Лунатик с татуировкой

Жорж Сименон

Лунатик с татуировкой

Я очень старался убедить себя в том, что в этой кромешной тьме мы сидели только для того, чтобы докопаться до истины, защитить правосудие, а также и в интересах самих же действующих лиц этой драмы, но так и не убедил. С самого начала этого эксперимента я чувствовал себя не в своей тарелке и, прижавшись к инспектору у стены, за которой была камера, так же как и он, затаив дыхание, вглядывался в потайное окошко.

Другие книги автора Жорж Сименон

Прежде чем открыть глаза, Мегрэ нахмурил брови, словно сомневаясь, правильно ли он опознал голос, который вырвал его из глубин сна, прокричав:

— Дядя!

Не поднимая век, он вздохнул, ощупал простыню и убедился, что все это ему не приснилось: его рука не нашла теплого тела г-жи Мегрэ там, где ей полагалось бы находиться.

Наконец он открыл глаза. Ночь была светлая. Г-жа Мегрэ стояла у окна в мелкий переплет, отгибая рукой занавеску, а внизу кто-то тряс входную дверь, и шум Разносился по всему дому.

Когда без десяти восемь Мартен из отдела азартных игр покинул свой кабинет, он изумился, увидев, что в коридоре по-прежнему толпятся журналисты и фотографы. Было очень холодно, и кое-кто, подняв воротник плаща, ел сандвичи.

— Мегрэ еще не закончил? — спросил он на ходу.

В самом конце коридора Мартен, вместо того чтобы спуститься вниз по лестнице, толкнул стеклянную дверь. Как и во всех помещениях уголовной полиции, электричество здесь расходовали весьма экономно. Посреди комнаты, служившей приемной, громоздился огромный круглый диван, обитый красным бархатом. На диване сидел человек в плаще и шляпе. В нескольких шагах от него два инспектора курили стоя, а старичок судебный исполнитель перекусывал в своей стеклянной клетке.

Можно ли убить человека только за то, что тайно записывает разговоры незнакомых ему людей на вокзалах, улицах, в кафе на магнитофон? Можно, если люди говорили о чем-то незаконном. Но о чем же конкретно? Это и пытается выяснить комиссар Мегрэ.

Даже думая об этом совершенно хладнокровно, я убеждаюсь, что тот день прошел быстрее других и слово «головокружительно», естественно, возникает в моем сознании. Где-то в глубине памяти хранится другое подобное воспоминание. Я играл во дворе лицея. Нет, не во дворе, потому что речь ведь пойдет о трамвае. Но не важно! На улице. Или на площади. Скорее, на площади, потому что я помню деревья и мог бы даже уточнить, что они вырисовывались на фоне белой стены. Я бежал. Бежал так быстро, что дух захватывало. Почему? Забыл. Я мчался как во сне, ничего не видя, кроме земли, убегавшей у меня из-под ног как железнодорожная насыпь, когда едешь в поезде. И вдруг, несмотря на то, что скорость и так была ненормальная, она еще усилилась, и я внезапно резко остановился, дрожа с головы до ног; в висках у меня стучало, губы были влажные, глаза выпучены – на расстоянии метра от меня появился трамвай, который тоже дрожал всеми своими железными частями.

Последний трамвай тринадцатого маршрута Бастилия — Кретейль, протащив свои желтые огни вдоль набережной Карьер, остановился на углу улицы у зеленого огонька газового фонаря, но тут же по звонку кондуктора лихо рванул вперед к Шарантону.

Позади осталась безлюдная набережная, замершая под лунным светом. Канал справа был забит баржами. Сквозь плохо пригнанный затвор шлюза с журчанием сочилась тонкая струйка воды, и это был единственный звук, нарушавший отрешенную тишину набережной под глубоким, как озеро, вечерним небом.

Низкий черный барьер разделял комнату пополам. В той половине, которая предназначалась для публики, у выбеленной стены, сплошь оклеенной служебными объявлениями и плакатами, стояла только черная скамья без спинки. Другую половину комнаты занимали столы с чернильницами, полки, забитые толстенными справочниками, тоже черными, так что все здесь было черное и белое. Но главной достопримечательностью комнаты была печка, красовавшаяся на листе железа, – чугунная печка из тех, что в наши дни можно встретить разве только на вокзале какого-нибудь захолустного городка. Труба печки сначала круто поднималась вверх, к самому потолку, а потом, изогнувшись, тянулась через всю комнату и исчезала в стене.

В Рождественскую ночь к семилетней Колетте приходит Дед Мороз. Но не только для того, чтобы подарить ей куклу. Дед Мороз в комнате вскрывает заодно и тайник под паркетом...

Клоун, выдумщик, мошенник, хитрый и циничный обманщик и лгун. И этот человек — приятель детских лет Мегрэ. И этот же человек смеет заявлять, что не он убийца.

Популярные книги в жанре Полицейский детектив

Роскошные женщины любят роскошные украшения.

Это нехитрое наблюдение ложится в основу оригинальной афёры с музейными драгоценностями.

Расследуя дело о загадочной гибели молодого человека, капитан Макаров случайно выходит на след аферистов. Однако перед ним тут же начинают возникать неожиданные препятствия…

Взорван автомобиль заместителя министра иностранных дел России. Вскоре убит и он сам. Расследование поручено «важняку» Александру Борисовичу Турецкому. Знакомясь с окружением покойного, следователь обнаруживает причину убийства и выявляет круг лиц, замешанных в преступлении, от авторитета уголовного мира до высокопоставленного государственного чиновника.

Гай Рэнделл не имел понятия, что он должен умереть.

Для этого не было никаких оснований. Ни один нормальный 33-летний человек не думает, что его за углом поджидает смерть.

То, чем он был занят в день своей гибели, было важно по двум причинам. Полицейскому офицеру пришлось напряженно работать целых две недели, чтобы точно установить, когда и куда он ходил, и с кем встречался. — Потому что — откуда знать? — не было ли среди его собеседников убийцы?!

По-разному сложились судьбы четверых школьных друзей: спустя пятнадцать лет после выпускного вечера один из них - бизнесмен, другой - рядовой сотрудник небольшого банка, третий - гражданин США, успевший стать миллионером, а четвертый - простой работяга. И вдруг кто-то открывает на всех четверых «сезон охоты»: В чем дело? Неужели в той абсолютно новой идее поисковой интернет-системы, осенившей когда-то одного из них? Чтобы ответить на этот вопрос и найти убийцу, Александру Борисовичу Турецкому придется поднять из архива уголовное дело восьмилетней давности, на первый взгляд не имеющее к нынешнему никакого отношения

В повести «Седьмая чаша» ряд персонажей дают повод подозревать их в совершении преступления. Анализируя жизнь каждого, писатель размышляет, нет ли у них какого-то общего для всех нравственного изъяна.

Полковник Гуров повидал немало «криминальных» талантов. Но эта банда гоп-стопников удивила даже бывалого сыщика. Грабят эти ребята не кого попало, а только состоятельных граждан. И каждый раз творчески подходят к делу, работают без осечек. И все же Гурову ясно, что эти бандиты новички. Никто их не знает, даже авторитеты пожимают плечами и хотят поставить на место наглых грабителей. Теперь по следам лихих налетчиков идут и бандиты, и опера. Одни готовы закатать их под асфальт, другие – упечь на нары. На большой дороге расправа жестокая…

В зените славы и на пороге нового открытия кончает жизнь самоубийством выдающийся биофизик. Нелепая и немыслимая смерть для деятельного и жизнелюбивого человека! Друзья не верят в его добровольный уход из жизни и настаивают на возобновлении расследования по этому делу. А. Б. Турецкому приходится погрузиться в заповедный мир большой науки, в котором царят поистине шекспировские страсти и который легко совмещает гениев и злодейства.

Майор полиции Андрей Клотов расследует смерть няни, работавшей в особняке бизнесмена Олега Колосова. Пожилая женщина скончалась, упав с лестницы. В ее крови была обнаружена высокая доза снотворного. Майор поселился в доме Олега под видом партнера по бизнесу. Уже через сутки сыщик понял, что есть все основания подозревать многочисленных домочадцев Колосова в преступном сговоре. Через несколько дней при загадочных обстоятельствах погибает охранник особняка Вадим. Рядом с трупом майор обнаруживает клочок бумаги с надписью «червонная дама»…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Была ли у него хоть сколько-нибудь серьезная причина для беспокойства? Нет. Не произошло ничего чрезвычайного. Над ним не нависла никакая угроза.

Смешно было терять самообладание, он это хорошо сознавал. И вот здесь, в разгар празднества, пытался преодолеть охватившее его неприятное чувство.

Впрочем, это не было беспокойством в обычном смысле слова, и он не мог бы сказать, когда именно овладела им смутная тревога, тоска, почти неуловимо нарушившая его душевное равновесие.

Жорж Сименон

МАДАМ КАТР И ЕЕ ДЕТИ

В этот вечер сцена запаздывала. У многих даже появилось сомнение, что она вообще состоится. Только небольшая перепалка в момент раздачи суповниц с наваристой розовой жидкостью. Кто-то сказал, за одним из столиков у печки:

- Тыквенный суп.

И скорее всего именно потому, что это было произнесено за "привилегированным" столиком, за одним из двух столиков, почти вплотную приставленных к печке, а возможно и просто потому, что M-м Катр ошиблась, она приговорила, наливая сыновьям полные тарелки:

Жорж Сименон

Маленький портной и шляпник

МАЛЕНЬКОМУ ПОРТНОМУ СТРАШНО, И ОН ЦЕПЛЯЕТСЯ ЗА СВОЕГО

СОСЕДА, ШЛЯПНИКА

Кашудас, маленький портной с улицы де Премонтре, боялся. То был неоспоримый факт. Тысяча человек, точнее, десять тысяч человек - поскольку в городе было десять тысяч жителей тоже, не считая малолетних детей, боялись, но большинство в этом не признавались, не смели признаться даже собственному отражению в зеркале.

— Простите, сударыня… — После нескольких минут терпеливых усилий Мегрэ удалось наконец перебить посетительницу. — Вы говорите, ваша дочь медленно отравляет вас?

— Правильно.

— Только что вы столь же настоятельно утверждали, что ваш зять перехват бывает горничную в коридоре и подливает вам яд в кофе или в один из лекарственных отваров, которые вы принимаете?

— Правильно.

— Тем не менее, — Мегрэ просмотрел или притворился, что просматривает заметки, которые сделал во время разговора, длившегося уже больше часа, — вы заявили вначале, что ваша дочь и зять ненавидят друг друга.