Life-death

Life-death

Денис ШАПОВАЛЕНКО

Life/Death

1.

- Этот мир должен умереть. - Почему? - Настало его время. - Времени не существует. - Для _них_ существует. - Неужели это тот самый мир? - Да. И теперь настала пора его смерти. - Но он еще совсем юн. Мы можем подождать. - У тебя есть на то основания? - Нет. - Тогда он должен умереть. - Но там ведь Время! - Мы его заберем. - Никто не выживет. - Но никто и не умрет. - Зачем нам Время? - Дать его другому миру. - Зачем? - Что бы и ему настал свой черед умереть. - Но ты сказал никто не умрет. - Но никто и не выживет. - Неужели тебе так нужна их смерть? - Это моя работа. - У тебя нет работы. - Но мне подвластна Смерть. - А мне Жизнь! - Ты свое сделал, теперь мой черед. - Нет. - Нет? - Без времени этот мир погибнет. Моя сила закончиться. - Но она будет продолжена в другом мире. - Мне наплевать на другой мир. Я люблю этот. - Ты нарушаешь правила. Опомнись. - Нет. Там жизнь! Там часть меня. Это _мой_ мир. - Ты знаешь что бывает за нарушение правил. - Знаю. Но мое Слово неизменно. - Значит, ты готов платить? - Да. - Зачем тебе этот мир? - Там - нужда во мне. - В остальных мирах тоже. - На остальных уже лежит твоя рука. - И на этом. - Этот еще можно спасти. - Зачем? - Ради Жизни! - Ты сделал свой выбор? - Да. - Ты готов разделить судьбу этого мира? - Да. - Ты сделал правильный выбор, сын. Надеюсь, удача повернется к тебе лицом. - Спасибо, отец. - Прощай. Я помогу тебе. - Прощай.

Другие книги автора Денис Шаповаленко

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЭМОЦИЙ

Жилище его составляла двухкомнатная квартирка на втором этаже пятиэтажного дома. Старый хрущевский дом смотрелся как-то криво и печально. Скромно выделяясь среди здоровенных тополей, он выглядел уныло и навевал романтическо-пессимистические настроения. Маленькая детская площадка перед его окнами почти всегда пустовала и еще более подкрепляла удрученное состояние души. А оно господствовало здесь в полной мере. Человек в сером плаще и черных ботинках с невыразительной шляпой на голове, опущенной так что нельзя было разглядеть глаз, быстро, но не торопливо вышел из-за угла. В движениях его не было ничего - ни тревоги, ни осторожности, ни паники, ни спокойствия. Он просто шел, шел в самом банальном смысле этого слова. Нога ступала за ногой, метр проходил за метром. Он не смотрел по сторонам, не поворачивал головы. Хотя никто не видел его глаз в это время, но он даже не смотрел себе под ноги. Путь был привычен. Миллионы раз он проходил его, миллионы раз он ступал по тому же самому асфальту теми же самыми черными ботинками. И этот раз был не исключением. Все, кто его видели, предпочитали побыстрее забыть о нем, а те, кто слышали, не стремились увидеть. Его не презирали, но и не любили; никто не питал ненависти к нему, но никто и не стал бы заводить с ним разговор. Вряд ли кто-то осознавал почему, но так уж завелось. Он был нулем для них. Не было ни плюса, ни минуса - просто нуль космической пустоты. Без звука, без запаха, без эмоций. Поравнявшись со вторым подъездом, человек свернул и, нажав на ручку, открыл дверь. Внутри царила тьма и не было никого, кто смог бы увидеть его глаза, но он и не стал поднимать шляпы. В этом просто не было смысла, так же как в этом не было и бессмысленности. Шляпа просто оставалась на месте, как Земля продолжала свой бесконечный путь по своей орбите. Мерно и неумолимо; без ускорений и остановок. Пройдя лестничную клетку, он прошел мимо почтовых ящиков. Почты не было. Он никогда не проверял это, он просто знал, что ее не было, нет и никогда не будет. Это было одним из правил. Как и то, что никто не должен видеть его глаз. Особых причин на это не было, но не было также и возражений. Зачем, почему - не играло роли. Просто это было так. Дойдя до своей двери, рукой в черной кожаной перчатке он вынул из кармана ключи от дома. Движение руки не было резким, но и плавным его назвать было сложно. Он просто вынул их, так, как никто другой ничего никогда не вынимает, без единой мысли, но и без рассеянности, без напряжения, но не будучи расслабленным. Он извлек их из кармана. Движение было почти гипнотическим, оно велело забыть все и узнать ничего, ничего, кроме себя. Ключ повернулся в скважине и дверь отворилась. Тьма еще большей концентрации чем в парадном дыхнула в лицо. Не было ни запаха, ни чувственной перемены температуры. Была лишь тьма, та самая нейтральная тьма, которая при свете луны концентрируется и превращается в вампиров и ведьм, она собирается в шкафах и под кроватями и заставляет в себя верить. И вскоре ты не можешь не верить, так как просто знаешь о ней и, более того, ты боишься ее. Страх движет тобой, он живет в тебе, живет для тебя, и отказаться от него невозможно. Войдя внутрь, он захлопнул за собой дверь. Тьма окутала его со всех сторон, словно густой черный туман. Воображение фантаста заставило бы его написать величайший бестселлер; музыкант бы сотворил потрясающей силы произведение и покончил с собой; а любого верующего посетил бы сам дьявол, требуя обмена бессмертной души на все земные блага. Но человек в плаще только лишь протянул руку и зажег свет. Тот жесточайшим образом изрезал мистическую тьму на куски, измолотил ее, заставив молить о смерти, лишил жизни, и развеял прах самым гнусным образом. Коридор был пуст. Не было ни мебели, ни обоев. Лампа на потолке магическим образом притягивала к себе все внимание, являясь здесь единственным признаком человеческого обитания. Человек снял ботинки и плащ. Оставив их лежать прямо на полу, он проделал то же самое и со своей шляпой. Пройдя дальше по коридору, он вошел в кухню. Остатки искалеченной тьмы все еще прятались там от зверской жестокости света. Клочки ее виднелись в дальних углах и словно молили о пощаде. Но человеку не было никакого дела до тьмы, впрочем так же как и до света. Зажжа свет в кухне, он казнил остатки тьмы в помещении, и покалечил ее старшего брата за окном. Занавесок не было, так же как и любой другой мебели. Кроме раковины у стены, здесь царила полная пустота. Выпив воды из-под крана, он вытер губы рукой и направился в комнату. Тут еще царил мрак. Упыри и вурдалаки обрели почти четкие очертания и теперь, повизгивая и похрюкивая, водили свой бесконечный хоровод прямо посреди комнаты. Сытые вампиры довольно притаились под потолком, благотворно, почти желая добра, глядя на весь остальной мир. Казалось, было слышно чье-то прерывистое и хищное дыхание прямо перед своим носом, а включа свет, ты окажешься лицом к лицу с какой-то волосатой морщинистой тварью, безобразно улыбающейся тебе, словно с насмешкой. Зомби, покачиваясь при ходьбе, бестолково пытались заставить совсем еще недавно свое тело покоряться, но терпели поражения. Чья-то отрезанная голова, ухмыляясь, пролетела за окном, а обезглавленное тело тщетно билось в стекло, пытаясь взвыть при этом каждый раз, если бы было чем. Был мрак, и этим все сказано. Свет в который раз проделал свое омерзительное дело и теперь приветливо пытался склонить к себе все внимание и любовь. Человек вступил в комнату. Как и везде здесь было пусто, но как и везде, в этой комнате находилась только одна вещь. Этой вещью была кровать. Ни матраса, ни простыни и подушек на ней не было. Металлический каркас да пружины составляли все ее нехитрое устройство. В общем, и это было излишком. Человек никогда не спал, никогда не уставал, и никогда не чувствовал облегчения. Он вообще ничего не чувствовал. За окном в предсмертной агонии тщетно билась тьма. Свет свирепствовал во всю. Режа, буря, рвя, крутя, насилуя ее, он неумолимо служил человечеству. Убийство первоосновы существования было его работой. И без нее он - ничто. Это было очередной схваткой противоположностей, уже давно заполнивших и поработивших весь этот мир. Это высвобождало энергию - ту самую важную силу, необходимую для продолжения жизни (и смерти). Противоположности, так же как и жизнь и смерть никак не волновали человека, прикрывающего глаза. Его ничего не волновало, а он не волновал никого. Это было еще одним правилом, так же как и наличие и расположение мебели в квартире. Но, если действительно хорошо вдуматься, даже эти правила не волновали его. Вторая комната служила последним прибежищем гибнущей тьмы. Но это была уже не та тьма, способная на что-то. Тьма с силой и энергией уже давно погибла в безрезультатной битве со смертельным и стремительным вихрем пронзительного света. В живых осталась лишь та часть, которая, положившись на удачу и благосклонность противоположности, решила отсидеться в дальних уголках своего обиталища. У тьмы всегда была одна проблема - ее всегда было слишком много. Все незаполненное пространство становилось немедленно заселено ею в первый же удобный момент. Вот тогда-то и приходил свет. Как хищник, убивающий дикую козу для пользы всего сложного механизма природы, он очищал пространство для всеобщего развития. Тьма знала это и не сопротивлялась. Это просто не имело смысла. Смысл был давно уже предопределен, но не ею и не светом, и даже не добром и злом, а тем, чего никому постигнуть невозможно. Тем, что есть ею и ее противоположностью, что ничем не правит, но держит концы всех нитей в своих руках. Свет был включен, разрушая все тайные надежды и мольбы тьмы; равновесие сил еще немного приблизилось к идеалу, но какая-то другая сила отодвинула его в сторону и все осталось по-прежнему. Как и везде, в комнате не было ничего. Только большое старое зеркало, потрескавшееся в одном углу, было аккуратно прислонено к дальней стене. Свет отражался в нем, усиливаясь почти в два раза. Зеркала были специально созданы, как единственное внешнее оружие света. Отражаясь в нем, он усиливался и мог искусственно менять свое направление; тьма-же, попадая в него, умирала, а на ее место приходила все новый и новый мрак, готовый всегда дать бой, но всегда неизменно терпевший неудачу. Выключив свет, человек без эмоций прошел обратно в кухню. Отключив лампы там и в коридоре, он вернулся в первую комнату. Теперь одинокая лампочка грустно но самоотверженно светила под потолком, храбро отбивая нападения тьмы из коридора и кухни. Тьма-же хищно но упрямо сверлила ее предвкушающим победу взглядом, шипя и извиваясь от ударов ее острых, как лезвия тысячи бритв, лучей. Щелчок выключателя - и бой был уже окончен. Свет угас, трусливо свернувшись дрожащим клубочком в середине своего временного обиталища - лампочки, но не умер. Месть придет и тогда тьма еще пожалеет. Человек без эмоций лег на поскрипывающую кровать и прикрыл веки. Взамен ясному и понятному, упорядоченному ходу света, в комнату наконец вступил непривычный хаос тьмы. Бесы и лешие ворвались внутрь с дикими криками и воплями, круша и сминая все на своем пути. Где-то совсем рядом раскатисто проревел оборотень в своем настоящем состоянии, завыли волки и прочирикала стая диких воробьев. Утопленники стали медленно вползать внутрь, стелясь по земле и надрывно стоня, и хватать за ноги каждого чтобы утащить глубоко под воду дабы облегчить свои страдания. Русалки прочвякали своими хвостами по полу, тщетно пытаясь передвигаться по суше; при неудаче острые зубы виднелись в их ртах, глаза становились мертвенно-синими, волосы превращались в ком шипящих змей, а еще недавно бывшее прекрасным обнаженное тело становилось морщинистым и омерзительно скользким. Пол разверзся, обнажая дикую пылающую огнем пасть ада и заставляя вспомнить о грехах и о библии; из него, хихикая и сладко улыбаясь, один за другим начали выпрыгивать черти. Быстро и хитро осматриваясь по сторонам, они щелкали своими хвостами, извлекая сноп искр, и метались в стороны, подыскивая очередную жертву. Затем появился сам Сатана. В своем сверкающем зОлотом темно-синем плаще с высоким воротом его красно-черное, словно из догорающего пепла, тело выглядело более чем зловеще. Красивые, цвета темной слоновой кости, ветвистые рога готически устремлялись к небу. Лица не было; улыбающийся конский череп составлял голову, а толстая чешуйчатая шея напоминала туловище огромного рака. На массивном мускулистом хвосте с острием на конце виднелись заостренные кончики хвостовых позвонков; колени задних ног резко изгибались назад, оканчиваясь копытами, от чего его походка наводила такой ужас, что о неповиновении не могло быть и речи. Сатана держал в руке какую-то древнюю книгу - символ знаний и власти - со странным знаком на ней, означавшего скорее всего абсолютную смерть. У человека без эмоций не было ни единого чувства по этому поводу. Может быть, ему все это привиделось, если это вообще возможно, а может быть и нет. Ведь все дело в том, что у него нет эмоций, а значит нет страхов и надежд. Но это не значит, что у него внутри совсем пусто. Пустота ведь тоже материальна, правда? Растолкав леших, наступив на какого-то жалкого утопленника, человек без эмоций стал протискиваться во вторую комнату. Когда приходит Сатана, следует быть поосторожней. Сегодня тьма принадлежит ему. Вчера она принадлежала Богу. Бог не есть свет, Бог даже не есть добро. Бог это просто Бог. Как материя есть материя, а время - время. Это просто ТАК, но это не значит, что это неизменно. Подошев к своему зеркалу, человек без эмоций сел перед ним скрестив ноги и взглянул на свое отражение. Он был человеком - во всяком случае с виду. Мышиного цвета волосы были отпущены и теперь волнами опускались на щеки. Совершенно правильный нос четко выделялся на лице, тонкая линия сжатых губ была даже чем-то привлекательна, легкая небритость придавала некоторый шарм общей картине. Но у человека без эмоций не было глаз. На их месте лишь выделялась пара черных дыр, казалось, бесконечно глубоких. Дна их не было видно, да и вряд ли оно вообще существовало. Черти заживо сжигали лешего за его спиной, пламя дико отражалось в зеркале, и это придавало его лицу еще больший зловещий оттенок. Который раз он садиться перед этим самым зеркалом, который раз он пытается наконец найти дно в глубине этих бесконечных скважин, и в который раз он терпит поражения. Дна не было, он понял давно; да и зачем оно ему нужно он не знал, просто он его пытался найти, почему-то это было важно. Говорят, глаза - зеркало души. Правда ли это? Нужно будет обязательно спросить у Бога, когда прийдет. Или у Дьявола, может он знает. Хотя зачем спрашивать? Зачем знать? Нет причин, нет смысла, нет цели. И не нужно; все что нужно - будет, а если ничего нет - ничего и не нужно. Такие вещи следует оставлять решать высшим силам. Хотя и это его тоже не волновало.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ИНОПЛАНЕТЯНЕ

Мистер Джейкобс как раз собирался приступить к чтению свежей прессы, когда водитель внезапно окликнул его. - Пишут, что в городе объявились инопланетяне, сэр. Мистер Джейкобс косо взглянул на водителя. Он терпеть не мог такого панибратского отношения, тем более если собеседник - твой водитель. Кроме того мистер Джейкобс презирал подобную чепуху, как летающие тарелки, но Тоб, водитель, по-видимому не разделял его точку зрения, и поэтому немедленно потерял несколько очков в глазах мистера Джейкобса. Поэтому он решил ограничиться лишь сухой фразой, мысленно поставив галочку найти более подходящего человека на пост личного водителя. - Глупости. Кстати, на твоем месте я бы помалкивал и смотрел на дорогу. Тоб был в общем не глупым парнем и быстро усек, что босс не в настроении, и решил попридержать свой язык. Мистер Джейкобс был одним из тех "старых хренов", которые никогда ни кому не поверят, пока не удостоверяться собственными глазами. Он страшно гордился этим своим качеством, величая его "здравым смыслом" - это было его излюбленным словечком на все случаи жизни. Взглянув в газету, мистер Джейкобс на первой же странице обнаружил столь живо заинтересовавшую Тоба статью. "В Нью Хаммертоне Живут Инопланетяне!" гласил крупный заголовок. "Глупости", повторил в уме мистер Джейкобс. В отличие от всего остального населения земли, мистер Джейкобс неоспоримо считал, что монополия на здравый смысл принадлежит только ему. Рассудив таким методом, Джейкобс здраво решил проигнорировать эту статью и поставил в уме еще одну галочку - подумать об утренней подписке на какой-нибудь другой бульварный выпуск газет, так как "Хаммертон Джорнал" явно расхлябался. Но умело составленный выпуск таки заставил холодный взор мистера Джейкобса ненадолго задержаться на выделенном участке текста: "Местная ясновидящая Сара Ковалевски утверждает - в городе живут инопланетяне. Они живут среди нас и скоро собираются захватить мир!". Этого вполне хватило мистеру Джейкобсу и он с негодованием перевернул страницу. Дальнейшие поиски полезной информации в газете не увенчались успехом и раздосадованный Джейкобс, бормоча себе под нос все возможные ругательства, на которые был способен его отнюдь не скудный словарный запас в сторону газетчиков и заодно современную молодежь. Увлекшись этим занятием, мистер Джейкобс пропустил мимо внимания абсолютно абсурдное поведение Тоба. Тот внезапно выставил руку в окно и зажав руку в кулак, выпрямил средний палец и пробормотал весьма крепкое словцо, пополнив словарь мистера Джейкобса. - Чертов хрен, - сказал он немного громче. - Что черт побери произошло, Тоб! - негодующе воскликнул мистер Джейкобс. - Вы видели эту чертову красную феррари, сэр? Она чуть не намяла бока

Денис ШАПОВАЛЕНКО

СЕМЬ ГРЕХОВ

гордость

|

алчность \ | / страсть

\ | /

\ | /

злость ------- * ------- зависть

/ - \

/ \

лень / \ обжорство

БЫЛА СОЗДАНА ЗЕМЛЯ И БЫЛИ СОЗДАНЫ ЛЮДИ. БЫЛО ДОБРО И БЫЛО ЗЛО. И БЫЛА БИТВА МЕЖДУ ДОБРОМ И ЗЛОМ. И НИКТО НЕ ОДЕРЖАЛ ПОБЕДЫ, НО НИКТО И НЕ ПРОИГРАЛ. И БЫЛО РЕШЕНО ДАТЬ ЛЮДЯМ ПРАВО РЕШАТЬ ЗА КЕМ ПОБЕДА. И БЫЛИ ДАНЫ ЛЮДЯМ ПРАВДА И НЕПРАВДА. И БЫЛА ДАНА ИМ СВОБОДА ВЫБОРА. И ЛЮДИ ВЫБИРАЛИ.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ПАЛАЧ

"Черт!", выругался Нилл, "Опять выход! Они там что, с ума сошли? Третий раз за последнюю неделю. Этого и профессионал не выдержит." "А ты не профессионал - поэтому и выдержишь," ответил Узрк. "Это мы еще увидим", хмуро буркнул Нилл, надевая скафандр. "А ведь я не астронавт. И какого черта я им понадобился?" "Ты был выбран Судьей, а он всегда прав и ты это знаешь." "Да, да..", неразборчиво пробормотал Нилл, "Но нет гарантии что создатель Судьи не ошибся." "Что?", не расслышал Узрк. "Ничего", грубо ответил Нилл. "Готовность номер один!" "Готов!", быстро, по-солдатски выправившись, гаркнул Узрк. "Так-то лучше", тихо сказал Нилл. "Пожелай мне удачи." "Удачи, сэр!" "Спасибо, Узрк, тебе тоже." "Благодарю, сэр!"

Денис ШАПОВАЛЕНКО

LOOP

День выдался на редкость странным. С самого утра небо заволакивали темные грозовые тучи. Не оставалось ни одного чистого клочка неба, сквозь который мог бы протиснуться лучик солнечного света. Метеорологи предсказывали грозу. Но что-то было не то. Не было того давящего, душного воздуха, всегда предшествующего ливню. Просто были тучи. Много туч. Я вышел из своего подъезда и направился на остановку троллейбуса. Там уже стояла довольно внушительных размеров толпа. Видимо троллейбуса давненько не было. Черт, придется снова толкаться в салоне, ругаться в пол голоса, проклиная своего босса, и защищаться от беспощадных локтей соседей. Но есть и положительные стороны - прийдется меньше ждать троллейбуса, и больше возможности проехать зайцем, с удовольствием досадив ненавистным контроллерам. А вот и троллейбус! Надо подбежать. Похоже, не только меня посетила подобная идея. Троллейбус проезжает остановку. Мы все дружной толпой устремляемся ему вслед. Вот он наконец остановился. Запыхавшиеся люди с нервными, но и счастливыми выражениями на лицах нетерпеливо переступают с ноги на ногу, с надеждой взирая на раздвижные двери троллейбуса. Наконец те открываются. Немного народу высыпалось из них и поспешно устремилось удалиться. Прийдется быть немного наглее обычного. Насупившись, я с серьезным выражением на лице распихиваю толпу и, подтянувшись на периле, влезаю внутрь. Соседние бабки неодобрительно взирают на меня. Одного моего взгляда хватает им, чтобы поспешно отвернуться и погрузиться в раздумья, какую сплетню сочинить обо мне на сегодняшнюю посиделку или бесконечный телефонный разговор. Вот вроде все (самые счастливые / самые наглые) и влезли, а самые добропорядочные (глупые / брезгливые) остались героически выжидать следующего пришествия троллейбуса. Вот мы тронулись. Салон легонько покачнулся, я привычно переместил центр тяжести с левой на правую ногу. Пейзаж за окном принялся набирать ускорение, скрывая от глаз ненавистную остановку и завидующие взгляды оставшихся. И тут что-то произошло. Троллейбус резко затормозил, а через секунду уже опять ехал с прежней скоростью. Не было того привычного чувства инерции, ни разгона после остановки. Более всего это было похоже на щелчок объектива в фотоаппарате. Вот все стоят, обнявшись и улыбаясь в камеру, вот ты смотришь на них сквозь объектив, щелк - все замерло на долю секунды, а теперь уже ты видишь, как они разбегаются в стороны, как улыбки спали с их лиц, внимание уже приковано к чему-то другому. Нет переходной стадии, нет задержки. Это мне показалось или то же самое произошло и со всеми остальными машинами на трассе? А может это все мне вообще померещилось? Нет, судя по удивленным, сильно раскрывшихся глазам пораженных бабок, растерянно тащащихся друг на дружку, не забывая тихонько и рассеянно жаловаться, что-то действительно было. Но стоит ли об этом заботиться? Однозначно - нет. Мало ли чего могло произойти - двигатель, плохая дорога, похмелье водителя, и еще куча столь же неудивительных факторов. "Прошу прощения, который час? Пол девятого? Спасибо. " Опаздываю. Через минуту все уже забыли о случившемся и погрузились в собственные, видимо более их интересовавшие, раздумья. Еще через минуту наступила моя остановка. Пора выходить. С удовольствием расталкивая локтями ворчащих бабок и остальных пассажиров, я с не меньшим удовольствием выхожу из плотно заселенного гроба троллейбуса. Асфальт дышит серым холодом, небо словно отражает его настроение. Вздохнув, я продолжаю свой путь.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

PRISON

- Заключенный номер 384x12 готов к вынесению приговора, ваша честь. - Введите его сюда. В Галактическом центре разума в центре Бесконечности прямо перед Верховным Судьей материализовался сгусток энергии серого цвета. Слева и справа от него появилось еще два таких сгустка - сине-голубых. - В чем вина обвиняемого? - вопросил судья. - Незаконная реализация концентрата Зла в материальные миры, ваша честь. Ответил один из синих сгустков. - И нелегальное его распространение. - Где? - Мир номер G345H465J, тип: тепловой-молекулярный, система: G8, планета: Земля. - Идентификация подсудимого? - Свободный дух, ограниченные права, имя: арг'с-диа, но сам себя именует Мефистофелем. - Это правда? - судья устремил все свои сенсоры чувств к серому пятну перед собой. Чувствуя, что пси-энергия судьи намного превосходит свою собственную, обвиняемый понял что любое сопротивление бессмысленно. - Да. - просто ответил он. - Но с какой целью? - судья, казалось, был крайне удивлен. - Преследовали свои интересы? - Нет, ваша милость, - ответило серое пятно. Лгать не имело смысла. - Мне это доставляло удовольствие. Судья явно был ошарашен, а такое случалось с ним не часто. - Вы сами понимаете, что говорите? - пророкотал он. - Может быть, вы хотите поправиться? - Нет, ваша честь. - ответил заключенный. - Я полностью осознаю свои слова и никогда не стану их отвергать. А на вашем месте, господин Верховный Судья, я бы не стал задавать лишних вопросов и вынес бы себе достойный приговор. Судья, казалось, был очень озадачен. Наконец, после долгого молчания, он изрек: - Именем Справедливости, данной мне властью выношу я этот приговор. Сеятель да пожнет свой урожай. Отправьте его на планету Земля, тело и время пусть выберет себе сам. И позаботьтесь, чтобы люди узнали о его деяниях.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ЧАСЫ И ПИСТОЛЕТЫ

Мне всегда нравились часы и пистолеты. Просто удивительно, как чистой механикой можно добиться столь четкой слаженности механизма. Пружина шестеренка - барабан - курок - секунда - пуля. Минуты и жизни непреклонно текут и уходят в небытие. Правда есть разница, но не столь существенная. Ну и что, что секунда и ее производные - величины фиктивные, вымышленные человеком по каким-то странным законам, в то время как жизнь - величина постоянная, она дана нам самой природой. Суть существования - в движении, а что движется стабильнее секундной стрелки и быстрее пули? Возможно, только население земного шара.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

НА УРОВЕНЬ ВЫШЕ

Хм, что же у на здесь? Круглая земля? Занятно... Но не актуально. Такой примитивизм, как сила притяжения - я был о вас высшего мнения... И неужели вы уверены, что бесконечность решит все территориальные проблемы? Это абсурд. Садитесь, это никуда не годиться. Надеюсь, завтра я увижу что-нибудь более интересное...

* * *

Я знал, что это должно было случиться сегодня. Так было предсказано и этого нельзя было миновать. Все внутри меня словно сжалось в один комок в ожидании неизбежного, но такого долгожданного события. Издавна, на протяжении веков, от отца к сыну передавалась эта тайна. Одни называли это проклятием - другие боготворили. Я же предпочитаю верить в лучшее. Двадцать первого апреля этого года, то есть сегодня, мне предстояло беседовать с Богом. Конечно, в это трудно поверить, но это факт. Предсказание гласило так, и вера была слишком сильна чтобы позволить себе хоть каплю сомнения. О кое-чем предсказание рассказывало вполне конкретно, а о кое-чем оно умалчивало. Например, было известно, что разговор будет идти ни о чем мелкая ничего не значащая дребедень насчет погоды, политики, современной молодежи и тому подобного. Конечно, если Бог всезнающ, то ему совершенно не обязательно узнавать у людей новейшие химические формулы, изобретения, но к чему были эти вопросы? Этого никто не знал. Один из моих прадедов написал целую книгу о важности этой встрече, но ему никто не поверил, хотя и бросили в темницу. Перед тем как он был казнен, он выкрикнул "Бог есть, и когда-то вы в этом убедитесь!" и его голова со счастливой улыбкой слетела в корзину. А теперь настал мой черед и надо заметить, что сейчас, сидя у окна, мне стало страшно. Я очень волновался и на это были свои причины. Во-первых, я не знал что же хотел от меня Бог и по-этому должен был быть готов ко всему, а во-вторых я просто нервничал как нервничает двенадцатилетний юнец перед первым свиданием, последний раз поправляя прическу и проверяя свежесть дыхания. Я просто сильно волновался... Внезапно позади себя я услышал легкий шорох. В комнате никого быть было не должно, но между тем я чувствовал чье-то присутствие. "Это оно", у меня забилось сердце. Я знал, что мне нужно обернуться и встретить свою судьбу, но было слишком не по себе. Но я все-же нашел в себе силы и одним резким движением заставил себя развернуться.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Меньшов Виктор

Сердца Лукоморов

Памяти отца моего, Евграфа Васильевича.

Моей маме, Александре Ивановне. Пожалуйста, живи долго, мама!

Я вас очень люблю. Наверное, это надо говорить чаще.

Там, где болота и снега,

там нет ни окон, ни дверей.

Там чья-то бабушка Яга

не любит мыльных пузырей,

печёт картошку на углях

и чешет старые бока.

А Ванька бегает в полях,

изображая дурака.

Велко Милоев

ДОКУДА ДОХОДИТ ВЗГЛЯД

перевод с болгарского Людмила Родригес

Зеленый холм поднимался высоко перед его глазами, настолько высоко, что для неба почти не оставалось места. В этом мире не было ничего, кроме мягкой травы, покрывавшей плавный изгиб холма, кусочка синего неба и его собственных шагов. Цветы и тишина в траве. Воздух был прозрачным и легким, но и он принадлежал высоте холма, и он, и свет, мерцающий над вершиной.

Велко Милоев

ТОПОЛЬ

перевод с болгарского Людмила Родригес

Внутренний двор напоминал огромный аквариум, из которого выкачали воду: он был так же герметически замкнут между домами и так же пуст. Повядшая трава с разбросанными на ней пустыми бутылками... Может быть, потерпевшие кораблекрушение одиночки запечатали в них свои послания о помощи, но они не уплыли - кто-то вынул записки и посмеялся над ними Но кто же это был, раз двери черных входов, ведущие во двор, давно закрыты. Разорванные газеты с выцвел - шими прогнозами погоды.

Борис МИЛОВИДОВ

КАЖДОМУ СВОЕ

Цель оправдывает средства.

Но что оправдывает цель?

...Там, за холмами текла река. Отсюда он не мог видеть ее, но по нарастающей вони знал, что вода рядом.

Вода кипела от жизни. Разлагающейся и нарождающейся. Безвредной и опасной. Жизни видимой. Невидимой. Незнакомой. Жизни неминуемой!

Планета-могильник. Планета-инкубатор. Планета... Было в этом нечто до отвращения величественное.

СВЕТОСЛАВ МИНКОВ

О ЧАСАХ И О ВЛЮБЛЕННЫХ

Перевод С. КОЛЯДЖИНА

ОТ РЕДАКЦИИ

В болгарской литературе имя Светослава Минкова появилось еще в 1921 году, когда вышел в свет первый сборник рассказов девятнадцатилетнего писателя "Синяя хризантема". Эта и последующие книги рассказов ("Часы", 1924; "Огненная птица", 1927) свидетельствуют о том, что в начале творческой жизни Светослав Минков отдал дань эстетическим увлечениям.

СВЕТОСЛАВ МИНКОВ

ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ

БЕЗ ДВОЙНИКА

Перевод С. КОЛЯДЖИНА

Со мной случилась одна неприятная история, и поэтому я обратился за советом к ясновидцу. Должен признаться, что я перешагнул порог его дома с известным смущением, будто голым входил в какую-нибудь общественную баню, где должен был выставить напоказ свои телесные недостатки. Так как этот наш Нострадамус, с рыжей бородой и. большой грушеобразной головой, обладал поистине редкостным даром отгадывать с самыми неопровержимыми подробностями прошлое, настоящее и будущее человека и даже определять, был ты в отдаленном своем перерождении фараоном или гусем.

СВЕТОСЛАВ МИНКОВ

ЖЕНЩИНА В ЗОЛОТОМ КОВЧЕГЕ

Перевод С. КОЛЯДЖИНА

Вы, наверно, знаете часовщика Асатура Трембеляна. Он армянин. Лицо у него смугло-желтое, нос с горбинкой, глаза дегтярно-черные, брови густые, густые. Когда он улыбается, рот его растягивается до ушей, а уши у него похожи на большие раковины.

С утра до вечера Асатур Трембелян сидит как прикованный над своим рабочим столиком в правом углу кофейни "Цейлон", и его глаз, вооруженный цилиндрической лупой, кажется выскочившим из орбиты. Асатур вглядывается в разобранные механизмы старых часов и ковыряется в них острыми щипцами. Поймав какое-нибудь зубчатое колесико, он погружает его в блюдце с бензином; вытащив тонкую, как свернувшийся червячок, пружинку, прячет ее под стеклянный колпачок. И вот сломанные часы начинают снова тикать и отсчитывать минуты, подобно грызуну, который что-нибудь подтачивает, а обрадованный владелец опускает их опять в свой карман.

Юрий МОИСЕЕВ

"Ангел-эхо"

В капиталистических странах действуют правительственные организации, которые осуществляют повседневный контроль за общественной и личной жизнью своих граждан; систематически составляются дополняемые досье. Фирмы изготавливают электронную аппаратуру для подслушивания и одновременно для

борьбы с ним.

Из газет

1

Титаническая статуя Ангела, возвещающего божественную премудрость, нависла над городом, угрожая немедленной гибелью сомневающимся, инакомыслящим, отступникам. Левой рукой она прижимала к груди толстенный фолиант - свод указаний, запрещений, ограничений и наставлений, а правая, с указательным пальцем, вытянутым в гневном экстатическом порыве, возносилась к терпеливым небесам. Скульптор вложил в свое создание выражение мощи и пугающе-злобного упорства. В провалах глазниц под стянутыми бровями металось пламя слепой фанатической одержимости. Разверстый рот готов был в любую секунду потрясти окрестности пронзительным, включая ультра- и инфрадиапазоны, криком... Вокруг головы статуи сверкал на солнце металлический ореол.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Денис ШАПОВАЛЕНКО

НА ЧАСТИ

"Давай разрежем его на части." "Много крови..." "Ну и что?" "Но мне не хочется пить."

Не многие знают всего о настоящих садистах. Вернее, никто не знает многого о нас. Люди довольствуются стандартным стереотипом, который почти никогда не соответствует истинной реальности. "Садисты - это ошибка природы", говорят они, и в какой-то мере они правы, но ведь на ошибках учатся, верно?

"Тогда как насчет удушения? Крови не будет." "Что ж, звучит заманчиво, но у меня есть лучшая идея." "Какая же?" "Поиграем в утопленника?"

Денис ШАПОВАЛЕНКО

НЕОБРАТИМОЕ СЧАСТЬЕ

По мотивам рассказа Петра Семилетова,

которого я не знаю, и видимо не узнаю

никогда, "Радость".

- Ну, за возвращение! - поднял пластиковый стакан Майк. - Выпьем же остатки этой дряни во имя человечества, черт бы его побрал. устало ответил Билл и они с Майком осушили стаканы со стократно переработанной тепловатой водой. После восьми лет полета - это единственная жидкость, что сохранилась на борту корабля. Майк брезгливо поморщился, но на его лице было выражение десятилетнего ребенка в новогоднюю ночь в предвкушении подарка. - Не могу поверить, уже через три часа мы будем ступать по твердой почве, есть натуральную пищу, пить чистую воду... И вино, Билли, вино, пиво, виски! Нужно разбудить Делорес. - Не стоит, пусть выспится как следует. Разбудим за час до посадки. - Ах, Билли, я сниму тебе самую роскошную шлюху на всей Земле! - Я все слышу, старый развратник. - Донесся из-за спины мелодичный голос Делорес. - Ло! - нисколько не смутившись, воскликнул Майк. - Я не хотел тебя обидеть, но ты же знаешь, нам, старым космическим волкам, просто необходимо разнообразие в меню! - Да уж конечно, - ответила Делорес, присаживаясь за столик. - Ну так и быть, я тебя прощу за бокал хорошо выдержанного вина. - Ну разумеется, миледи. - Искусственно заискивающе ответил Майк, наливая в новый пластиковый стаканчик порцию утилизированной воды. - Желаете продегустировать, мэм? - Я доверяю твоему выбору, Майк. Сколько нам осталось? Майк посмотрел на циферблат часов. - Меньше трех часов! Делорес залпом выпила жидкость, и, лениво потянувшись, промурлыкала: - Ну мне пора припудрить носик, джентльмены. Скоро на нас будут направлены тысячи объективов, поэтому советую последовать моему примеру. С этими словами Делорес вышла в коридор. - Билли, думаю, Ло права. Когда в последний раз ты смотрел на себя в зеркало? Твое лицо напоминает спину старого дикобраза. - Мне не нужно зеркало, я вижу твою физиономию. Где тут была бритва? После двух часов попыток совладать с бритвой, губкой для мытья, зубной щеткой, шампунем, ножницами и прочими гигиеническими принадлежностями, экипаж посчитал себя в достаточной мере опрятным и была объявлена готовность номер три - начальная подготовка оборудования к посадке.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ОСЕЧКА

Джонс уже целую неделю не покидал своей квартиры. В его мозгу все это время зрел коварный план, последний план в его жизни. Еще месяц назад, повинуясь непонятному влечению, он купил себе дробовик и теперь, сидя на полу на корточках, вожделенно поглядывал на него. Завтра, завтра будет все.

На следующее утро Джонс проснулся удивительно бодрым. Он выкурил сигарету, выпил стакан сока, и, подумав, достал из тайника двести миллиграмм героина. Он не кололся, так как считал это отвратительным. Интраназальный способ был куда естественней. Через час, когда действие наркотика подходило к концу, Джонс взял в руки ружье, очень медленно переломил его и такими же медленными и плавными движениями вставил в стволы патроны. Два патрона с дробью. Нужно именно два, ни больше, ни меньше. Резким движением Джонс сложил дробовик. Должно быть много крови, много отвратительной вонючей крови, Джонс хихикнул. Кровь будет, будет... Джонс сел на ковер, прислонившись спиной к стене. "Я бежал по лесу, а за мной гнался враг, проклятый фашист.", вспоминал Джонс заученные на память строки, "Внезапно я почувствовал мягкий, но сильный удар по правой ноге, я повалился на землю. Я никак не мог понять в чем дело, обо что я споткнулся. Но, взглянув на свою ногу, я понял - меня ранили. Боли не было, я попытался шевелить пальцами, но нога не слушалась. Прошло около десяти секунд, и тут я почувствовал боль, жутчайшую боль, агонию. Я забыл обо всем на свете - о лесе, о наших, о бегущем за мной враге, о долге перед отчизной. Сквозь слезы я разглядел фашиста, изможденный, он нацелил на меня пистолет, но теперь я был даже рад этому. Стреляй! Стреляй, фашистская свинья. И тут я потерял сознание."

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ

- Мы когда-то были людьми. - Это бред и ты это знаешь. - Мы можем знать разные вещи. - Я знаю только то, что существует, а о том чего нет - не имею понятия. - А разве можно знать то, чего нет? - Конечно, только тогда, когда нет тебя. --Из записей ученых

Профессор Хендрикс был в прекрасном настроении. Сегодня он наконец-то закончил собирать прибор, который он называл Транслокатором. Вообще-то он хотел назвать его Пуфиком, но вовремя вспомнил, что слово такое уже существует, да и звучать Транслокатор будет намного солиднее. Хендрикс готовился к этому дню уже давно и теперь, когда его гениальное изобретение наконец было завершено, он не раздумывая вставил его в Машину, которую профессор Хендрикс и еще несколько сотен других профессоров со всего мира, собирали уже восемьсот пятьдесят лет. Машина эта представляла собой невероятных размеров четырехгранную пирамиду с небольшим углублением на плоской крыше. Почему-то форма Машины играла очень важную роль, так как при каком-либо ином расположении деталей она просто рассыпалась на части, словно живое существо которому к макушке пытаются прирастить новую руку. Машина производила на созерцателей подавляющее впечатление. Состоящая из миллионов мельчайших деталей причудливой формы, она неизвестно какими силами держалась вместе, собранная без единого гвоздя или болта. Но тем не менее все ее детали загадочным образом притягивались друг к другу, мало того не стоило бы и пробовать разъединить их, сила притяжения была просто титанической. О предназначении сего невообразимого агрегата никто даже не догадывался, даже группа лучших ученых мира, на плечи которых возложили огромную ответственность создания невозможного. Все началось десять лет назад, когда о Теории Сопоставления Вещей никто и слыхом не слыхивал. История Теории тоже была не из обычных, что еще раз доказало простоту всего гениального. Как-то, гуляя во дворе с кошкой, Дон Альп, восемнадцатилетний парень, единственным увлечением в жизни которого было подавление в себе любых эмоций, читал книгу и внезапно почувствовал то, что принято называть дежавю. Повинуясь странному желанию, он закрыл глаза и, открыв книгу, вырвал из нее произвольную страницу, быстро перевернул ее в воздухе и вставил обратно в книгу. Каково же было его удивления, когда он открыл глаза и обнаружил у себя в руках вовсе не книгу, а непонятный маленький прибор неизвестного назначения. Подавив в себе чувство удивления, Дон трезво рассудил, что столкнулся с одним из тех неординарных явлений, которые объяснению не подлежат и приговорены к всеобщему недоверию. Позже, правда, когда человечество было готово к подобным вещам, было обнаружено столь необычное происшествие и уделено ему немало внимания. Еще позже, намного позже, наукой наконец было доказано, что любой физический предмет, данный в расположения человеку, имеет свое предназначение. Каждая вещь в сочетании с другой вещью в нужном месте и в нужное время, может произвести на свет новый непонятный предмет. Некоторые человеческие вещи имели равную силу. Например, при удачных условиях ранний побег морковки можно было "слить" с газообразным радием и получить совершенно непонятного назначения металлическую (во всяком случае с виду) сферу диаметром 2.35 дюйма. Кроме того некоторые "результаты слияний" требовали больше чем два компонента, но такое случалось крайне редко. Как правило больше двоих не заходило. Интересный факт был замечен парой годами позже. Было выяснено, что "внеземные" предметы (как их называли для простоты) тоже обладают некоторой степенью "слития". Но в отличие от обычного слития в результате не появляется новый предмет. Неземные объекты при определенных обстоятельствах просто намертво примагничиваются друг к другу и разсоединить их не представляется возможным. Это было очень интересным и опять же таки необъяснимым явлением. Но с упорством слепой черепахи лучшие ученые были призваны разрешить эту проблему. Теперь, несколько тысяч лет спустя, на земле не осталось ни одного человека, кроме тех самых ученых. Их разум был пересажен в вечное Дьюрерово тело, так что по сути они являлись наполовину андроидами. Но это мало кого интересовало в это время. Большинство людей просто устали от жизни и пришли к выводу, что продолжать свое существование было бы нецелесообразно. Лучшие умы человечества были предусмотрительно оставлены человечеством на всякий случай. Нельзя сказать, что они мечтали о такой жизни, но и ошибкой было бы сказать, что они хотели умереть. Им попросту было все равно. От нечего делать они принялись комбинировать разнообразнейшие предметы, получать новые невообразимые детали неведомого механизма и продолжать собирать невообразимую громадину загадочной Машины. Это стало целью из бесконечных жизней. И вот сегодня профессор Хендрикс наконец-то нашел недостающий, последний элемент неведомой Машины. Он решил не собирать всех по случаю этого бесспорно важного события в истории человечества, а вернее его остатков. В конце концов им было все равно - будь это телепортатор в другой мир или же липтонная бомба. После тысяч лет бесцельных ожиданий неизбежного они выдержат все кроме такого же существования. В конце концов любой результат лучше ожидания.