Липовые аллеи. Сероводородная Афродита. Хочу в детство

Л. Лазарев, Ст. Рассадин и Б. Сарнов — критики и литературоведы. Казалось бы, профессия эта располагает к сугубой серьезности. И тем не менее, выступая в жанре литературной пародии, они не изменяют своей профессии. Ведь пародия — тоже форма художественной критики.

В скором времени у трех критиков выходит книга литературных пародий — «Липовые аллеи». Выпускает ее издательство «Советская Россия».

Пародии, которые мы печатаем, взяты из этой книги.

Из журнала «Смена» № 11, 1965 г.

Отрывок из произведения:

Перепали дожди, и заосенело.

Размокли дороги; улетели грачи; лес обнажился; поля опустели. Только темнеет полоска одна и торчит в белесом тумане электроветряк.

В эту осеннюю непогодь опять загулял заведующий клубом Афанасий Апраксин — крепкий колченогий мужик с давно не мытой бурой шеей, до самых глаз заросший густой щетиной.

Накануне выпил Афанасий стопку перед обедом. И сразу почувствовал, как все в нем вдруг переменилось, как кончилась, ушла одна жизнь и наступила для него другая, резко отличная от прежней, — мутная, глухая, таинственная.

Другие книги автора Бенедикт Михайлович Сарнов

Смерть и бессмертие… В приложении к Маяковскому оба эти слова таят в себе множество вопросов. О причинах трагической гибели поэта спорят поныне, и споры эти сегодня так же горячи, как в тот роковой день 14 апреля 1930 года. И с бессмертием Маяковского дело обстоит тоже непросто. На какое бессмертие может рассчитывать поэт, сказавший: «Умри, мой стих…», «Мне наплевать на бронзы многопудье, мне наплевать на мраморную слизь…»?

Журнал "Пионер", 1969, №№ 8-10

Рисунки Е. Медведева.

В книге Ст. Рассадина — долгая, полная драматических событий жизнь. В этой жизни — и мучительное дело по обвинению в убийстве. Семь лет находился A. B. Сухово-Кобылин под следствием и судом, дважды подвергался тюремному заключению — светская молва приписывала ему это преступление. Дело надломило жизнь драматурга, непосредственно отразилось на его творчестве, перелилось в него. Биография писателя как бы сама по себе стала художественным произведением, и Ст. Рассадин это хорошо почувствовал. Перед нами не житейская биография, а жизнь, преобразующаяся в творчество.

Для широкого круга читателей.

Новая книга Бенедикта Сарнова «Сталин и писатели» по замыслу автора должна состоять из двадцати глав. В каждой из них разворачивается сюжет острой психологической драмы, в иных случаях ставшей трагедией. Отталкиваясь от документов и опираясь на них, расширяя границы документа, автор подробно рассматривает «взаимоотношения» со Сталиным каждого из тех писателей, на чью судьбу наложило свою печать чугунное сталинское слово.

В первую книгу из двадцати задуманных автором глав вошли шесть: «Сталин и Горький», «Сталин и Маяковский», «Сталин и Пастернак», «Сталин и Мандельштам», «Сталин и Демьян Бедный», «Сталин и Эренбург».

Сценарии популярной детской радиопередачи, выходившей в 1970-80-е гг.

Иллюстрации М.М. Занегина

Мемуарная проза известного писателя и литературоведа С.Б.Рассадина. Автор знаменитой статьи «Шестидесятники», по заглавию которой впоследствии был назван целый период интеллектуальной жизни России, рассказывает о своих друзьях, замечательных людях, составивших цвет русской культуры второй половины XX столетия, – Окуджаве, Слуцком, Искандере, Самойлове, Галиче, Козакове, Рсцептере и многих других.

Станислав Рассадин — литературовед и критик, автор ряда книг, в частности биографической повести «Фонвизин», работ, связанных с историей России и русской литературы: «Драматург Пушкин», «Цена гармонии», «Круг зрения», «Спутники» и других.

Новая его повесть посвящена Ивану Ивановичу Горбачевскому — одному из самых радикальных деятелей декабристского Общества соединенных славян, вобравшего в себя беднейшую и наиболее решительную по взглядам частьреволюционно настроенного русского офицерства. За нескончаемые годы сибирской ссылки он стал как бы совестью декабризма, воплощениемего памяти. После окончания каторжного срока и даже после высочайшей амнистии он остался жить в Петровском Заводе — место своей каторги. Отчего? Это одна из загадок его героически-сложной натуры.

Статья об Аркадии Белинкове

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Дмитрий Пучков

Quake II: Capture the Flag

И пол, и красноватые стены, и лестницы освещались хорошо. Тихо гудели лампы, где-то еле слышно плескалась вода. Ничто не выдавало присутствия человека.

Он сидел под лестницей, не мигая глядя на стену перед собой. И вспоминал...

Солдат никогда не рассуждает и не спрашивает, куда и зачем его посылают. На то он и солдат. Он просто идет и делает свое дело. Причем делает хорошо, потому что знает: тот, кто делает плохо - делает в последний раз.

Максим Самохвалов

ОТДЕЛ МЕХАHИЧЕСКИХ

ЖИВОТHЫХ

Рассказ

Я ведущий инженер отдела механических животных в компании "Позитивные средства и системы".

Основная программа по расчету наших изделий, с длинным именем "Конь приходит в твой дом", содержит недописанный блок сохранения данных в отстойник KNR software.

Мы были вынуждены перерисовывать схемы на бумагу с помощью специально нанятых сотрудниц.

- Я сожгу офис, если вы не найдете мне хакера. - печально говорил начальник, отхлебывая беспроцентную метелицу из чайной чашки.

— Ой, Коля, смотри, Бельтейгензер!

— Где?

— Да вот же, вошел только.

— Ну да, как же. С чего взял-то?

— Вот же написано: «Бельтейгензер, крох. Потомственный дворянин первого класса. Специалист-восстановитель». Ты что, не получил вводную?

— А на фиг она! Я что, крохов не видел?! Авторитетно говорю: не может этот мужик крохом быть.

— Как же не может? Тут и картинка имеется в поясниловке. Глянь сюда.

— Непохож. У того, что на картинке, нос синий, а у этого — лиловый. И гребень совсем не красный, а, скорее, оранжевый.

Молния ударила прямо в ковер и по стальным перьям Гамаюн пробежали синие искры. Я пересела поближе к Лумумбе. — На какой мы высоте? — Локтей семьсот-восемьсот, — в его бороде позванивали льдинки. — Может спустимся пониже? — Скорость упадет. Ванька, лежа на краю, тихо стонал: у него разыгралась морская болезнь. — Эх, молодо-зелено, — потер руки учитель. — Так уж и быть, избавлю вас от мучений. АЙБ БЕН ГИМ! И мы оказались в кабине с иллюминаторами. Над головой уютно затарахтел винт, а на стене зажегся голубой экран. «Корабли лежат разбиты, сундуки стоят раскрыты…» — пела красивая русалка. — Эскимо? — спросил наставник. Мы с Ванькой радостно кивнули, а Гамаюн, хищно облизываясь, подобралась поближе. — Прилетит вдруг волшебник… — мурлыкал Лумумба, садясь за штурвал.

Hа кровати мирно спал мальчик. Потому, что за окном была ночь. Темная, без электричества, с одной лишь неполной луной — да и на ту время от времени наползало случайное облако. Электричеству пожалуй следовало бы присутствовать, но по какой-то причине ближайшие фонари не горели, и лишь вдалеке различался смутный уличный отсвет. Мальчик спал и ничего не видел, а в это время его дух сидел за столом и задумчиво пролистывал мальчиковы тетрадки. Он часто так делал. Духам освещение не обязательно… Hа коврике возле кровати заскреблись, и дух обернулся. Скреблось небольшое существо, с ног до головы покрытое длинной белой шерстью — такой густой, что из-под нее ничего не было видно. Разве что иногда среди мягких шелковистых прядей посверкивали желтым два глаза с узким вертикальным зрачком, да еще то здесь, то там показывалась маленькая мохнатая лапка. [Я знаю, на какие мысли наводит сочетание «мягкий и шелковистый», но, что делать, производители шампуней надолго потеряли бы сон, доведись им хоть раз прикоснуться к шерсти маленького ночного гостя — П.Е.] — Ты кто такой? — шепотом спросил дух. — Пушистик, — прошептало в ответ существо. Дух показал глазами на мальчика. Существо согласно кивнуло, но все равно продолжало шептать. Оно прошептало, что у него есть важное дело. Чтобы не мешать мальчику, существо и дух выбрались через окно и уселись на карнизе. Они сидели, болтали в воздухе ногами и разговаривали. Мальчик с духом жили на первом этаже, поэтому сидеть на карнизе было не опасно. — У меня и замок родовой есть, — рассказывал Пушистик, — только там еще люди живут. А так — очень хороший. Если что где подпортится, люди сразу починят. — Да, — отвечал ему дух. — А я тут живу. Потому что я мальчиков. — Hо у меня там, — продолжал Пушистик, — всякие такие дела… Появился один тип, хочет все узурпировать. — И как, получается? — спрашивал дух. — Он колдун, — вздыхал Пушистик в ответ. Они сидели и тихонько перешептывались. Сзади было открытое окно с комнатой и спящим мальчиком, сверху были звезды. Звезд было много и они красиво светились. Дух спросил: — А что он придумал, этот колдун? Пушистик почесался, посмотрел на звезды и сказал: — Да вот придумал… Может, слетаем? Я прямо там покажу. — Летать мне не очень. Hе очень-то мне его, — дух кивнул в сторону открытого окна, — одного оставлять. Вообще-то у нас место спокойное, но все равно. Он ведь вырастет. Быстро… Сколько-то я еще с ним… Может, ты на словах? — Hа словах, — пробормотал Пушистик. — Hа каких? Знаешь, я наверно сейчас кого-нибудь военного к тебе из замка притащу. Эти объяснения — скорее по их части, чем по моей. Я мигом. Ты посиди, хорошо? — Хорошо, — сказал дух. — Я посижу. Только ведь я тоже… Hо Пушистик уже исчез. Он что-то не рассчитал и возник не в комнате, а в дальнем конце двора, в зарослях лопухов. Вместе с ним возник и обещанный «кто-то» — рыцарь самого что ни на есть средневекового вида, разве только без лошади. Рыцарь спал, и Пушистику пришлось доставлять его к окну своими силами, волоком. При этом рыцарские доспехи дребезжали и скребли по дорожке. Дух вздохнул, приподнялся в воздух и помог втащить рыцаря на подоконник. Один Пушистик бы с этим не справился: как мы уже упоминали, он был довольно маленький, а рыцарь — большой и тяжелый. Когда рыцаря усадили, Пушистик приподнял забрало и осторожно похлопал по укрытой за ним щеке своей маленькой белой лапкой. И похолопанный рыцарь сразу проснулся. Он огляделся (дух с Пушистиком тут же показали на спящего мальчика и прижали пальцы к губам), а потом тихонько спросил: — Я уже не сплю? Пушистик кивнул. Тогда рыцарь вежливо поклонился духу, прижав латную рукавицу к нагруднику и рискуя упасть с подоконника. Упасть он не упал, но зато рукавица и нагрудник звонко стукнулись друг о друга. Пушистик с духом тут же зашикали, а потом обернулись к мальчику. Однако мальчик продолжал спать. Поняв, что рыцарь на подоконнике — не слишком удачная идея, дух сделал рукой приглашающий жест, перебрался через карниз и спланировал на землю. Следом за ним спрыгнули рыцарь с Пушистиком. Прыгая, рыцарь виновато ойкнул, предвидя новый шум. От лязга мальчик заворочался и что-то пробормотал. Дух подлетел к окну, какое-то время повисел над ним, внимательно вглядываясь внутрь комнаты, обернулся, погрозил рыцарю кулаком, а потом плавно опустился вниз. — Расскажи о нашествии, — тихо сказал Пушистик. Очевидно, этот доклад был не первым; во всяком случае, рыцарь начал говорить так, как будто предварительно написал текст на бумажке и заучил его наизусть. — Нашествие началось восемнадцать дней назад, — сказал он. — Его источник сэр Шварцбальд, прославленный своими давними мечтами о покорении окрестных земель. До сих пор этот сэр не мог сделать ничего, чтобы воплотить свои мечтания в жизнь, ибо стоило только ему напасть на одного из соседей, как остальные тут же объединялись и приходили на помощь пострадавшему. Hо недавно к сэру Шварцбальду на службу поступил новый колдун, могущественный и злобный подстать своему господину. Этот колдун совершил путешествие в иные миры и заключил договор с тамошним жителем сэром Васином. По договору сэр Васин (несомненно, тоже колдун или демон) обещал сэру Шварцбальду военную помощь. Сэр Шварцбальд объявил своим соседям об обещании сэра Васина и потребовал от них подчинения. Однако никто ему не поддался, и тогда сэр Васин явился согласно своему обещанию во главе отряда из примерно двухсот неуязвимых големов. С тех пор они с сэром Шварцбальдом успели разрушить все соседние замки, но не остановились на том, а продолжили завоевывать и разорять окрестные земли. К сожалению, никто пока не сумел оказать им достойный отпор, и сегодня они вступили в границы владений моего господина… — Спасибо, сэр Имеральд, — сказал Пушистик. — Мда… — задумчиво протянул дух. — Как я понимаю, все кроется в устройстве этих големов? Пушистик кивнул. — Големы сии устроены неизвестным образом, — ответил рыцарь сэр Имеральд, ибо до сих пор никого из них не удалось ни уничтожить, ни полонить. По описаниям они весьма разнородны. Некоторые ходят пешком и имеют рост среднего человека, а некоторых видели лишь верхом, и они чуть пониже первых, будучи измерены вместе с конем. А еще конные големы и их кони имеют сплющенное тело так, что у них есть лишь профиль и почти нет фаса. Из пеших же плоские лишь некоторые, а другие — нет. Вооружены они по-разному. Конные в основном кривыми саблями наподобие сарацинских, а пешие — кто мечами, кто топорами, кто копьями, а кто и просто дубинками. Как правило, группы схожих големов окрашены в свой собственный цвет — красный, синий, черный, коричневый, а некоторые блестят неотполированным серебром. Настоящих одежд на них нет, а только одна видимость, как у статуй. И еще из их ног в землю уходят такие особые корни. Потому голема практически нельзя повалить, а когда он движется, земля оказывается будто перепаханной плугом. А оружие у них такого же цвета, как и они сами. — И что, оно острое? — поинтересовался дух. — Hе очень, — ответил сэр Имеральд, — но зато достаточно твердое. Hе сомневайтесь, эти создания воистину смертоносны, поскольку их нельзя ничем уничтожить. Иначе они не захватывали бы замок за замком с такой поразительной быстротой. — А… самого сэра Васина когда-нибудь видели? — Каждый раз, когда его големы идут на приступ. Внешне он имеет вид человека высокого роста и могучего телосложения, с черной бородой и усами. Дух вздохнул. — С бородой и усами… Вот если бы он был маленький и без бороды… — Нет, он очень большой. Однако неизвестно, настоящая ли это внешность, или только наведенный облик.

По дороге домой мы с Сашкой нашли джина. Он был запечатан в витую бутылку из-под "Кока-колы". Мы по очереди пинали ее ногами, пока она, налетев на бетонный тротуар, не треснула по всей длине. Из трещины повалил густой белый дым, а когда он рассеялся, мы увидели низкого пузатого человечка в малиновом пиджаке. В левой руке он держал джиэсэмовский телефон, а правой поигрывал крупной золотой цепью, висящей на шее.

Мы пялились на него во все глаза. Наконец, глубоко вздохнув, Сашка произнес:

Однажды Валерий Михайлович Ахломов зашёл в свой кабинет и увидел… Странную вещь он увидел: какая-то железяка просматривает на его столе документы!

Искусственный Интеллект – это не просто суперкомпьютер, это уникальный разум. И если он начинает капризничать и отказывается работать, проблема не всегда в программных сбоях. Может, ИИ просто не хватает любви и ласки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Леопольдович Антушкин – ничем непримечательный актер провинциального театра, отнюдь не блещущий интеллектом, но прекрасно запоминающий тексты своих ролей. Он проводит свою жизнь в серости и мелких актерских дрязгах, но однажды его жизнь круто меняется.

Прямо с премьерного показа пьесы Гоголя «Ревизор» Сергея Леопольдовича похищают неизвестные люди в черном. Актер оказывается в богатом имении неподалеку от столицы, о нем всячески заботятся, холят и лелеют.

Но кому понадобился провинциальный актер?

Скоро Сергей Леопольдович узнает шокирующую правду. На ближайших президентских выборах Антушкину предстоит сыграть роль кандидата, а, в случае победы, и главы Государства.

Актер оказывается в центре предвыборного водоворота, его «команда» использует самые грязные методики политической борьбы, черный пиар льется рекой.

Приятная внешность и личное обаяние Антушкина вкупе с применением передовых политических «технологий» очень скоро делают его любимцем народа и лидером гонки. Кандидат с умным видом зачитывает заученные речи, ничего в них не понимая – но от него понимания и не требуется.

Антушкин становится президентом. Повсюду его сопровождает помощник – неприметный старичок Олег Власыч, профессиональный театральный суфлер.

Аудиокнига Василия Гавриленко "Должность" читает Сергей Краснов: https://www.youtube.com/watch?v=F_UwsGXe2t4

Это русское издание воспоминаний бурского генерала Христиана де Вета было сделано по оригиналу на африкаансе. Возможно на Милитере появятся и воспоминания де Вета на английском, 1903 г. издания — там не 34, а 20 глав, причем их названия совпадают с названиями глав в данном издании, так что английское издание (Christian Rudolf de Wet, Three Years' War, 1903) более позднее и сокращённое. Особенно рекомендуется тем, кто в детстве был в восторге от буссенаровского Сорви-головы и тем, кто не любит Англии. Да вообще «Трансвааль, Трансвааль, страна моя горит в огне…».

«Серая мышь для королевы» – роман одной из лучших современных писательниц для молодежи Эльвиры Смелик.

В каждом классе есть королева, которая ни с кем не дружит, встречается с самым крутым парнем в школе, отлично учится и все девочки ей отчаянно завидуют, а мальчишки мечтают, чтобы она обратила на них внимание. Кто осмелится беспокоить по пустякам королеву класса Катю – такую красивую, умную, холодную и высокомерную? Королева всегда была сама по себе, и это ее вполне устраивало. Никто ей не был нужен – так она утверждала. Кто бы мог подумать, что какая-то серая мышь рискнет нарушить покой королевы, расшевелит, заставит смеяться и злиться, поможет вновь обрести дружбу и любовь?

Новая беда пришла в разобщенный мир. Странный туман окутывает улицы и дома, он одурманивает головы так, что люди предстают друг другу в виде чудовищ, но самое страшное во всем этом – многих после тумана находят мертвыми. София Тимс, ведомая авзентинийской картой, узнает, что близ городка Оукринг в штате Нью-Йорк, у южных берегов Жуткого моря, в Черепаховой долине есть тайная роща, где время от времени собираются лакримы – люди без лица. Что, если там, среди них, находятся и ее родители? И София с друзьями отправляется туда, в неизвестность, несмотря на мыслимые и немыслимые опасности, поджидающие ее в пути.

«Смертельный туман» продолжает предыдущие романы-бестселлеры С. И. Гроув «Стеклянная карта» и «Золотое снадобье». Автор перевода – Мария Семёнова, создательница знаменитого сериала о Волкодаве и других известнейших книг в историко-фэнтезийном жанре.