Лю

Лю
Автор:
Жанр: Современная проза
Год: 2007
ISBN: 978-5-9691-0250-7

Нинка чистит картошку перед однорукой кастрюлей. Очистки – на пол. Чистит суматошливо, наспех обвязав порез обрывком кухонной тряпки: Сом сегодня не в духе.

Сом развалился на стуле у стены, слушает сквозняк. Черен. Не цветом, а изнутри как-то. Взгляд воткнул в старый таз на противоположной стене. Нижняя губа разбита, левое ухо торчит лиловым локатором. Локти разбросаны по столу и подоконнику так широко, будто он и впрямь пытается развалиться.

Сейчас файлы книги недоступны. Мы работаем над их добавлением.
Другие книги автора Денис Николаевич Гуцко

Рассказы букеровского лауреата Дениса Гуцко – яркая смесь юмора, иронии и пронзительных размышлений о человеческих отношениях, которые порой складываются парадоксальным образом. На что способна женщина, которая сквозь годы любит мужа своей сестры? Что ждет девочку, сбежавшую из дома к давно ушедшему из семьи отцу? О чем мечтает маленький ребенок неудавшегося писателя, играя с отцом на детской площадке? Начиная любить и жалеть одного героя, внезапно понимаешь, что жертва вовсе не он, а совсем другой, казавшийся палачом… автор постоянно переворачивает с ног на голову привычные поведенческие модели, заставляя нас лучше понимать мотивы чужих поступков и не обманываться насчет даже самых близких людей…

С распадом Советского Союза в одночасье немало граждан многонациональной страны оказались жителями хоть и ближнего, но все же зарубежья. В народах, населявших Вавилон, проснулась ненависть к чужаку, превратившись в эпидемию: «Чума. Нелюбовь — как чума». Молодой прозаик пытается осмыслить, как после распада «нового Вавилона» русскому, говорящему с грузинским акцентом, жить на своей исторической родине? Что делать сыну еврейки и азербайджанца? «Прошел инкубационный период, время настало, — говорит он. Время чумы. Заклеивайте крест-накрест окна, вешайте связку чеснока над дверью, созывайте главных шаманов». Чужим быть страшно.

Денис Гуцко — прозаик, автор книг «Русскоговорящий» (премия «РУССКИЙ БУКЕР»), «Покемонов день», «Домик в Армагеддоне». Если первые его романы — о молодых людях, которые учатся жить, не теряя себя, то теперь писателя интересует человек зрелый, многое успевший и многое утративший.

Главный герой романа «Бета-самец» Александр Топилин вполне доволен жизнью. Ему сорок лет, он не женат и живет без обязательств. Он совладелец доходного бизнеса, его друг и партнёр Антон Литвинов — сын министра. Всё схвачено, все двери открыты. Топилин согласен оставаться на вторых ролях, играть по чужим правилам. Он — классический бета-самец.

Однажды Литвинов насмерть сбивает человека, и Топилин «улаживает формальности». Это события не его жизни, но именно сейчас он может всё изменить. Нужно только попытаться сыграть первым номером…

«Роман „Без пути-следа“ шире сугубо военной тематики: Гуцко, видимо, постепенно погружается в обыденную жизнь, и именно она волнует, напрягает и одновременно вдохновляет его больше всего. Критики, уже не делающие скидок на возраст, упрекают Гуцко в том, что роман получился чрезмерно автобиографичным: все тот же герой, „русский грузин“, знакомый по „Там, при реках Вавилона“, показывается не на катастрофическом фоне непонятной войны, но в контексте детства, взросления, переезда в чужой город. Служба в армии — здесь лишь одна из вех, и, стремясь досконально описать их все, автор несколько тонет в материале… У романа — сильный и очень эмоциональный финал, когда герой осознает свою рутинную жизнь как предательство. Он предал все — идеалы, в которые некогда верил, страну, в которой живет, того себя, каким бы мог стать».

Денис Гуцко

Там, при реках Вавилона

Повесть

Гуцко Денис Николаевич. Родился в 1969 г. в Тбилиси. С 1987 г. живет в Ростове-на-Дону. Окончил геолого-географический факультет Ростовского университета. Служил в СА. Участник Форума молодых писателей России (Москва, Липки, 2001, 2002, 2003). Стипендиант Министерства культуры РФ по результатам второго Форума. Первая повесть "Апсны Абукет" ("Букет Абхазии"), "Вкус войны" опубликована в журнале "Знамя" (2002, 8) и в сборнике "Новые писатели" (М., 2003).

Егор опять собрался уходить. К кому на этот раз, Лилечка не знала. Либо коллега, либо пациентка. При его цельнометаллическом графике романы возможны только производственные. Но тридцать пять не двадцать, и Лиля не устраивает больше слежки, не караулит в соснах перед больницей, не допрашивает, наглотавшись валерианки, а Егор не торопится открыть имя новой разлучницы, длит интригу. Впрочем, к своим тридцати семи он-таки вырастил из Лилечки ту, о которой мечтал с самого начала: она принимает его как стихийное явление. Сегодня есть. Завтра нету. Живем по обстоятельствам.

Вкус войны Денис Николаевич Гуцко родился в 1969 году в Тбилиси. Там же окончил среднюю школу. В 1987 году переехал в Ростов-на-Дону. Окончил геолого-географический факультет Ростовского университета по специальности «Экология и прикладная геохимия». Служил в Советской армии. В настоящее время живет в Ростове-на-Дону, работает охранником в службе безопасности коммерческой фирмы. Писать начал сравнительно недавно. В 2000 году опубликовал рассказ «Прирученный лев» в приложении к «Литературной газете» «ЛГ — Юг России». В «Знамени» печатается впервые.

«Домик в Армагеддоне» – роман о молодых людях, которым не чужды идеалы: реальные или придуманные – неважно. Им трудно – порой невозможно – приспособиться, вести двойной счет, жить "«по понятиям», а не по правде…

Популярные книги в жанре Современная проза

  ***

Эта книга рассказывает об одном из периодов моей жизни. Каждый знает, что помимо обычного, нашего обывательского мира, есть еще мир другой, называемый в народе "местом не столь отдаленным". Но вот что это за мир, каковы его жители, законы, быт, знает далеко не каждый. Да, многие переступали черту между мирами, так тесно соседствующими друг с другом, многие об этом читали или смотрели по телевизору. Я же, писав это произведение, хотел передать ту "невольную" жизнь такой, какой она является на самом деле, без прикрас и фантазий.

  Книга полностью документальная, все события реальны. В целях безопасности собственной и безопасности людей, фигурирующих в данном произведении, все имена и фамилии героев изменены.

  Итак, добро пожаловать в "МИР".

Find – Fuck – Forget. Удобный принцип, по которому живет весь мир. Те, кто не могут забыть, приговорены к жалкому ничтожному существованию. Можно, вырвавшись из питерской театральной атмосферы, опуститься на криминальное дно московской лимиты (убить или сыграть – вот в чем вопрос). Можно, хлебнув сексапильной мудрости Таиланда, обрести уединение в Китае. Но где найти в себе силы отменить этот приговор…

Замешанная на популярных киноцитатах, блестящая литературная импровизация. Скандальная исповедь современного Ромео, не потерявшего способность любить.

Если человек создан по образу и подобию Божию, то это значит, что каждый человек, в общих своих проявлениях, независимо от пола, убеждений, национальности и других отличительных признаков является Богом. Но поскольку этого мы в жизни явно не видим, то остается предположить, что, очевидно, общее между человеком и Богом — это потенциал бесконечных возможностей. И человек — потенциал бесконечных возможностей, но еще не раскрытый. И Бог — потенциал бесконечных возможностей, но раскрывающийся в действии. И для подтверждения этого (но, разумеется, отнюдь не только с этой целью, она, скорее, является следствием, опять-таки не единственным и далеко не главным) был послан Христос, чтобы представить персонализированного Богочеловека. И, возможно, это доказывает, а, возможно, и нет, что каждый человек — потенциальный зародыш потенциальной Вселенной — не микро-, а макро-Вселенной. И если это так, то да будет так.

Молодая женщина попадает в довольно странную компанию друзей. Вроде они и люди, но есть целый ряд странностей, которые удивляют ее все сильнее и сильнее...

Вот так – мелочь какая-нибудь, ерунда, пустяк, пылинка, незаметная глазу. И все сразу иначе. Выясняется, что сотовый телефон он оставил в машине. Он сначала не верит: охлопывает карманы плаща, пиджака, распахивает портфель, где аккуратно уложены документы, перебирает папки, цветные буклетики, приглашения. Движения у него судорожные. Факт, тем не менее, налицо. Нет сотового телефона. Сунул трубку в держатель на передней панели, да и забыл. В первый раз с ним такое. Запарился, вероятно, ослабла какая-то гайка. Посмотрел, не видя в упор, выбрался из машины, захлопнул дверь. Впрочем, ничего страшного. Через полчаса выходить. Будем надеяться, что за полчаса машину не раскурочат.

Жизнь уходит из нашего мира, а мертвые могут жить, только занимая жизнь у живых...

Нужно сверхъестественное везение, чтобы уцелеть в бурных волнах российской деловой жизни. Но в чём состоит предназначение уцелевших? И что будет, если они его так и не исполнят?

Вере всего шестнадцать, но она уже достаточно хлебнула горя: сестра и мать почти одновременно уходят из ее жизни, и девушка остается совершенно одна с болезненным грудным ребенком – слепоглухонемой девочкой. Время идет своим чередом, и когда малышке исполняется восемнадцать, жизнь все расставляет на свои места: на горизонте появляются те люди, которые раньше имели прямое отношение к больной девочке. Теперь семейные тайны предстают в своем истинном свете.

Комментарий Редакции: Страшно – ведь про жизнь. Финал романа «Капелька» еще долго оставляет в ужасе и удивлении от предложенного сюжетного выверта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Снова взмокли ладони. Андрей вытер их одну за другой о брюки.

– Заткнись ради бога, – сказал он. – Просто заткнись.

Но вышло как-то жалко – будто просит – и, отгоняя эту напасть, Андрей раскатисто откашлялся. Она улыбнулась. Еле заметно: чуть приподняла уголок ярко-красных губ. Мол, надо же, как рычим, как рычим! Он заметил. Он пережил ее мысль так отчетливо, будто ее мысли сегодня по ошибке заскакивали в его голову.

Фары он выключил. Совсем рассвело. Солнце, еще недавно огненным апельсином выложенное на горизонте, наконец покатилось по бледнеющему небу – и ночь закончилась. Летевшая в окне лесополоса рвалась, в провалах света лежали расчесанные гигантскими гребенками поля. По полям ползали клювастые черные птицы. Горизонт захлопывался, мимо неслись стволы, полосатые дорожные столбики прыгали под колеса, в следующий миг полосатыми поплавками всплывали в боковом зеркале и пропадали уже навсегда. На спидометре было сто сорок, но скорость – пожалуй, впервые в жизни – не успокаивала.

Я осенний человек. Не уверен, как по ту сторону – у других – но кажется, и у них так. Это правильно: каждому своя пора. Бывают люди весенние. Легкие, голодные просыпаются они под звон воробьев в сладковатом воздухе: жить! жить! И летят себе жить-жить, с ветки на ветку, с ветки на ветку. Есть люди летние, в жаркой пляжной печке пропекающие себя до гладкой корочки, отдельно каждую впадинку, каждую складочку. Им потом всю зиму отщипывать, как от ванильного калача, припоминать то вкус домашнего вина на вечернем пирсе, то шипучие, у самых ног умирающие волны. Зима для них лишь досадная отсрочка, скучная пустота. Зима – совсем для других. Тащат с балкона, стучат лыжами над головами спящих домочадцев, и потом пьют, пьют обжигающий мороз и, жмурясь от удовольствия, скрипят снегом зимние, быстрые и крепкие люди.

Одну сенсацию Денис Гуцко нам уже подарил – впервые лауреатом «Русского Букера» за лучший роман года («Без пути-следа», 2005) стал дебютант. В своей новой книге писатель в присущей ему манере не навязывает ответы, а лишь формулирует вопросы. Но вопросы «неслабые». Например. Что делает нас неуязвимыми от беспардонной агрессии сегодняшней жизни? Что скрывают от нас наши дети: ожесточенность или любовь? Достаточно ли в нас самих смелости, чтобы любить, и любви, чтобы прощать? Нужен ли человеку – живой человек, или достаточно выдуманного образа, который не предаст и не сделает больно? Нужен ли нам Бог – или достаточно обряда? Нужно ли жить – или достаточно соблюдать нормы? Беглые, но точные зарисовки, наброски, легкие штрихи. А в целом – книга, полная страсти и мысли.

– Опоздаешь!

Сонный Щербаков возился с ботинками, пытаясь впихнуть, втоптать в них пятки.

– Ломаешь ведь задник, – вздохнула Аня.

Громко щелкнув коленями, она присела на корточки и расстегнула на ботинках застежки. Щербаков наконец обулся и полез в пальто.

– Не забудь, – помогая мужу одеться, повторяла она. – Не забудь. Пакет поставишь возле… ну, там будет такой столик стоять со свечками. Квадратный. Все круглые – а этот квадратный. Запомни. Прямоугольный, вернее. Конфет возьми хороших. Раздашь бабушкам. Скажешь: «Помяните новопреставленного Андрея». Все запомнил?