Лирика

Николоз Бараташвили

Лирика

Перевод с грузинского

Б. ПАСТЕРНАКА и М. ЛОЗИНСКОГО

СОДЕРЖАНИЕ

Л. Каландадзе. Николоз Бараташвили

СТИХОТВОРЕНИЯ

Соловей и роза

Кетевана

Сумерки на Мтацминде

Таинственный голос

Дяде Григолу

Ночь в Кабахи

Раздумья на берегу Куры

К чонгури

Моей звезде

Наполеон

Княжне Е[катери]не Ч[авчава]дзе

Серьга

Другие книги автора Николоз Бараташвили

В поэтический сборник вошли стихотворения и поэмы выдающихся поэтов Грузии XIX в. Александра Чавчавадзе, Григола Орбелиани, Николоза Бараташвили и Вахтанга Орбелиани, представленных в переводах Б. Пастернака, Н. Заболоцкого, В. Звягинцевой, С. Спасского и других.

В настоящее издание включены переводы из грузинской, армянской, абхазской и балкарской поэзии, осуществленные Беллой Ахмадулиной, творчество которой стало одним из самых ярких и значительных явлений в русской словесности второй половины XX столетия.

Сборник включает в себя также избранные статьи и стихи поэтессы, связанные с Кавказом.

Ярослав Смеляков (1913–1972) — выдающийся советский поэт, лауреат Государственной премии СССР. Уже в ранних его произведениях «Баллада о числах» (1931), «Работа и любовь» (1932) проявились лучшие черты его дарования: искренность гражданского пафоса, жизнеутверждающая страстность, суровая сдержанность стиха.

Высокохудожественное отображение волнующих страниц отечественной истории, глубокий интерес к теме труда, смелая постановка нравственных проблем придают поэтическому наследию Ярослава Смелякова непреходящую ценность.

В настоящее издание включены наиболее значительные стихотворения и поэмы, созданные Я. Смеляковым на протяжении всей его творческой деятельности, а также избранные переводы из поэтов братских республик и зарубежных авторов.

Популярные книги в жанре Лирика

«Осень ветра» – четвертый сборник стихов поэта Алексея Горобца из станицы Полтавской Краснодарского края.

Раздумчивость, одушевлённость внешнего мира, время, исподволь смещающее акценты, смятённость и печаль души человеческой – не надо долго приноравливаться к стихотворным текстам Алексея Горобца, чтобы ощутить подлинную поэзию.

Стихи, вошедшие в данный сборник, написаны зрелым человеком, глубоким мыслителем, сформировавшимся поэтом. Однако на общем фоне творчества Алексея Горобца этот сборник всё же является этапным на пути к ярким вершинам созданной им и любимой многими читателями поэзии.

В данном сборнике философской лирики А.Горобец развивает основную тему своего творчества – осмысление жизни, человека, Бога и Богом данного человеку бытия, пропущенное через созерцание поэтом окружающей его действительности.

Новая книга писательницы Натальи Рак "Миссисипи по щиколотку".

Рассказывать о том, как человек обделался от страха, – не слишком приятно, а вот показать в стихах, как он, преодолевая свой страх перед Богом и перед Вечностью, любит – это уже совсем другое дело. Адью, Оревуар, или до встречи на том свете! Именно так бы герой этих откровенно любовных стихов обращался и к своей возлюбленной, и к своему читателю словами великого русского писателя и мыслителя Василия Розанова, которому духовно близок автор этой книги! Вот-с!

Именно так была названа рецензия Михаила Светлова на избранные стихи Константина Мурзиди, вышедшие в 1947 году в Свердловске. Он писал: «Очень трудно точно определить качества настоящего стихотворения. Поэт, мне кажется, определяет поэта по чувству зависти: «Почему не я написал это стихотворение?» Я завидую Константину Мурзиди». Он утверждал, что этот «областной» поэт идет не позади хороших поэтов, а рядом с ними, что лучшие его стихи могут войти в хрестоматию. И в этой связи с недоумением и огорчением отмечал и вопрошал: «Ни в одной антологии, посвященной 30-летию Октябрьской революции, Мурзиди нет. Почему? Ни в одной статье, посвященной достижениям советской поэзии, Мурзиди нет. Почему?»

Мартынова Марина Юрьевна родилась в 1954 г. в городе Тобольске Тюменской области, живет в Краснодаре с 1965 года, окончила факультет романо–германской филологии Кубанского государственного университета, пишет и переводит стихи, прозу, драматические и публицистические произведения. В профессиональной сфере занимается техническим переводом, преподаванием английского языка, зарубежной литературы, отчасти журналистской и научной (литературоведческой и лингвистической) деятельностью.

Прекрасные стихи с хорошим предисловием, рассказывающим об авторе.

***********************************************************************************************

СтихоДневник

https://ficbook.net/readfic/5192862

***********************************************************************************************

Направленность: Джен

Автор: Koveshnikov (https://ficbook.net/authors/1273787)

Фэндом: Ориджиналы

Рейтинг: G

Жанры: Стихи

Размер: планируется Макси, написано 39 страниц

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Е.А.Баратынский

Из книги "Русская элегия XVIII-начала XX века"

x x x Тебе на память в книге сей Стихи пишу я с думой смутной. Увы! в обители твоей Я, может статься, гость минутный! С изнемогающей душой, На неизвестную разлуку Не раз трепещущей рукой Друзьям своим сжимал я руку. Ты помнишь милую страну, Где жизнь и радость мы узнали, Где зрели первую весну, Где первой страстию пылали? Покинул я предел родной! Так и с тобою, друг мой милый, Здесь проведу я день, другой, И, как узнать? в стране чужой Окончу я мой век унылый. А ты прибудешь в дом отцов, А ты узришь поля родные И прошлых счастливых годов Вспомянешь были золотые. Но где товарищ, где поэт, Тобой с младенчества любимый? Он совершил любви завет, Судьбы, враждебной с юных лет И до конца непримиримой! Когда ж стихи мои найдешь, Где складу нет, но чувство живо, Ты их задумчиво прочтешь. Глаза потупишь молчаливо... И тихо лист перевернешь. 1819

Е.А.БАРАТЫНСКИЙ

Сонеты

Любовь "Хотя ты малый молодой..." "Когда, дитя и страсти и сомненья..."

ЛЮБОВЬ

Мы пьем в любви отраву сладкую; Но все отраву пьем мы в ней, И платим мы за радость краткую

Ей безвесельем долгих дней. Огонь любви - огонь живительный, Все говорят; но что мы зрим? Опустошает, разрушительный,

Он душу, объятую им! Кто заглушит воспоминания О днях блаженства и страдания,

О чудных днях твоих, любовь? Тогда я ожил бы для радости, Для снов златых цветущей младости, Тебе открыл бы душу вновь.

Евгений Абрамович Баратынский

- Авроре Ш[ернваль] - Безнадежность - Больной - В своих стихах он скукой дышит... - Весна - Взгляните: свежестью младой... - Водопад - Вчера ненастливая ночь... - Дельвигу - Желанье счастия в меня вдохнули боги... - Звезда - Идиллик новый на искус... - Итак, мой милый, не шутя... - К Алине - К Креницыну - К Кюхельбекеру - К[рыло]ву - Как много ты в немного дней... - Когда неопытен я был... - Лагерь - Люблю я вас, богини пенья... - Любовь и дружба - Мила, как грация, скромна... - Молитва - Мы пьем в любви отраву сладкую... - На что вы, дни! Юдольный мир явленья... - Напрасно мы, Дельвиг... - Невесте - Незнаю? Милая Незнаю!.. - Он близок, близок день свиданья... - Очарованье красоты... - Пироскаф - Поверь, мой милый друг... - Подражание Лафару - Поэт Писцов в стихах тяжеловат... - Прощание - Размолвка - Разуверение - Расстались мы; на миг очарованьем... - Рука с рукой Веселье, Горе... - Смерть - Тебе на память в книге сей... - Тебя ль изобразить... - Уверение - Финляндия - Финским красавицам - Элегия (Нет, не бывать тому...) - Эпиграмма (Дамон! ты начал...)

Е.А.БАРАТЫНСКИЙ

Стихи

Евгений Абрамович Баратынский, сын небогатого тамбовского помещика, родился в 1800 году. Рано лишившись отца, он получил воспитание в доме матери под руководством гувернера-итальянца, а двенадцати лет был определен в Пажеский корпус в Петербурге. Образование в корпусе было поставлено неплохо, что же касается воспитания, оно оставляло желать лучшего. Позже, объясняя причину своего скандального исключения из Пажеского корпуса, Баратынский рассказывал в письмо к В. А. Жуковскому: "Начальником моего отделения был... человек во всем ограниченный, кроме в страсти своей к вину. Он не полюбил меня с первого взгляда и с первого дня вступления моего в корпус обращался со мною как с записным шалуном. Ласковый с другими детьми, он был особенно груб со мною. Несправедливость его меня ожесточила... Я теперь еще ншво помню ту минуту, когда, расхаживая взад и вперед по нашей рекреационной зале, я сказал сам себе: буду же я шалуном в самом деле! Мысль не смотреть ни на что, свергнуть с себя всякое принуждение меня восхитила; радостное чувство свободы волновало мою душу, мне казалось, что приобрел новое существование..." Довольно невинные поначалу мальчишеские "шалости" кончились весьма трагически: Баратынский участвует в краже - его исключают из корпуса; по распоряжению царя, ему запрещено служить где бы то ни было, кроме как в армии, но только рядовым. Жестокое наказание во много раз ужесточилось глубоким осознанием своей вины и ужасом перед непоправимостью содеянного; четырнадцатилетний подросток "сто раз готов был лишить себя жизни". В искренность этого признания Баратынского можно поверить, если учесть, что с детских лет ему было присуще стремление к углубленному самоанализу и бескомпромиссная требовательность к себе. Еще учась в корпусе, он пишет матери: "Я часто восхвалял "Илиаду", хотя читал ее в Москве и в таком раннем возрасте, когда не мог не только быть проникнутым ее красотами, но даже понимать ее содержания. Я слышал, что ею везде восхищаются, и расхваливаю ее, как обезьяна. Я знаю людей, которые не дают себе труда мыслить и представляют общественному мнению установить их убеждения, и эти люди, но исключая и моего благородия, очень похожи на автоматов, приводимых в движение посредством пружин, сокрытых в их теле..." В 1819 году Баратынский был зачислен рядовым в один из петербургских полков. К этому времени относится начало его известности как поэта: он печатает в журналах несколько своих стихотворенпй. Знакомство с Пушкиным и Кюхельбекером, вступление в Вольное общество любителей российской словесности, появление его стихотворений в печати - всё это было необычайно важно для Баратынского, потому что открывало перед ним перспективу, которой он был лишен три года, последовавших за его необдуманным поступком. Особое значение имела для него дружба с А, А. Дельвигом. Обращаясь к нему, Баратынский писал: