Ловушка для «Осьминога»

Труп водителя мешал убийце вести машину.

Перехватив штурвал правой рукой, не отрывая глаз от мчавшейся навстречу дороги, он потянулся через обмякшее тело, нашел ручку и распахнул дверцу машины. Затем энергично сдвинул мертвеца к краю сиденья. На мгновение убийца отвлекся от штурвала, и машину стало заносить в сторону. Он судорожно вздохнул, выправил движение и резким толчком бедра выбросил труп.

Убийца захлопнул дверцу, положил левую руку на штурвал, прибавил газу и рассмеялся. Нагруженный железобетонными панелями трайлер вздрогнул, прибавил скорость и, подвывая мощным двигателем, устремился вперед.

Другие книги автора Станислав Семенович Гагарин

Сборник рассказов, вышедших в Мурманском издательстве 1971.

Страшный Суд, он и в Африке — страшный… Неслучайно новый роман Станислава Гагарина носит такое характерное для Смутного Времени название. Написанный по горячим следам событий, он рассказывает о Гражданской войне в России, Третьей мировой войне, вселенской катастрофе и Конце Света.

Этим романом завершается трилогия «Вожди, пророки и Станислав Гагарин».

В центре остросюжетного и многопланового произведения писателя Станислава Гагарина «...Пожнешь бурю» - жизнь и нелегкая служба личного состава Ракетных войск стратегического назначения. Справедливо полагая, что людей этого вида Вооруженных Сил лучше всего изображать на фоне глобальных событий, автор моделирует экстремальную международную ситуацию, якобы сложившуюся в 199... году. Некоторые фрагменты отображаемых в книге событий в военно-техническом отношении носят научно-фантастический характер, а в политическом плане - прогностический, предположительный.

Нашли отражение в хронике и те силы реакции в США, которые противятся разоружению, улучшению отношений между двумя великими державами.

«...Пожнешь бурю» - это предупреждение всем людям о том, как хрупок мир на планете, как бережно его надо хранить, проявляя высокую выдержку и бдительность.

В сборник вошли приключенческая повесть Ю. Пахомова «Сигуатера», рассказывающая о том, как советские моряки, приняв SOS, оказали помощь экипажу либерийского траулера «Орфей», пораженному какой-то странной болезнью. В фантастической повести С. Гагарина «Дело о Бермудском треугольнике» герои неожиданно переносятся во времени на несколько миллионов лет вперед, оказываясь в самых диковинных ситуациях. Прочитав «Океанъ», читатель узнает, что А. В. Колчак был не только врагом молодой Советской республики, но еще и храбрым моряком, известным исследователем Арктики. В очерке Н. Маркеловой рассказывается о морских животных, не обладающих огромными пастями с острыми зубами, совсем безобидных внешне, но представляющих для жизни человека опасность не меньшую, чем прожорливые акулы, мурены или барракуды.

В центре остросюжетного и многопланового произведения писателя Станислава Гагарина «...Пожнешь бурю» - жизнь и нелегкая служба личного состава Ракетных войск стратегического назначения. Справедливо полагая, что людей этого вида Вооруженных Сил лучше всего изображать на фоне глобальных событий, автор моделирует экстремальную международную ситуацию, якобы сложившуюся в 199... году. Некоторые фрагменты отображаемых в книге событий в военно-техническом отношении носят научно-фантастический характер, а в политическом плане - прогностический, предположительный.

Нашли отражение в хронике и те силы реакции в США, которые противятся разоружению, улучшению отношений между двумя великими державами.

«...Пожнешь бурю» - это предупреждение всем людям о том, как хрупок мир на планете, как бережно его надо хранить, проявляя высокую выдержку и бдительность.

О советском разведчике, работающем в немецком тылу, рассказывает шпионский роман Алексея Азарова «Идти по краю».

«Голоса вещей» Виктора Пронина — это иронический детектив. Жанр достаточно необычный в нашей литературе. Роману присущи наблюдательность, психологический анализ, розыгрыш — черты классического детектива.

Роман Станислава Гагарина «Умереть без свидетелей» — остросюжетный, приключенческий детектив о сложной, полной опасностей работе уголовного розыска.

В сборник помещены также роман-детектив Александра Генералова «Конец Волкодава» и криминальный роман Михаила Черненка «Шальная музыка и Жидкий Дьявол».

Вам приходилось встречаться с Иисусом Христом? А с Магометом? Буддой и Заратустрой, Конфуцием и Мартином Лютером… Великие пророки, а также Иосиф Сталин, действуют в новом романе Станислава Гагарина «Вечный Жид».

Необыкновенные приключения Смутного Времени! Пророки — друзья России, посланцы Зодчих Мира из далекого прошлого, срывают заговор против Державы, затеянный агентами влияния Конструкторов Зла, презренными ломехузами, о которых вы узнали из романа «Вторжение», первого романа трилогии «Вожди, пророки и Станислав Гагарин». Третий роман — «Страшный Суд, Конец Света, или Гитлер в нашем доме» готовится к печати.

Уникальные герои, уникальный поворот трагической темы, талантливое исполнение!

Роман «Мясной Бор» посвящен одной из малоизвестных страниц Великой Отечественной войны — попытке советских войск, в том числе 2-й ударной армии, прорвать блокаду Ленинграда в начале 1942 года. На основе анализа многочисленных документов, свидетельств участников боев автор дает широкую панораму трагических событий той поры, убедительно показывает героизм советских воинов и просчеты военно-политического руководства страны, приведшие к провалу операции. Среди действующих лиц романа — И. Сталин, К. Ворошилов, К. Мерецков, другие военачальники, многие командиры и рядовые бойцы. Книга рассчитана на массового читателя.

Популярные книги в жанре Шпионский детектив

Мелкий дождь моросил над Дунаем, завесив серой пеленой ближайший остров Ратно. Даже контуры белой громады гостиницы «Югославия», вытянувшейся вдоль реки, расплывались в тумане.

Киворк Давудян совсем замерз и поднял воротник пальто. Он вырос в Бейруте и к белградскому холоду не привык. Хорошо еще не дует кошава — ужасный северный ветер с Карпатских гор. Бывает, его ледяные порывы неделями хлещут равнину, и тогда Дунай замерзает.

Киворк Давудян попросил высадить его в конце квартала Земун и сделал немалый крюк, пройдя пешком километра два по тропе, бежавшей вдоль реки параллельно бульвару Эдварда Карделя.

Огромный кондиционер в кабинете Ричарда Цански возмущенно рычал, сражаясь с пыльной жарой муссона, который, ощущался даже сквозь герметически закрытые окна. «Номер один» из ЦРУ в Сайгоне встал и подошел к стене, чтобы посмотреть на термометр. Температура в июле была злейшим врагом для всех вьетконговцев и северо-вьетнамцев.

Ричард Цански машинально бросил взгляд на шесть этажей ниже. Его обзор был неприятно ограничен бетонной стеной, с трех сторон окружающей американское посольство. Две бронированные двери служили проходом в первый этаж и были единственными проемами, достаточно высокими, чтобы в них прошел мужчина. Здание из бетона походило на перевернутую коробку от ботинок, в которой сделаны ромбовидные отверстия, переплеты которых имели двадцать сантиметров толщины.

Три огромные электронные вычислительные машины, издающие слабое гудение, мигали всеми световыми индикаторами. Каждая из них имела тридцать футов в длину и десять в высоту. За стальной стеной тянулись электронные кабели толщиной в несколько футов. ЭВМ работали непрерывно, двадцать четыре часа в сутки. Перед каждой из них у металлической лицевой стороны стоял стол оператора, казавшийся просто крошечным по сравнению с этой махиной. Клавиатура управления каждой из трех ЭВМ была столь же сложна, как и приборная доска воздушного «боинга».

На площади Мердека бесновался сумасшедший. Он неистово грозил сжатым кулаком золотому огню, украшавшему обелиск Свободы. Это был босоногий индонезиец с наголо обритым черепом и бородатым лицом, одетый в рваную рубашку и брюки. Каждый угрожающий жест он сопровождал яростными и бессвязными проклятиями.

Малко благоразумно отошел от ярко освещенного монумента и нырнул в полумрак тротуара. ЦРУ, возможно, не подозревая об этом, продемонстрировало определенное чувство юмора, избрав именно этот квартал в качестве “почтового ящика” – места выхода агентов на связь.

Блистательный и непревзойденный агент ЦРУ князь Малко Линге отправляется в коммунистическую Кубу с целью переправить в США сотрудника кубинских спецслужб, владеющего особо секретной информацией.

Сеньор Орландо Леаль Гомес захлопнул тяжелую дверцу голубого «линкольна», пересек тротуар и остановился, чтобы полюбоваться своим отражением в витрине «Скотч-клуба». В канун Рождества сеньор был очень доволен своим элегантным туалетом.

По его мнению, ярко-красный смокинг прекрасно гармонировал с полосатыми брюками, но наибольшее удовольствие ему доставляли туфли из черной крокодиловой кожи пополам с синей замшей. Это маленькое чудо обошлось ему в триста боливаров... Канареечно-желтую рубашку с кружевным жабо удачно оттенял торчащий из нагрудного кармана черный платок в белый горошек. Хотя жена не советовала надевать к смокингу часы, он не нашел в себе мужества расстаться с громадным, как будильник, «ролексом», украшавшим его правое запястье.

«Дорогуша» Джил Рикбелл осторожно высвободила бокал с шампанским из неловких рук навахо и прижалась к нему всем телом. Блузка «болеро» и сиреневые брючки из натурального шелка, надетые прямо на голое тело, сразу подчеркнули мельчайшие подробности самых интимных мест молодой женщины.

– Идемте же, Зуни, – выдохнула она.

Индеец затрепетал, как лошадь, которую гладят по холке, но не сдвинулся с места. Спиртное, к которому он не привык, уже ударило в голову, но мир бледнолицых все еще его ужасал. К тому же, он был всего лишь случайно в этом сказочной красоты доме, который невозможно было даже представить в аризонской резервации Дизер Пейнт. Он никогда не должен был оказаться здесь, за колоннадой вокруг бассейна, с белокожей самкой, которая предлагала ему себя. «Дорогуша» Джил коснулась языком его сухих губ. Тело молодого индейца, затянутое в старые джинсы и белую майку, приводило ее в исступление. Казалось, еще немного, и она вонзит в него ногти.

Раздавшаяся со стороны проспекта Монивонг длинная автоматная очередь разорвала тишину. Велорикша не обратил на это никакого внимания и продолжал лениво катиться под кронами деревьев бульвара Даун Пень. Малко инстинктивно напрягся и приготовился выскочить из коляски. Уже несколько недель, как красные кхмеры взяли дурную привычку обстреливать ракетами Пномпень или засылать в город диверсионные группы, которые, дав наугад несколько автоматных очередей, скрывались затем в топких берегах Меконга.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В Одессе нет улицы Лазаря Кармена, популярного когда-то писателя, любимца одесских улиц, любимца местных «портосов»: портовых рабочих, бродяг, забияк. «Кармена прекрасно знала одесская улица», – пишет в воспоминаниях об «Одесских новостях» В. Львов-Рогачевский, – «некоторые номера газет с его фельетонами об одесских каменоломнях, о жизни портовых рабочих, о бывших людях, опустившихся на дно, читались нарасхват… Его все знали в Одессе, знали и любили». И… забыли?..

Он остался героем чужих мемуаров (своих написать не успел), остался частью своего времени, ставшего историческим прошлым, и там, в прошлом времени, остались его рассказы и их персонажи. Творчество Кармена персонажами переполнено. Он преисполнен такой любви к человекам, грубым и смешным, измордованным и мечтательно изнеженным, что старается перезнакомить читателей со всем остальным человечеством.

В Одессе нет улицы Лазаря Кармена, популярного когда-то писателя, любимца одесских улиц, любимца местных «портосов»: портовых рабочих, бродяг, забияк. «Кармена прекрасно знала одесская улица», – пишет в воспоминаниях об «Одесских новостях» В. Львов-Рогачевский, – «некоторые номера газет с его фельетонами об одесских каменоломнях, о жизни портовых рабочих, о бывших людях, опустившихся на дно, читались нарасхват… Его все знали в Одессе, знали и любили». И… забыли?..

Он остался героем чужих мемуаров (своих написать не успел), остался частью своего времени, ставшего историческим прошлым, и там, в прошлом времени, остались его рассказы и их персонажи. Творчество Кармена персонажами переполнено. Он преисполнен такой любви к человекам, грубым и смешным, измордованным и мечтательно изнеженным, что старается перезнакомить читателей со всем остальным человечеством.

В Одессе нет улицы Лазаря Кармена, популярного когда-то писателя, любимца одесских улиц, любимца местных «портосов»: портовых рабочих, бродяг, забияк. «Кармена прекрасно знала одесская улица», – пишет в воспоминаниях об «Одесских новостях» В. Львов-Рогачевский, – «некоторые номера газет с его фельетонами об одесских каменоломнях, о жизни портовых рабочих, о бывших людях, опустившихся на дно, читались нарасхват… Его все знали в Одессе, знали и любили». И… забыли?..

Он остался героем чужих мемуаров (своих написать не успел), остался частью своего времени, ставшего историческим прошлым, и там, в прошлом времени, остались его рассказы и их персонажи. Творчество Кармена персонажами переполнено. Он преисполнен такой любви к человекам, грубым и смешным, измордованным и мечтательно изнеженным, что старается перезнакомить читателей со всем остальным человечеством.

Заведовали торговой станцией двое белых: Кайер – начальник – коротенький и толстый человек; Карлье – помощник – высокого роста, с большой головой и очень широким торсом, насаженным на длинные, тощие ноги. Третьим служащим был негр из Сьерра-Леоне, утверждавший, что его имя Генри Прайс. Однако туземцы с низовьев реки называли его почему-то Макола, и это имя неотступно следовало за ним во время всех его скитаний по стране. Он говорил по-английски и по-французски со щебечущим акцентом, отличался прекрасным почерком, знал бухгалтерию и в тайниках своего сердца хранил глубокую веру в злых духов. Его жена была негритянка из Лоанды, очень большая и очень шумливая. Трое ребят копошились на солнце перед дверью его низенького домика, напоминавшего сарай. Макола, молчаливый и непроницаемый, презирал обоих белых. Он заведовал маленьким складом с глиняными стенами и соломенной крышей и утверждал, что ведет точный учет всех бус, бумажных тканей, красных платков, медной проволоки и прочих товаров, в нем хранившихся. Кроме склада и хижины Ма-колы на расчищенном участке станции находилось только одно большое строение. Оно было искусно сооружено из тростника, с верандой, выходившей на все четыре стороны. В нем было три комнаты. В средней, общей, стояли два грубых стола и несколько табуреток. Остальные две служили спальнями белых. В них не было ничего, кроме кровати и сетки от москитов. На дощатом полу в беспорядке валялось имущество белых: открытые полупустые ящики, рваная одежда, старые ботинки – все грязные и поломанные вещи, которые таинственным образом скопляются вокруг неопрятных людей. Было здесь и еще одно жилище на некотором расстоянии от строений. Тут под высоким, сильно покосившимся крестом спал человек, который видел рождение станции, который строил планы и следил за возведением этого аванпоста прогресса. На родине он был художником-неудачником; устав на голодный желудок гоняться за славой, он устроился на этот пост благодаря протекции влиятельных лиц. Он был первым начальником станции. Макола со свойственным ему равнодушным видом – «а что я вам говорил!» – следил, как энергичный художник умирал от лихорадки в только что законченном доме. Потом он некоторое время жил один со своей семьей, своими бухгалтерскими книгами и злым духом, который управляет полуденными странами. Он очень хорошо ладил со своим богом. Быть может, он снискал его благосклонность, посулив ему для забавы еще несколько белых. Во всяком случае, директор Великой торговой компании, поднявшись вверх по реке на пароходе, напоминавшем огромную коробку из-под сардин с возведенным на ней сараем с плоской крышей, нашел станцию в полном порядке, а Маколу, по обыкновению, невозмутимым и исполнительным. Директор приказал поставить крест на могиле первого агента, а на пост заведующего назначил Кайера. Карлье был принят помощником. Директор был человек жестокий и энергичный, по временам – но почти незаметно – позволявший себе мрачно шутить. Он обратился с речью к Кайеру и Карлье, указывая им на славную будущность станции. Ближайший торговый пост был располоясен на расстоянии трехсот миль. Им представлялся исключительный случай отличиться и заработать несколько процентов на проданных товарах. Для начинающих это назначение являлось благодеянием. Кайер чуть ли не до слез был растроган добротой своего директора. Он постарается, сказал он, делать всё, что в его силах, оправдать лестное доверие и пр. и пр. Кайер служил в телеграфном ведомстве и умел выражаться прилично. Карлье, отставной кавалерийский унтер-офицер армии, безопасность которой гарантировало несколько европейских держав, оказался менее впечатлительным. Если можно было получить чины, тем лучше. И, хмурым взглядом окинув реку, леса, непроходимый кустарник, который, казалось, отрезал станцию от остального мира, он пробормотал сквозь зубы: