийность. Павел Милюков зарегистрировал провозглашение своей партии „Народной свободы“, иначе именуемой „конституционно-демократической“, „кадетской“; либералы, земские деятели — то есть врачи, учителя, статистики, часть дворянства, юристы, профессура — стали ее костяком. Я бы определил ее центристской; идеал кадетов — конституционная монархия, типа британской. Левоцентристской партией можно назвать трудовиков; я бы определил их как левых кадетов… Ну и социал-демократы… Эсеров власть в Думу не пустила — бомбисты. Александр Гучков, за которым стояли ведущие промышленники России и крупные аграрии, провозгласил партию „Союз 17 октября“, „октябристы“, правоцентристы. Шовинистический, великорусский правый блок провозгласили Марков-второй и Пуришкевич… Самую правую часть этих правых возглавил доктор Дубровин, зарегистрировав свой „Союз Русского народа“; программа его уникальна: „назад, к самодержавию, во всем случившемся виноваты все, кто угодно: Англия, масоны, поляки, евреи, армяне, декаденты, Максим Горький, французские импрессионисты, — но только не русские люди; их, доверчивых, нагло обманули иноверцы, иноплеменной элемент, вековой заговор Европы против России“… Горько и смешно, право… Фриц. — Скорее страшно. Йозеф. — Верно. Меня тоже страшит темная тупость. Ладно, если бы такое несли безграмотные охотнорядцы, они газет в руки не берут, но ведь Дубровин — человек с университетским образованием! Он же прекрасно знает, что без помощи финансового капитала Европы — в основном, кстати, еврейского — царь бы не справился с революцией! Когда дубровинцы завывают, что наша революция — еврейская, я диву даюсь! Антисемит-царь со своими жидоедствующими бюрократами платил полиции и армии золотом Ротшильдов! Прекрасное единение могуществ вне зависимости от вероисповедания… А то, что еврейских товарищей в революционной среде множество, то это не причина, а следствие: не было б черты оседлости, погромов и лишения права учить еврейских детей в школах наравне с другими, — процент участия евреев в революции не был бы столь высоким, поверь… Иногда мне кажется, что великорусские шовинисты — психически больные люди, маньяки… „Заговор Европы“! Они не хотели даже видеть того, что социалистический министр Клемансо не мешал французским банкирам поддерживать царя, а депутат английского парламента Уинстон Черчилль, который не сегодня, то завтра сделается одним из ведущих министров Лондона, выступал — во время предвыборной борьбы — против еврейских погромов в России, но при этом не мешал английским промышленникам оказывать незримую помощь Николаю Кровавому вместо того, чтобы понудить кабинет его величества пересмотреть свои отношения с венценосным русским братцем… Фриц. — Напиши об этом для нашей газеты, Юзеф! Такой аспект нов, он заинтересует немецкого читателя. Йозеф. — Меня сейчас волнует польский, литовский, русский, украинский, белорусский и еврейский читатель, Фриц… А потом я непременно напишу для вас… Все, что публикуется у вас, — далеко от нашей борьбы, понимаешь? Это роскошь — публиковаться у вас в такое время… Публиковаться надо здесь, чтобы это доходило — в любом виде — до наших людей. Фриц. — Объясни мне суть споров о Думе между своими — большевиками и меньшевиками… Йозеф. — Большевики предлагали игнорировать выборы в Думу, продолжать борьбу за свержение монархии, ибо она не намерена сдавать свои позиции. Меньшевики, наоборот, требовали участия в работе Думы, полагая, что она станет трибуной для легальной агитации против тирании. Правоту большевиков доказала история: через несколько месяцев после выборов, когда царь уволил премьер-министра Витте, который показался ему либералом, Дума была беззаконно распущена, депутаты выброшены вон, часть арестована. Пришел Столыпин. Этого не устроила и Вторая дума — прошло слишком много левых кадетов и социал-демократов; центристско-правое большинство Гучкова и Пуришкевича оказалось зыбким. Тогда Столыпин разогнал и Вторую Государственную думу, бросив в Петропавловскую крепость депутатов от социал-демократии, обвинив их в военном заговоре, что есть ложь, провокаторский повод властям расправиться с неугодными… Я, кстати, тороплюсь в Петербург, чтобы послушать процесс над депутатами Первой думы… Фриц. — Второй… Йозеф. — Нет, именно Первой… Социал-демократов Второй думы уже отправили в каторгу… А вот депутатов Первой думы, подписавших в Выборге беззубое воззвание против произвола, до сих пор не судили. Почему? Фриц. — Это я тебя должен спросить «почему“, Юзеф. Йозеф. — Видимо, власти готовят какой-то сюрприз… Это игра, Фриц… Игра в кошки-мышки… Я думаю, после скандала с фарсом суда против социал-демократических депутатов Второй думы сейчас Столыпин будет делать хорошую мину при плохой игре: вполне либеральный процесс в открытом заседании… Фриц. — А как ты вообще относишься к Столыпину? Йозеф. — Недюжинный человек. Именно этого царь и бюрократия ему и не простят… Фриц. — Но ведь на всех фотопортретах он вместе с государем… Йозеф. — Веришь спектаклям? Странно, я считал, что ты больший прагматик… Прежде чем мы вернемся к исследованию царской камарильи, закончу изложение моей концепции Думы… При выборах в Третью думу большевики сняли лозунг бойкота. И не потому, что партия переменила свое отношение к этому органу; мы поняли, что вооруженное столкновение с самодержавием проиграно, революция — временно — пошла на убыль, империя покрыта виселицами, работают военно-полевые суды, царствует страх, — это у нас быстро реанимируется., — значит, сейчас надо переходить к легальным методом борьбы, то есть использовать Думу. Есть вопросы? Фриц. — Костяч четок. Спасибо. А теперь про тех, кто противостоит прогрессу… Йозеф. — Сколько времени до отхода поезда? Фриц. — Полтора часа. Йозеф. — Тебе придется поменять билет на завтра, если я стану рассказывать обо всех противниках прогресса в России; у нас накопилась достаточно серьезная картотека не только по северной столице и Москве, но и по крупнейшим центрам империи… Ладно, остановимся на узловых фигурах… Фриц. — Кстати, ты запомнил просьбу Розы о господине Родэ? Йозеф. — Да, конечно… Только, пожалуйста, впредь никогда не называй имен товарищей в публичных местах… Фриц. — Неужели ты думаешь, что эти гуляки финны слушают нас? Йозеф. — Я допускаю такую возможность. Фриц.

Первая мировая война. Молодая вдова приезжает в заброшенное имение, некогда принадлежавшее ее предку, фавориту государыни Екатерины II. Жизнь в старой усадьбе мрачна и опасна, поместье полно призраков, и никаких иных объяснений, кроме мистических, дать тому, что здесь происходит, невозможно. Героиня уже близка к отчаянию, но в имение приезжает ее веселая подруга, любительница опасных приключений, которая никогда не теряет голову от страха…

Доктор микробиологии Феликс Росси был глубоко религиозным человеком. И, как ни странно это звучит, именно религиозность толкнула его на святотатство: во время исследования Туринской плащаницы он похитил несколько окровавленных волокон. Его замысел был несказанно дерзок – возродить Христа. Технически это было вполне осуществимо, но кто станет новой Марией? И какая судьба ждет младенца? Не предусмотрел доктор и еще одного: как и две тысячи лет назад, найдется могущественный человек, который попытается уничтожить сына Божия.

Приходит время, и мы задаем себе вопрос, а смертна ли душа наша. Куда она попадет после окончания земного пути? Есть ли Ад, Рай, Чистилище, Страшный суд, неприкаянные души? Разные конфессии и учения по-разному объясняют это. Героиня романа, дата рождения которой называлась в Древнем Египте день Тхар, наделена не только уникальными способностями, но и получила в дар артефакт, усиливающий их. Она идет путем воина знаний, случайно открывая свое предназначение. Ее душе суждено бродить среди миров.

Эта книга является первой частью серии «Платон Кочет XXI век» романа-эпопеи «Платон Кочет», действие которого происходит от Древнего Египта Амарнского периода до Москвы наших дней.

В данную серию, помимо этой книги, входят также части «Високосный, 2008 год», «Год Быка 2009-2010 гг.» и уже известная читателям часть «Возвращение блудного сына».

В книге «Новый век начался с понедельника» рассказывается о жизни обыкновенного и в то же время необыкновенного человека – главного героя произведения, уже зрелого Платона Петровича Кочета – возможно даже в какой-то степени и героя уходящего времени.

В этой части романа, написанной по конкретным событиям и с реальных личностей, ведётся неспешное повествование о житие-бытие главного героя и его ближайшего окружения, поднимается вопрос о проблемах взаимоотношений людей, о сбережении нашей культуры и чистоты русского языка.

И здесь автор сохраняет, присущую ему – с иронией, юмором, сарказмом, и стихами – манеру повествования.

Даже лишённая конкретной сюжетной линии, данная часть романа незаметно поглощает читателя, делает его не сторонним наблюдателем событий. А иногда используемый автором в своём произведении разговорный язык создаёт у читателей ощущение доверительности и обеспечивает проникновенность мыслей автора.

«Мир так тесен, а жизнь так коротка! Поэтому люди просто обязаны друг друга уважать, любить, заботиться о ближнем, и помогать друг другу!».

Эти слова главного героя произведения и есть одна из главных идей данной части романа-эпопеи.

Возможные в книге некоторые совпадения образов персонажей с реальными в жизни людьми носят лишь случайный характер.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга рассказывает о героических делах летного и технического состава 135-го гвардейского Таганрогского трижды орденоносного авиационного полка. Автор — опытный воздушный разведчик. С июля 1943 года по май 1945 года он совершил 179 боевых вылетов, в основном разведывательных, с успехом выполнял самые ответственные задания. За подвиги Н. А. Бондаренко награжден пятью орденами и многими медалями. Но о себе он пишет скупо, главное для него — рассказать о боевых товарищах, о их героических делах.

Писать рассказы, повести и другие тексты я начинал только тогда, когда меня всерьёз и надолго лишали возможности работать в кинематографе, как говорится — отлучали!..

Каждый раз, на какой-то день после увольнения или отстранения, я усаживался, и… начинал новую работу. Таким образом я создал макет «Полного собрания своих сочинений» или некий сериал кинолент, готовых к показу без экрана, а главное, без цензуры, без липкого начальства, без идейных соучастников, неизменно оставляющих в каждом кадре твоих замыслов свои садистические следы.

Лирический роман об одиночестве творческого человека, стремящегося к простому житейскому счастью на склоне.

Впервые опубликован «Октябрь», 2003, № 8

Этот роман начинался в 1974 году, то есть в самый застойный период развитого соцреализма, и писался более пяти лет. Понятно, что в те времена об его издании не могло быть и речи, разве лишь «за бугром».

В 1992 году книга увидела свет, но хаотично-сумбурное время и малый тираж (6000 экз.) не позволили заметить и оценить роман должным образом. Сегодня мы с удовольствием представляем его вновь. Хочется заметить, что читается он с неослабным интересом, поражая как виртуозным мастерством стиля и формы, так и серьёзностью содержания, которое за давностью лет проявилось, пожалуй, ещё пронзительнее и резче. Негатив превратился в фото, в художественно точный документ безвозвратно ушедшей эпохи.

Авторская редакция.