Лунная соната

Над космодромом разнесся голос диспетчера:

– Пассажирам, отправляющимся в сторону Луны рейсом два ноль семь, занять место в роллере. К старту корабля машина отходит через пять минут.

Объявление повторили три раза. Ольга посмотрела мне в глаза:

– Ну же, Владо! Будь хоть чуточку веселее!

Ее лицо сияло от радости. Оно просто излучало свет, точно так, как тогда, когда я первый раз увидел ее рядом с «Людвигом».

Товарищи повернулись к нам спиной и образовали плотный круг. Они решили, что нам пора прощаться по-настоящему… Я крепко сжал руку Ольги и стал смотреть через ее плечо на зеленый горизонт, где возвышалась серебристая громада корабля. Его острый нос был обращен прямо к Солнцу, и просто не верилось, что именно в полдень он отправляется на Луну…

Другие книги автора Анатолий Днепров

Молодой, подающий надежды химик по окончании университета находит работу вдали от дома — в пустыне. Работа не сложная. Спектральный анализ, смешивание реактивов и тому подобное. Однако вскоре он случайно совершает страшное открытие. Ему становится известно, чем занимается лаборатория в песках Сахары… И это открытие может стоить ему жизни.

Расцвет русской фантастической прозы совпал с годами хрущевской «оттепели» и ею же был без сомнения вызван. Владимир Савченко, Анатолий Днепров, Ариадна Громова, Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов с их знаменитым «Экипажем „Меконга“», Илья Варшавский, Дмитрий Биленкин… Список можно множить и множить, отечественных писателей-фантастов будто прорвало, читательский спрос на фантастику в те времена был не меньшим, чем спрос на американские джинсы, которыми, как известно, торговали только из-под полы. Скоро новые имена если не затмили, то сильно потеснили таких признанных мастеров жанра, как Александр Беляев и Иван Ефремов. Одни братья Стругацкие с миром Полудня, таинственной расой Странников и марсианскими летающими пиявками чего стоят. В первом томе Антологии отечественной фантастики собраны и размещены по принципу хронологии лучшие образцы жанра 1950-начала 1970 годов. Некоторые произведения — например, роман Виктора Невинского «Под одним солнцем», давший название сборнику и не переиздававшийся с 1964 года, или повесть Ариадны Громовой и Рафаила Нудельмана «Вселенная за углом», первый и единственный раз напечатанная в 1971 году в альманахе «Мир приключений», — на страницах этого тома Антологии по сути обретают вторую жизнь. И поверьте нашему вкусу — ни одно произведение, включенное в книгу, не состарилось со временем и будет так же интересно читателю, как в те далекие годы, когда было написано. Во всяком случае, мы надеемся.

Секретарь поднял на Быкова единственный глаз:

— Из Средней Азии?

— Да.

— Документы…

Он требовательно протянул через стол темную, похожую на клешню руку с непомерно длинным указательным пальцем; трех пальцев и половины ладони у секретаря не было. Быков вложил в эту руку командировочное предписание и удостоверение. Неторопливо развернув предписание, секретарь прочел:

“Инженер-механик гобийской советско-китайской экспедиционной базы Быков Алексей Петрович направляется Министерством геологии для переговоров о дальнейшем прохождении службы. Основание — запрос ГКМПС от…”

Военный инженер Куклинг высаживается на небольшой тропический остров для проведения любопытного эксперимента — проверки теории Чарлза Дарвина на роботах собственной конструкции. Однако эволюция пошла в неверном направлении и остров превратился в ад.

На 1-й стр. обложки: рисунок А. Гусева к повести Н. Коротеева «Испания в сердце моем».

На 3-й стр. обложки: «В глубинах космоса». Фотокомпозиция А. Гусева.

На 4-й стр. обложки: «На строительстве Ново-Ярославского нефтеперерабатывающего завода». Фото О. Иванова с выставки «Семилетка в действии».

СОДЕРЖАНИЕ:

Е. ВОЙСКУНСКИЙ, И. ЛУКОДЬЯНОВ. Черный столб… 3.

Т. Корнев. О повести «Черный столб»… 109.

А. ДНЕПРОВ. Разговор с чужой тенью… 114.

И. МИРОНОВ. Двое под гамаком… 134.

А. АЗИМОВ. Хоровод… 150.

A. Мицкевич. Роботы — что они могут?… 160.

Н. РАЗГОВОРОВ. Четыре четырки… 176.

B. Парин. Я признателен академику Ару… 220.

A. КЛАРК. По ту сторону неба… 223.

A. КЛАРК. Из солнечного чрева… 244.

B. САФОНОВ. Пришествие и гибель собственника… 252.

О научной фантастике:

C. ЛАРИН. Пафос современной фантастики… 270.

В. ТРАВИНСКИЙ. Раскроем сборник «Фантастика, 1962 год»… 280.

М. ЕМЦЕВ, Е. ПАРНОВ. Лабиринт чудес… 286.

В настоящем сборнике помещены научно-фантастические произведения как прошлых лет, так и современные. Они в какой-то мере дают представление о развитии этого жанра литературы в нашей стране.

Рассказы “Невидимый свет” А.Беляева, “Властелин звуков” М.Зуева-Ордынца, “Электронный молот” и “Мир, в котором я исчез” А.Днепрова, написанные в разное время — первые два в 20-х годах, вторые — в наши дни, одинаково актуальны, в них средствами фантастики разоблачаются нравы капиталистического общества.

“Золотая гора” — одна из малоизвестных повестей А.Беляева. Она была опубликована в 1929 году в просуществовавшем короткое время ленинградском журнале “Борьба миров”. В “Белом карлике” И.Нечаева, написанном на рубеже 30-х и 40-х годов, предсказывается появление атомного оружия. Оба эти произведения являются интересным свидетельством научного предвидения советской фантастики и одновременно ярко иллюстрируют, насколько действительность обгоняет самую смелую фантазию.

Среди современных научно-фантастических произведений, представленных в сборнике, по праву почетное место занимают рассказы о завоевании Космоса. Советские люди проложили человечеству дорогу к звездам, и этот далекий и загадочный мир стал теперь намного ближе и понятнее. “Астронавт” В.Журавлевой, “Вторая экспедиция на странную планету” В.Савченко, “Легенды о звездных капитанах” Г.Альтова — все это рассказы о покорителе Космоса — человеке коммунистического будущего.

Рассказы “Черный лед” Г.Гуревича и “Глубокий поиск” Стругацких привлекают своеобразием тематики.

В сборнике помещены также произведения приключенческого жанра: небольшая повесть “Вилла Эдит” М.Баринова и рассказ Н.Томана “Секрет “Королевского тигра”.

Составитель Б.Петров

Художник Ю.Синчилин

Популярные книги в жанре Научная фантастика

КОРЕПАНОВ АЛЕКСЕЙ

Стремившийся войти

Дом возвышался над пятнистой красно-желто-зеленой лесной чащей. Дом стоял не на холме - просто он был очень высок. Его серый фасад был сродни строке старинного поэта: "...И звезды груди разрывали об эту каменную глыбу". Треугольные окна казались отпечатками лап диковинных животных, вскарабкивающихся по ночам на плоскую крышу Дома, чтобы прохрипеть оттуда угрозу темному небу.

Штурмовик стоял на смотровой площадке самоходного орудия и разглядывал в бинокль подступы к Дому. Деревья и кусты перед Домом тревожно качались, хотя стояло полное безветрие, и оттуда поднималась в небо пелена синеватого дыма. Серые облака едва заметно ползли над чащей, рассчитывая до вечера укрыть свои пузатые туши подальше от Дома, за лесом и изъеденными оврагами полями, и вообще за пределами территории, которую избороздили боевыми машинами парни Штурмовика.

КОРЕПАНОВ АЛЕКСЕЙ

Жизнь после жизни

- Ничего не понимаю, - озадаченно пробормотал Медведев, уставившись на экран внешнего обзора. - Какая же это точка финиша? Ваня, дай "картинку".

Онемевший от изумления Пархоменко неуверенно шевельнул рукой, и посреди отсека управления возникло объемное изображение - одна из "картинок" поверхности планеты, предварительно доставленных на Землю киберразведкой. Именно на зтом участке должен был после подпространственного перехода возникнуть "Прыжок".

Дмитрий Коростелев

ПРОСТО ЗАЖИГАТЬ ЗВЕЗДЫ...

РАССКАЗ

Уходя в никуда я сжигаю мосты,

Почему же тогда мне мерещишься ты

Золотые глаза, трепет в светлой душе

Я ушел на всегда, ты осталась во мне...

Вместо эпиграфа

* * *

Пригородная электричка весело стуча колесами прокладывала себе путь по старым, дребежжащим, словно расшатавшийся гитарный колок, шпалам . Зеленая полоса леса размеренно мелькала за мутным, как полиэтилен окном, теплое июльское солнце заполняло помещение вагона живительным летним светом.

Виктор Косенков

Безрассудство

"Богу все равно!" К. Воннегут

Туман белесым одеялом облегает тело. Мелкие капли, словно медитируя, висят в воздухе, а одежда промокла и противно липнет к телу. Плащ, словно мертвый, тяжело давит на плечи. Положение хуже не придумаешь.

Тир, тяжело дыша рассеянной в воздухе влагой и выставив вперед меч, бесшумно, или почти бесшумно, пробирался вперед сквозь заросли и осторожно обходил возникающие словно из небытия деревья. Воспалившаяся ступня напоминала о себе при каждом шаге. Тир всхлипнул и остановился перевести дыхание. Позади были почти два часа беспрестанного бега, и Тиру, непривыкшему к подобным испытаниям, постоянно казалось, что его сейчас просто вывернет наизнанку и он оставит свои горящие легкие под каким-нибудь кустом. Прохлада тумана, в который Тир угодил по чистой случайности, немного выручала, но сердце до сих пор с удручающим постоянством содрогалось в районе кадыка. Уже около получаса Тир блуждал в белых потемках не в силах успокоить дыхание. Ему уже начало казаться, что весь мир состоит теперь из однородной массы висящих в воздухе капель. Поневоле становилось страшно. Впрочем страх этот был сродни облегчению, которое даруется неведением. Хотелось верить, что кроме Тира и тумана в мире нет никого и ничего, нет Воинов Единого Бога, что гнали Тира, как волки зайца, нет лесных бродяг, которым Тир обязан своим спасением, но от которых он был вынужден бежать, чтобы избежать чести быть разорванным о жертвенное дерево, нет магов, нет воинов, нет мерзавцев, нет духов, домовых, оборотней и суккубов. Никого нет! Кроме Тира и тумана.

Олег Костман

Избыточное звено

Место для засады было выбрано как нельзя лучше. Из укрытия великолепно просматривалась полого спускающаяся к воде полянка, окруженная плотной стеной корнуэлльских джунглей. Чук поудобнее расположил свой охотничий лучемет - так, чтобы обеспечить максимальный сектор обстрела, и повернулся к Мэрфи.

- Сейчас вы увидите этих красавцев...

- Надеюсь, наше знакомство не будет слишком близким?

Магдалена Ковальчык

ВОПРОС ВРЕМЕНИ

Перевод: M.W.

Я родилась в маленькой деревушке у подножия гор. Кем была моя мать я не знаю. Через пару дней после рождения меня у нее отобрали. Впрочем, во время родов этого никто и не заметил. Все были слишком уж заняты матерью. Когда же ей стало полегче и ей захотелось дать мне грудь - тут все и началось...

- Она истекает кровью! Уберите дитя! - разорвал тишину маленького помещения крик кормилицы.

Приключения авиатора Елизаветы фон дер Браге продолжаются. Сокровища Лемурии, параллельные реальности, в которые ей суждено попасть со своей новой подругой, сражения в Германских государствах, Североамериканских Соединенных Штатах и в республике Техас, а также любовь и война – будет все. Четвертая книга цикла «Авиатор», название которой говорит само за себя. Ведь адмирал – он и в Техасе адмирал, даже если командующий авианосной группой не мужчина, а женщина.

Должно быть, главная отличительная особенность Киллербота – попадать в переделки. Или все автостражи такие? Определенно нет, ведь Киллербот – беглый автостраж.

Очередная миссия в составе команды исследователей оборачивается перестрелкой с неизвестным кораблем, который похищает Киллербота и дочь доктора Мензах. Но есть в этом какая-то странность, ведь корабль – это бот-пилот ГИК, тот самый, что помог Киллерботу удалить модуль контроля. Что происходит? Неужели его предали? Или же это сигнал бедствия и только Киллербот может понять, как спасти друга?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

У каждого писателя, то ли в Сибири, то ли на Украине, на Волге или Смоленщине, есть свой близкий сердцу родимый край. Не случайна поэтому творческая привязанность Семена Бабаевского к станицам и людям Кубани, ибо здесь и есть начало всему, что уже сделано и что еще предстоит сделать. И мы признательны писателю за то, что он берет нас с собой в путешествие и показывает свой родной край, бурную реку Кубань и хороших людей, населяющих ее берега.

Л. ВЛАСЕНКО

Мыслями о зажиточной, культурной жизни колхозников, о путях, которыми достигается счастье человека, проникнут весь роман С. Бабаевского. В борьбе за осуществление проекта раскрываются характеры и выясняются различные точки зрения на человеческое счастье в условиях нашего общества. В этом — основной конфликт романа.

Так, старший сын Ивана Лукича Григорий и бригадир Лысаков находят счастье в обогащении и индивидуальном строительстве. Вот почему Иван-младший выступает против отца, брата и тех колхозников, которые заражены собственническими интересами. Он хочет счастливой жизни для всех колхозников. Выступления молодого архитектора против отца и дали писателю основание назвать роман «Сыновний бунт».

Новый перевод романа Пруста "Комбре" (так называется первая часть первого тома) из цикла "В поисках утраченного времени" опровергает печально устоявшееся мнение о том, что Пруст — почтенный, интеллектуальный, но скучный автор.

Пруст — изощренный исследователь снобизма, его книга — настоящий психологический трактат о гомосексуализме, исследование ревности, анализ антисемитизма. Он посягнул на все ценности: на дружбу, любовь, поклонение искусству, семейные радости, набожность, верность и преданность, патриотизм. Его цикл — произведение во многих отношениях подрывное.

"Комбре" часто издают отдельно — здесь заявлены все темы романа, появляются почти все главные действующие лица, это цельный текст, который можно читать независимо от продолжения.

Переводчица Е. В. Баевская известна своими смелыми решениями: ее переводы возрождают интерес к давно существовавшим по-русски текстам, например к "Сирано де Бержераку" Ростана; она обращается и к сложным фигурам XX века — С. Беккету, Э. Ионеско, и к рискованным романам прошлого — "Мадемуазель де Мопен" Готье. Перевод "Комбре" выполнен по новому академическому изданию Пруста, в котором восстановлены авторские варианты, неизвестные читателям предыдущих русских переводов. После того как появился восстановленный французский текст, в Америке, Германии, Италии, Японии и Китае Пруста стали переводить заново. Теперь такой перевод есть и у нас.

От Сванидзе исходит «черная энергетика» и навязчивый антикоммунизм. И хотя за последнее время потоки лжи его «Зеркала» заметно уменьшились за счет сокращения времени эфира, Сванидзе нашел для них «лазейку» в своих исторических ночных опусах. Недаром же еще на заре его бурной теледеятельности творческий почерк оного окрестили как «ночной кошмар». В чем вы еще раз убедитесь, читая эту книгу перед сном.