Любимый руководитель

Назовем ее Юн–джу. Если станет известно настоящее имя, погибнут люди. Ее собственная жизнь в опасности, а также жизнь обеих ее сестер, зятя и одного уцелевшего племянника, которые все еще остаются далеко на юге от реки Туманган, рядом с портом Хонгван — городом многоэтажек без туалетов, пустынных пристаней с опущенными кранами и ржавыми эсминцами, где на железнодорожном вокзале бездомные спят в креслах зала ожиданий или на полу с мышами, где костлявые дети лежат прямо на улицах, потому что через какое‑то время — тридцать, может, тридцать пять дней они не могут даже стоять. Проблема в том, что удрать из Демократической Народной Республики Корея — дело противозаконное, и это преступление особо карается, если совершает его член партии (а Юн–джу как раз и этой касты — журналистка). Узнав настоящее имя, органы госбезопасности арестуют родственников 22–летней беглянки, а в Северной Корее не так много еды, чтобы тратить ее на заключенных в тюрьмах. Только мать и две маленькие племянницы уже точно не попадут в руки секретной полиции, поскольку все умерли от воспаления легких; папа, который все это затеял, скорей всего тоже умер: когда Юн–джу бежала в Китай, он стонал от боли в пораженных раком кишках — очень даже удобный способ умереть во время голода, говорил он, и наверное, уже похоронен на кладбище, что выходит на топкую долину. Если кто‑то и виноват во всем, так это он, потому что это он уговорил ее бежать: «Ты молода и красива» (хотя это было неправдой; она почти облысела — волосы тянулись вслед за пальцами, когда она приглаживала их), «хоть один человек из семьи останется в живых. Какой‑нибудь корейский крестьянин заплатит за тебя хорошие деньги.»

Другие книги автора Рассел Уоркинг

Расселл Уоркинг

Ее змея на снимках

Перевела Нонна Чернякова

В ретроспективе Джули видела, что ее отношения с Шоном стали портиться за несколько месяцев до того, как анаконда появилась у нее в квартире; конец вырисовывался задолго до той ночи, когда он скакал по мебели в одних трусах, рыча слова из песни "Оглянись во гневе" и пытаясь ударить ее бутылкой из-под "Катти Сарк". Но после того, как он сфотографировал змею, рухнуло всё. Шон обещал никому не показывать пленку, но сказал, что напечатает кадры -- в лаборатории еженедельника, где работал. Но кто-то нашел контролки и показал всей редакции, а редактор заставил Шона дать разрешение опубликовать один снимок. Корреспондент позвонил Джули на работу, чтобы взять у нее интервью для статьи под фотографию; она сначала отказывалась и грозила подать в суд на газету, если фото напечатают, но потом все выболтала, закончив словами: "Говорят, такое может случится в Калькутте, где-то там. Но в Сиэттле, в Магнолии?"

Популярные книги в жанре Современная проза

Здравствуй, мама!

Получила ты телеграмму?

Здесь мне живется хорошо и плохо. Хорошо, потому что речка, рыбалка, купание, футбол, курорт, коситьба, работёнка кое-какая: доски отгладить рубанком, огород полить, калитку новую поставить.

А плохо только из-за Томки. Бьёт! Ух! И часто ни за что ни про что. Например, играл я в лаптофутбол (смесь лапты с футболом), подошла Томка, что-то заорала и давай лупить. Излупила, ухмыльнулась и пошла как ни в чем не бывало. Фашистка!

Писать я стал с тех пор, как научился. Во втором классе попытался сказать свое слово в чистописании и впервые подвергся критике со стороны учительницы.

В пятом классе я предпочитал писать изложения, а не диктанты. Но, написав однажды изложение вместо диктанта, вторично подвергся критике. В седьмом классе меня совершенно случайно выбрали редактором классной стенной газеты «За учебу». Название я сохранил, но содержание сделал противоположным. В наказание меня выбрали редактором общешкольной газеты.

Леонид Колкин, студент первого курса КГУ, человек жизнерадостный и румяный, наслаждался благами цивилизации. Колхоз был позади. И каждая городская мелочь радовала глаз. Простирался перед Колкиным нанизанный на троллейбусные провода проспект Мира. С сытым гулом прожужжала мимо трудолюбивая пчёлка «медвытрезвителя». Прохожие шарахались из-под автомобилей, как глупые курыВялые [Добродушные] старухи[шки]рекламировали «Спортлото». На углу Мира и Перенсона помятый

— Черт! — я поскользнулся на глинистом крутом берегу и шлепнулся рядом с залитым дождем кострищем. Пила жалобно взвизгнула.

Я выпростался из рюкзака и с омерзением провел рукой по штанам. Капал дождь. А может, и снег. А может, еще что-нибудь. В темноте и тумане ничего не было видно. Слышно тоже было плохо: рядом вырывался из-под моста Сисим и ударялся о стену тальника. Половодье!

— Секи время! — сказал Качаев.

— Четыре! — нерадостно доложил я. Мне почему-то хотелось колбасы.

Весь день Витьку не оставляло ощущение, что куда-то надо поехать. Что-то сделать, не знаю что. Витька морщил лоб, скрёб затылок, протирал очки. Какая-то навязчивая мысль просилась на язык, но высказать её он не мог. Так он и мотался целый день по городу, и всё валилось у него из рук: собрался пойти в кино, отстоял очередь, но ушёл, когда осталось три человека; зашёл в столовую, набрал целый поднос еды — в рот ничего не лезет. А то сядет в первый попавшийся автобус — и едет куда глаза глядят. Вот так он и очутился вечером у Лениного дома. Очнулся, зажмурил глаза, потряс головой и сказал: «Ух ты!». Развернулся и поехал домой. А наутро так уставился на Лену, что Саня счёл нужным нацарапать на бумажке: «Ха-ха!». За что и получил по лбу. Как полагается.

— Старт! — сказал командир и повернул рычаг управления.

— Старт! — повторил бортинженер и включил аппаратуру.

— Старт! — отозвался забортинженер и привязался покрепче.

— Старт! — промычал кочегар Овчинников, известный более под кличкой «Мухортик», и взял совковую лопату, чтобы подбрасывать уран в реактор…

Когда дым рассеялся, жители Кошурниково увидели светлую точку, уходящую ввысь, и один из двигателей, отцепившийся из-за недосмотра забортинженера…

Сюжет романа прост, проще пареной репы.

Бабенка «на пределе», на пороге климакса, захотела «чего-нибудь такого». В качестве компенсации за долгую и нудно-беспорочную супружескую жизнь. Пока еще можно. И, чтобы, дай бог не опоздать. «Что-нибудь такое» она получила очень даже удачно: все началось, продолжалось и завершилось вполне прилично, без месткомов, парткома, нарсудов и анонимок. И мужик попался хороший, и закруглил он все это дело очень вовремя и аккуратно, без кровопролитий. А когда все кончилось, бабенка помучилась, конечно, а потом успокоилась. А что помучилась, так это ей же и лучше: все же разнообразие!

… или вот унитаз у меня. Хороший унитаз, с микропрограммным управлением. Фирма ИБМ выпустила. Импортный, стало быть, унитаз. Объем памяти 512 килобайт, мультипрограммирование и всякое там такое. И вот этот унитаз портится. Не так, чтобы совсем, но вот принтер не работает. То есть, в принципе работает, но бумагу не подает.

Вот сижу и тужу. Тужу и прихожу к мысли, что без Пети-электронщика обойтись не удастся. И приходит Петя, и говорит: «Н-да…». И я сразу понимаю, что дело пахнет трешкой. А когда он еще и в затылке чесать начинает, то я прощаюсь сразу с пятеркой.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Сказки города Ноли» впервые были опубликованы в антологии «Русские инородные сказки» (составитель Макс Фрай), вышедшей в издательстве «Амфора» в 2004 году.

Рассказ вошёл в антологию эротической прозы, готовящуюся к изданию в АСТ. Сокращенная версия печаталась в толстом литературном журнале, с вырезанными откровенными сценами.

Записки брюнетки — это выдержки из блокнота журналистки «Московского комсомольца», «осложненные» ее собственным брюнетистым взглядом на жизнь. Когда женщина занимается репортажами на социальную тему, мир стонет и хохочет… Но в итоге смиряется — и самые привычные вещи предстают в самом неожиданном свете. Даже самую темную и неприглядную сторону жизни полезно знать — считает автор этих строк. Предупрежден — значит, вооружен. Рассказывать вам правдивые истории, а выводы оставлять на ваше усмотрение — для этого и существуем мы, журналистки. Ну, а брюнетки — еще и для того, чтобы нравиться мужчинам.:)

Самое замечательное в журналистской работе то, что она дает возможность встречаться с интереснейшими людьми. За рутиной каждодневного труда — сбором информаций, отчетов из учреждений — преобразованием их в газетные материалы, вдруг дарит судьба такие встречи, которые уже не забудутся. Я не имею в виду известных личностей, имена которых у всех на слуху.

Каскадер и наездник Мухтарбек Кантемиров говорил о любителях ходить за знаменитостями: