Листая Свет и Тени

Листая Свет и Тени

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира. Публикация происходит на конкурсной основе.

Отрывок из произведения:

Серия: Антология Живой Литературы (АЖЛ)

Серия основана в 2013 году Том 3

Редактор-составитель Нари Ади-Карана

Издательство приглашает поэтов и авторов короткой прозы к участию в конкурсе на публикацию в серии АЖЛ. Заявки на конкурс принимаются по адресу электронной почты: [email protected]

Подробности условий конкурса можно прочитать на издательском сайте: www.skifiabook.ru

Все тексты печатаются в авторской редакции.

Рекомендуем почитать

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира.

Мы путешествуем на лазерной снежинке души, без билета, на ощупь. Туда, где небо сходится с морем, где море сходится с небом. Через мосты и тоннели, другие города, иную речь, гостиницы грез, полустанки любви… – до самого горизонта. И обратно. К счастливым окнам. Домой.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира. Публикация происходит на конкурсной основе.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира. Публикация происходит на конкурсной основе.

«Антология Живой Литературы» (АЖЛ) – книжная серия издательства «Скифия», призванная популяризировать современную поэзию и прозу. В серии публикуются как известные, так и начинающие русскоязычные авторы со всего мира.

Другие книги автора Антология

Тебе по нраву гротеск? Если да, читай дальше и не пожалеешь, ведь слышать об уникуме вроде меня тебе вряд ли прежде доводилось. Но если тебе больше по душе серенькие, как тот дождливый день за оконным стеклом, рассказы, то лучше переверни несколько страниц, а то, чего доброго, тебя стошнит в самом начале. Или, с грехом пополам осилив мою историю, ты в негодовании швырнешь книгу в угол. Или, не поняв ни бельмеса, недоуменно пожмешь плечами, а через минуту-другую и думать обо мне позабудешь.

«Составляя том, я исходил из следующего простого соображения. Для меня «одесский юмор» – понятие очень широкое. Это, если можно так сказать, любой достойного уровня юмор, связанный с Одессой. Прежде всего, конечно, это произведения авторов, родившихся в ней. Причем независимо от того, о чем они писали и где к ним пришла литературная слава. Затем это не одесситы, но те, кто подолгу жил в Одессе и чья литературная деятельность начиналась именно здесь. Далее, это люди, не имевшие никаких одесских корней, но талантливо и весело писавшие об Одессе и одесситах. И наконец, я беру на себя смелость утверждать, что к «одесскому юмору» могут быть отнесены и тексты иногородних авторов, впервые увидевшие свет на страницах одесских изданий (случай «Крокодила» начала века и «Фонтана» – конца). Главное – во всех этих текстах, как я надеюсь, присутствует то, что я называю одесской составляющей, – живая интонация, парадоксальность и при этом особая легкость выражения» (В.Хаит).

Неисчезающая художественная аура произведений Бабеля, Ильфа и Петрова, Катаева, Олеши, продолжающееся блистательное творчество Михаила Жванецкого, выходящий с 1997 года ежемесячно одесский журнал «Фонтан» благоприятствовали появлению в Одессе новых авторов, многие из которых продолжили лучшие традиции одесского литературного юмора и в XXI веке.

Словом, пока жива Одесса, жив и ее юмор!

Прочтя книгу, вы в этом легко убедитесь…

Истории о Зачарованном лесе и существах, его населяющих. Вы встретите здесь ведьм, волков, дриад, людей-оленей, парочку фей и бесчисленное множество духов природы (и даже дружелюбного зеленого великана). Таинственная тропинка ведет в волшебные земли через леса, пустыни, горы, города и трущобы. Над головами шепчутся кроны дубов и ясеней, а из теней наблюдают за каждым шагом зеленые существа…

В настоящей антологии представлены наиболее значительные произведения японской классической литературы (мифы, легенды, поэзия, проза, драматургия) — вехи магистрального развития литературы Японии на протяжении двенадцати веков (VIII—XIX вв.).

Предисловия, сопровождающие каждую отдельную публикацию, в совокупности составляют солидный очерк по литературе VIII—XIX веков.

Превосходный сборник шуток, острот, афоризмов, остроумных высказываний выдающихся деятелей прошлого: царей, королей, принцев и полководцев, шутов и актёров. Впервые вышедший в свет в самом начале XХ века, этот сборник сразу привлек внимание ценителей острого словца и стал пользоваться заслуженной популярностью. Однако и в наши дни эти лукавые строки не кажутся архаичными – ведь над хорошей шуткой и метким словцом время не властно!

Этот сборник составлен из историй, присланных на конкурс «О любви…» в рамках проекта «Народная книга». Мы предложили поделиться воспоминаниями об этом чувстве в самом широком его понимании. Лучшие истории мы публикуем в настоящем издании.

Также в книгу вошли рассказы о любви известных писателей, таких как Марина Степнова, Майя Кучерская, Наринэ Абгарян и др.

Эта книга о предчувствии войны; и о том, как эти предчувствия вдруг начинает сбываться. О том, как русские пацаны раздумывают, приглядываются, и однажды пробуют оружие на вес. Сербия, Иран, Таджикистан, Осетия, Абхазия, Азербайджан, Чечня… Пацаны едут в «горячие точки», видят все своими глазами, вступают в «Интербригады», рвутся на Донбасс. Описывают то, что знают лучше многих. Во многих переделках конца прошлого столетия и на первых войнах XXI века побывали авторы этой книги. Знакомьтесь. Всем нам еще не раз придется повстречаться с ними.

Популярные книги в жанре Современная проза

Андрей Емельянов

Сказки Автовокзала

ДВА

Все тем же.

За то же.

Hу, вы знаете...

А еще спасибо Святому. За его сны.

СКРЕПКА HОМЕР ОДИH

Кто их оттуда поднимет, достанет их из пруда?

Смерть, как вода над ними, в желудках у них вода.

Смерть уже в каждом слове, в стебле, обвившем жердь.

Смерть в зализанной крови, в каждой корове смерть.

И. Бродский

* * *

Молох вздохнул и виновато ткнулся холодным носом в руку Хозяина. Хозяин устало улыбнулся ему, потрепал баскера по загривку и закурил.

Ф Лекси

КОЕ-ЧТО О ВЛИЯНИИ ЛУННОГО СВЕТА НА РОСТ СТОЛБОВ

(увертюра)

- А хочешь, - сказал Касперский, - приобщу тебя к... альтовой импровизации?

И, упирая в пол виолончель, начал что-то.

- Нет, не так, - возразил Голубой Джон, - ты ее слишком давишь. Ты лучше возьми диезом...

...Но тут комната распахнулась, и в окно впорхнула семикрылая Плеятонетуда ("Ах, здравствуйте!"). Скажем прямо, что на нее никто внимания не обратил, поскольку времени и так было между тем.

Ф Лекси

Л А Б И Р И Н Т

"(театр начинается с виселицы,

не потеряй номерка...)"

Каждый слышал что-то о нем. Если хватало времени и сил, об этом любили поговорить - каждый, казалось, знает больше, чем остальные, но на самом деле никто из них почти ничего не знал.

Если ориентироваться от двери мужского туалета - здесь всегда наступало просветление на несколько минут - то три поворота налево. "Налево, налево, и еще налево..." - таинственно шептали все, но мало кто выбирался дальше первого поворота. Потому что обслуживающий персонал почти всегда появлялся, стоило только выйти за рамки дозволенного, и возвращал заблудшего на место. Служебные двери - одна за другой, и как мимо них успеть до следующего левого поворота?

Ф Лекси

М А Г Е Н Т А

/A dedication

- Она была похожа на кокаин, - Глюк прицелился в рекламу сигарет "Pale Male" на борту вражеского танка, - По ней сходили с ума все бизнесмены нашего города. Фу, черт, мимо... Она уходила от меня три раза. И каждый раз у меня начинались озноб, бессонница, нервная дрожь, я ничего не мог есть, кроме мороженного по чайной ложке - все признаки кокаиновой абстиненции! Я, правда, не пробовал, но читал.

Ф Лекси

М Е М У А Р Ы

(на соискание титула самого дебильного произведения Автора

за весь исторический период)

28.9'88

...Проснулся утром. Спел два раза "Before the Dawn" пополам с Халфордом. Поехал домой за военным билетом и еще чем-то, там попилил на органе, от чего на втором десятке минут сторчались все регистры ниже 4', и хрен с ними. Далее (~12 ч.) зашел в поликлинику, а оттуда поехал в психо- и наркологический диспансеры, ни в одном из которых, как выяснилось, на учете не состою. Проезжая обратно мимо биофака МГУ заметил, что времени без десяти два и по такому случаю решил сойти и посмотреть, в чем одета сегодня А.В., если я на нее наткнусь по дороге - в красно-черном или нет. Углубился в ботанический сад МГУ, пытаясь найти в нем вереск, чтобы написать о нем песню, но не нашел ни вереска, ни А.В. И фиг с ними. Попытался запомнить контраст между небом и листьями, в основном кленов, а также между листьями и асфальтом (черным), что в эпистолярном изложении абсолютно не производит впечатления, и зачем только я об этом пишу?.. Далее на станции метро Университет какой-то кришнаит (4854110, Костя) предлагал книжки по означенной тематике ценой от 6 до 150 рублей как фирменные, так и местные; красиво, но не покупать же... В поликлинике (мне нужна справка, выписка из карты для профпатолога, понимаете?!) поругался с врачом, сестрой, зав. отделением и регистратурой, а главврача не было, он (она) до четырех; в промежутках читал журнал "Радуга", где, по обыкновению, крыли последними совами Маркса, Ленина и советское правительство особенно. Над станцией метро "Проспект Вернадского" было красивое небо с перистокучевыми облаками, очень долго его разглядывал; наконец поехал к М., потому что очень хотелось есть, и приехал на четверть часа раньше нее, поэтому ужинал чем попало. Поговорили. Написал письмо в "Московский Комсомолец" какой-то фишке, которая "не против половой жизни, но не со всем же подряд?" с поддержанием ее жизненных позиций на обороте стандартного бланка (рассказ "Кое-что о влиянии лунного света на рост столбов"); пустое, но ведь и труд невелик, авось... но тут М. сказала, что мне пора идти в кино (фестиваль в "Ударнике"), что я и сделал, причем очень не хотелось. Ну а поскольку сейчас уже за полночь и день я провел совершенно бездарно (см. выше), то и пишу сейчас то, что сейчас пишу, для очистки совести, спокойствия сна и ощущения, что хоть что-то сделал...

Ф Лекси

П И С Ь М А И З Т У Р Ц И И

(Сидеть лучше, чем стоять,

лежать лучше, чем сидеть, причем

спать лучше, чем бодрствовать)

(..??..)

"Но тут тротуар коллапсировать начал..."

В ТУМАНЕ

В Москве построили Политехнический музей из двух параллельных зданий с позолоченным островом между ними. По случаю торжественного открытия музея в него отправилась делегация во главе с тов. Мордасовым на позолоченной лодке. Радиосвязь с ними поддерживал лично тов. Сталин. "А что, спросил он, - хорошо ли вы меня слышите?" "Отменно," - отозвался Мордасов. "Голос у вас какой-то надтреснутый, - возразил Сталин, - а скажите, надежны ли те люди, с которыми вы везете золото к пролетарскому Политехническому музею?" "Вполне," - ответил Мордасов. "Ну, тогда я спокоен," сказал Сталин и отключился. В эфире же этим временем появились слова товарищей, ожидавших лодку на туманном берегу позолоченного музея: "Ответьте! В чем дело? До сих пор нет никакой лодки!" А сам архитектор музея, уже пожилой Касперский, с дочкой Евой* (*14 лет) ожидавший на острове, кричал: "Наденьте мне на руки наручники! Я знать ничего не знаю!!! " И так продолжалось, пока каждый не увидел, как сходит позолота с их рук, испаряясь в воздух; никто не знал, почему, поэтому всех присутствовавших расстреляли. При этом Касперский продолжал кричать: "Оставьте меня! Я был в наручниках, вы сами видели!..", но с тех пор многое утекло и над позолоченными протоками уже нет тумана.

Ф Лекси

П Р О Ш Л А Я Ж И З Н Ь

А. Л. Воронцову

(But please you must forgive me:

I'm old but still a child

- ADAD, B.M.)

- У меня к тебе дело, - сказала она. Ее лицо светилось розовым изнутри.

Я прервал занимавшее меня исследование (можно ли разбить об асфальт большой карболитовый изолятор) и обратился весь во внимание.

Она достала заткнутую бумагой грязноватого вида бутыль из-под куртки.

Все мы знаем, что наша память очень избирательна. «Она подобна папиросной бумаге.

Тоже мнется, то там, то здесь, образуя складки и заломы, стирая нужное, ценное и сохраняя больное, жесткое».

Именно поэтому одни и те же события по-разному запоминаются разными людьми.

Героиня этой книги вспоминает детство, людей, которые ее окружали, забавные и трагические события, истории и байки из жизни небольшого осетинского села, где она жила. Ее мама запомнила те же события совсем иначе, потому что для нее это не теплые воспоминания о беззаботном детстве, а история о том, как ее выгнали из родного дома, история о людях, которые поступили с ней жестоко и несправедливо.

Вы тоже, читая, будете то смеяться, то грустить. И обязательно задумаетесь: что вы навсегда изгнали из собственной памяти и стоило ли это делать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лев Львович Регельсон – фигура в некотором смысле легендарная вот в каком отношении. Его книга «Трагедия Русской церкви», впервые вышедшая в середине 70-х годов XX века, долго оставалась главным источником знаний всех православных в России об их собственной истории в 20–30-е годы. Книга «Трагедия Русской церкви» охватывает период как раз с революции и до конца Второй мировой войны, когда Русская православная церковь была приближена к сталинскому престолу.

В течение веков с момента основания христианства существовали разные традиции веры. Эти традиции находились в состоянии непрерывного изменения, в них развивались разные школы со своими собственными авторитетными писаниями. Христиане использовали и создавали священные тексты в большом количестве и называли их евангелиями. Сегодня эти альтернативные писания поражают своими оригинальными, а подчас и шокирующими идеями. Тексты, оказавшиеся вне официальной идеологии, одни пытались запретить и уничтожить, а другие – спасти и сохранить. Какова была судьба запретных плодов веры? Какие тайны о настоящем христианстве хранят апокрифы? Продолжают ли они сегодня соперничать с каноническими книгами церкви? Филипп Дженкинс приглашает читателя выйти за рамки традиционных представлений и узнать больше о том, как жили и во что верили последователи Иисуса в разное время в разных уголках мира и как апокрифические тексты повлияли на мировую культуру от творцов великих классических произведений искусства до предприимчивых авторов современных скандальных романов.

Содержание:

1. Богач, бедняк... Том 1 (Перевод: Л. Каневский)

2. Богач, бедняк... Том 2 (Перевод: Л. Каневский)

3. Нищий, вор (Перевод: И. Якушкина, Н. Емельяникова)

Содержание:

1. Вечер в Византии (Перевод: Константин Чугунов)

2. Две недели в другом городе (Перевод: А. Герасимов)

3. Ночной портье (Перевод: Александр Санин)

4. Хлеб по водам (Перевод: Наталья Рейн)

5. Голоса летнего дня (Перевод: Наталья Рейн)