Лидия Алексеевна

Рассказ Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

Отрывок из произведения:

До войны они были несколько раз в детских домах. Муж очень хотел ребенка, а у Лидии Алексеевны детей быть не могло. Лидия Алексеевна думала взять девочку — к девочке она, наверное, могла бы даже привязаться. Но подходящего ребенка как-то не находилось. Не то чтобы ребятишки в детских домах были несимпатичны, но Лидию Алексеевну каждый раз пугало выражение, с которым они приглядывались к посетителям. В их глазах, даже у самых маленьких, ей чудилось ожидание, затаенная испытующая требовательность. Она чувствовала по совести, что ни к одному из них не способна привязаться так, как жаждут они. К тому же она испытывала еще и тайную ревность к маленькому существу, которое возьмет часть любви мужа, а Лидии Алексеевне и без того было мало. Георгий любил ее, но так же щедро и весело любил он друзей. Одни корабли свои любил он по-другому, и она испытывала к ним скрытую неприязнь. Ее любовь к мужу не только не была веселой и легкой, но, пугая саму Лидию Алексеевну, казалась вечно голодной, вечно жаждущей, словно и щедрой мужниной ласки, и целой жизни, счастливо прожитой, все было бы мало, чтобы насытить эту любовь.

Другие книги автора Наталья Алексеевна Суханова

Повесть о том, как два студента на практике в деревне от скуки поспорили, кто «охмурит» первым местную симпатичную девушку-доярку, и что из этого вышло. В 1978 г. по мотивам повести был снят художественный фильм «Прошлогодняя кадриль» (Беларусьфильм)

Главные герои этой повести уже знакомы читателю по книге «В пещерах мурозавра». Тогда они совершили необыкновенное путешествие в муравейник. А сейчас в составе научной экспедиции летят к далекой загадочной планете, где обнаружена жизнь. Автор развивает мысль о неизмеримой ценности жизни, где бы она ни зарождалась и в каких бы формах ни существовала, об ответственности человека, которого великая мать Природа наделила разумом, за ее сохранение и защиту.

Едва следователь Людвиг Иванович положил после очередного разговора телефонную трубку, как она задрожала от нового звонка. Может быть, именно поэтому звонок показался ему тревожным. Однако, сняв трубку, Людвиг Иванович ответил с привычной веселостью:

— Да-да, кому я понадобился?

— Люда, это ты?! — зазвенела мембрана высоким голосом.

Люда, этим женским именем звали Людвига Ивановича только близкие знакомые. И в самом деле, звонила Людвигу Ивановичу Ольга Сергеевна, вдова его покойного друга, землеустроителя.

Рассказ Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

В летний вечер, необычно холодный для этого времени года, мелкий служащий Поль Хорди шел в кафе, чтобы встретиться со своим другом Альберто. Альберто Николаи, художник, вызывал восхищенную любовь Поля именно тем, что был разительно не похож на него самого. В существовании Хорди его духовная жизнь и то, чем он занимался с утра до вечера, представляло классически параллельные линии, словно специально выверяемые друг по другу, чтобы они никогда не пересекались. Жизнь Поля шла строго размеренным образом. Он ни разу не обманул надежд матери: аккуратно носил костюмчики, а потом костюмы, в положенное время кончил учебное заведение и поступил служить. В их доме своевременно появлялись вещи, необходимые для комфорта. Хорди никогда не задерживали квартирной платы или очередного взноса за вещь, купленную в кредит. Даже в кафе, чтобы повидать Альберто, ходил Поль в часы, раз и навсегда отведенные для «неделовых» дел, то есть для чтения, размышлений и встреч.

Сначала Филипп, этот славный мальчишечка, лет двадцати пяти-двадцати шести, не больше, спрашивает меня, хочу ли я вскрыть свое подсознание. и у меня, дорогая моя интервьюерочка, проносятся в моей закупоренной башке несколько картинок: вскрытое завещание, вскрытый сейф, вскрытые вены. Да, — и бутылка шампанского, вульгарно тяжелая, с головкой, обернутой золотою фольгой, с темною сквозь зеленое стекло жидкостью. Золотую фольгу грубо обрывают, обнажая толстую, бледную, скрученную проволоку, которую теперь начинают раскручивать, наклонив бутыль набок, придерживая пробку, и вдруг — тюк! — пробки нет и хлещет, как бешеная моча, как слюна параноика, взорвавшаяся жидкость (я лично люблю водку, хотя в разговорах моих, как у всякого болтливого старика, много пузырей, сколько ни придерживай пробку), и все полнится и полнится пена, хлещет в стаканы, лопается, испуская дух, и вот на дне фужеров, или как они там называются, остается желтый пшик, и этот пшик, кажется уже распростившийся с пустым, холодным кипением, все равно продолжает пениться еще в животе. Нет, только водка, а еще лучше спирт!

Как, собственно, даются названия посёлкам и городам… Сами по себе такие только что начинающие жить поселения как бы и не имеют личных особенностей — они при чём-то, возле чего-то: Озерища — у Озёр, Петрозаводск — к заводу прилепился, Дивное — не такое, может, и дивное, но имя как бы на счастье — пусть будет дивным. Имя тому курортному городку, где ты родился и жил в детстве, было Угорск — то есть у горы. Некий опознавательный знак, видный издалека. Сколько ты себя помнишь — из окна, с улицы ли, со двора ли ты видел гору. Она так и называлась: Гора. Просто Гора, без каких-либо обозначений: не острая, не тупая, не скалистая, не двугорбая, ни ещё какая-нибудь. Гора — и Гора. Не то чтобы очень высока, но и не впаяна ни в какой хребет — сама по себе, локалит, как называют такие горы, лесистая, хотя и не сплошь — с каменистыми проплешинами. Подальше, хотя и не сливаясь с нею, были и другие такие же горы, и связывало их только лесистое одеяло, кое-где сползшее, обнажившее прихотливые их тела.

Рассказы и повести, вошедшие в настоящую книгу, написаны убедительно и правдиво: точно, без всяких внешних прикрас передано психологическое состояние героев, интересных своим видением мира и отношением к нему.

Популярные книги в жанре Современная проза

Саша Мусаев, одиннадцатилетний воспитанник детдома, осторожно ступая на цыпочки, миновал дверь ночной дежурной и остановился, чтобы посмотреть на часы, что висели как раз напротив «дежурки». Там, рядом с часами, тускло светила одна-единственная на весь длиннющий и узкий коридор лампочка.

У мальчика было плохо со зрением и чтобы рассмотреть циферблат и определить который час, ему требовалось время. В тот момент, как он остановился, большая стрелка дрогнула и передвинулась к цифре 3, а маленькая склонилась к двойке. «Вот это да! Пятнадцать минут второго!» — прошептал он и тут же замер, прижавшись к стене.

Биографический роман – сокращенный интернетный вариант Полная версия – издательство Patson"s Press, 308 Tasman Drive, Sunnyvale, California, USA, 94089 Библиотека Конгресса США ЉPG3549.L327 B662001 Copyright G.Landa, San Francisco, 2001

"Это была обычная очередная командировка. Последнее время поездки стали особенно частыми и длинными, так что раз, после приезда из командировки, один из сотрудников, Игорь Кулик, поздоровавшись, вежливо спросил его: "Вы к нам надолго, Эмиль Евгеньевич?"

В этот раз он опять приехал в головной научно-исследовательский институт, где бывал часто, где впервые появился ещё студентом для преддипломной практики и с трепетом оглядывал эти священные стены, втягивал носом незнакомый "столичный" запах коридоров и лабораторий. С тех пор прошло много времени, институт разросся и начал заниматься куда более сложными вещами, но для него он стал привычным и более понятным.

Аннотация: вышел в изд АСТ в 2004 тираж 10 тыс в твердом + 7 тыс в мягком покет в конце романа – критические статьи Баринова Andrew ЛебедевЪ Хожденiя по мукамЪ

О шоу бизнесе (к Бернарду Шоу отношения не имеет)

Идеал невозможен. Но возможны правильные шаги к идеалу. Шаг к идеалу и есть идеал.

* * *

Фашизм — бунт невежества.

* * *

Поэт всю жизнь работает в тесноте строфы, где трудно повернуться, где мысль все время приноравливается к поэтической технике в узком пространстве, и от этого у него чаще портится характер, чем у прозаика.

* * *

У каждого человека свой предел психического слуха, психической восприимчивости. Цель образования и воспитания — довести его до этого предела. Все, что сверх предела, воспринимается в лучшем случае формально. Вот почему мы иногда встречаем образованных идиотов.

один из рассказов Андрея Неклюдова

Автор не призывает нас никому сочувствовать, или безумно радоваться чьему-то сказочному марьяжу и прочим вери-хепи-эндам. Но при всём при этом в рассказе есть некоторая глубина, в том смысле, что отцовство, в принципе, доказывается не одними только генетическими тестами.

Сунув руки в карманы длинного добротного плаща из светлой замши, привычно и удобно сидящего на широких плечах, Валентин свернул под кирпичную арку и хмуро огляделся.

Типичный питерский внутренний мощенный двор…

Катафалк… Штук пять легковых машин… Столько же на улице… Возле катафалка люди в спецовках. Явно мортусы. Поплевывают, поглядывают на часы, дело привычное…

Рыжие кирпичные стены, пыльные окна…

Действительно самый типичный питерский двор – мощенный, запущенный, голый, хотя, как ни странно, откуда-то под стены нанесло желтых листьев, а кое где упрямо бледнеет жалкая вырождающаяся трава.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фантастическая повесть Натальи Сухановой из сборника «Весеннее солнце зимы».

"Умному и слова довольно", гласит английская пословица. Тем более если слово это вышло из-под пера неординарного мыслителя или вобрало в себя вековую народную мудрость. Самые веселые и емкие английские афоризмы, блестяще отточенные мысли великих британцев, парадоксальные изречения, крылатые фразы и мудрые английские пословицы предоставят читателю богатую пищу для ума.

Такой понятный и светлый мир вдруг оборачивается для героев романа Н. Конде своей темной, мрачной стороной…

Маньяк, руки которого обагрены кровью десятков женщин… Кто он? Этот вопрос мучает Кэрол Уоррен, писательницу и художницу. Кольцо чудовищных убийств все туже смыкается вокруг нее. Ценою огромных усилий, становясь то психологом, то детективом, она открывает истину.

Человек и его альтер-эго. Принц и нищий. Ученый и тень. Вечно юный, классический сюжет, не правда ли? Итак, живущие в разных странах братья-близнецы объединяются для управления крупной евроазиатской державой под условным названием «Россия». При этом один из братьев оказывается офицером КГБ, а другой — лжеученым и мечтателем-неудачником. А тут появляется и амурная тема — оба брата влюблены в международно признанную красавицу и убежденную феминистку. Страсти. Погони. Интриги. Деньги. Власть. Строго дозированное, алхимическое смешение фантазии и реальности. Наличие узнаваемых политических и прочих фигур нашего времени. Чёрно-белая кинемато-графичность и простота сюжета. Рекордно малое количество лирических отступлений и описаний природы. Быстро. Легко. Смешно. Познавательно. Иронично. Все — как в реальной жизни, только гораздо интереснее.