Лицом к лицу с компьютером

Я раб привычек. Как только я привыкаю к установленному мною распорядку, я не могу от него отказаться. Некоторые склонны к переменам, я – нет. Это кажется странным. Но в моем воображении я путешествую по Вселенной на кораблях, которые движутся быстрее света. Мои литературные герои, не колеблясь, оставляют дом и близких на неопределенное время.

Люди меня спрашивают:

– Как это может быть, что тот, кто мысленно путешествует повсюду, в реальной жизни отказывается сесть на самолет и ни за что не хочет уезжать из дому?

Рекомендуем почитать

Я написал свой первый рассказ «Робби» в мае 1939 года, когда мне было всего девятнадцать лет.

Мой рассказ отличался от увидевших свет раньше тем, что я твердо решил не делать из своих роботов символов. Они не должны были стать символами высокомерия человека. Они не должны были стать примером человеческих амбиций, покушающихся на владения Всевышнего. Они не должны были стать новой Вавилонской башней, требующей наказания.

Кроме того, я не хотел, чтобы роботов считали символом меньшинства. Они не должны были стать жалкими существами, которых несправедливо обижают, что послужило бы мне поводом для завуалированных намеков на притеснения, которым подвергаются евреи, чернокожие и прочие страдающие члены нашего общества. Естественно, меня такое положение глубоко возмущает, о чем я множество раз говорил в многочисленных статьях и эссе – но не в рассказах о роботах.

Термину "робот" всего шестьдесят лет. Его придумал и впервые употребил в своей пьесе "R. U. R." чешский драматург Карел Чапек – это слово на чешском языке означает "рабочий".

Однако сама идея значительно старше. Она родилась во времена, когда люди впервые начали мечтать о слуге, наделённом умом, сильном, не знающем ни усталости, ни скуки и не испытывающем разочарования. В греческих мифах богу огня Гефесту помогали золотые девушки, казавшиеся живыми и созданными из плоти и крови. А остров Крит охранял бронзовый великан по имени Талос, который без устали обходил его берега, чтобы не допустить туда врага.

В 1942 году я изобрел Три закона роботехники. Самым важным из них является, естественно, Первый закон. Он гласит: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред». В своих рассказах я всегда старался подчеркнуть, что законы, особенно Первый, являются неотъемлемой частью робота, и он не может их нарушить.

Кроме того, я старался, хотя, возможно, и не так настойчиво, дать понять своим читателям, что эти законы не являются врожденными. Материал, из которых сделан робот, не содержит в себе этих законов. Они совершенно сознательно вносятся в мозг готового робота, иными словами, в компьютеры, которые контролируют его деятельность. Может так получиться, что какой-то определенный робот окажется не наделен знанием Трех законов, поскольку его примитивная конструкция не позволяет внести в него поведенческие схемы, достаточно сложные, чтобы он был вынужден им подчиняться, или поскольку человек, который создает робота, решит сознательно не вносить в его мозг знание Трех законов.

Давно, в 1940 году, я написал рассказ, в котором главную героиню звали Сьюзен Кэлвин. (Господи, это же полвека назад!) По профессии она была «робопсихологом» и знала о роботах все, что необходимо. Естественно, речь идет о научно-фантастическом рассказе. В течение следующих нескольких лет я написал еще несколько историй про Сьюзен Кэлвин, которая – так я захотел – родилась в 1982 году, училась в Колумбийском университете, защитила диплом по роботехнике и закончила университет в 2003-м. Она поступила в аспирантуру и к 2010 году работала в корпорации «Ю. С. Роботс энд мекэникл мен». Когда я сочинял эти рассказы, я относился к ним не слишком серьезно. Я писал «всего лишь» научную фантастику.

Я сочиняю рассказы про роботов вот уже полвека. За это время мне удалось обсудить данную тему с самых разных сторон.

Поверьте, в мои намерения не входило составление энциклопедии роботов; я даже не собирался писать про них в течение полувека. Просто получилось, что мне удалось так долго продержаться и сохранить собственный интерес к данной проблеме. А еще получилось, что, стараясь придумать новые идеи для рассказов про роботов, я пришел к тому, что размышлял практически обо всем на свете.

Механические люди, или роботы, если использовать универсально принятый термин, придуманный Чапеком, являются темой, к которой снова и снова возвращаются современные фантасты. Не существует другого неизобретенного изобретения (возможно, за исключением космического корабля), столь же надежно поселившегося в сознании такого огромного количества людей: пугающая конструкция, огромная, металлическая, слегка напоминающая человека, двигающаяся как машина и разговаривающая лишенным эмоций голосом.

Робот – это робот, а организм – это организм.

Организм, как нам известно, состоит из клеток. С молекулярной точки зрения, главными являются нуклеиновые кислоты и протеины. Они находятся в жидкой среде, которую поддерживает костная структура. Бессмысленно продолжать рассуждать на данную тему, поскольку мы все знакомы со строением организмов и сами являемся одной из его разновидностей.

С другой стороны, робот (как его принято описывать в научно-фантастической литературе) это объект, относительно похожий на человека, построенный из надежного металла, не подверженного ржавлению. Фантасты редко описывают внутреннее строение роботов, поскольку это не имеет принципиального значения для сюжета, да они и не особенно разбираются в технических деталях.

Будет ли робот мечтать стать человеком?

Можете ответить вопросом на вопрос: мечтает ли «шевроле» стать «кадиллаком»?

Мой ответный вопрос содержит в себе завуалированное утверждение, что машина не может мечтать.

Но загвоздка в том, что робот – это не совсем машина, по крайней мере в том, что касается его потенциала. Робот сделан так, чтобы максимально – насколько это возможно – походить на человека, а где-то имеется пограничная линия, через которую в будущем мы вполне можем перешагнуть.

Другие книги автора Айзек Азимов

Содержание:

Академия, роман, перевод с английского Н. Сосновской

Академия и Империя, роман, перевод с английского Н. Сосновской

Вторая Академия, роман, перевод с английского Н. Сосновской

Новый научно-фантастический роман известного американского писателя-фантаста, ученого и популяризатора науки Айзека Азимова, написанный после пятнадцатилетнего перерыва, охватывает широкий круг проблем. Здесь и новые источники энергии, и контакт с инопланетянами, и борьба передовой науки с обскурантизмом. Любителей фантастики ждет интересная встреча с корифеем американской научной фантастики.

В эту книгу вошли три произведения Айзека Азимова, по праву признанные классикой НФ-литературы XX столетия. В романе «Конец вечности» повествуется о некой вневременной структуре, носящей название «Вечность», в которую входят специально обученные и отобранные люди из разных столетий. Задачей «Вечности» является корректировка судьбы человечества. В «Немезиде» речь ведётся об одноименной звезде, прячущейся за пыльной тучей на полдороге от Солнца до альфы Центавра. Человечеству грозит гибель, и единственный выход — освоение планеты Эритро, вращающейся вокруг Немезиды. Однако всё не так просто — на этой планете людей поражает загадочная «эритроническая чума»… Роман «Сами боги», повествующий о контакте с паравселенной, в 1972 и 1973 годах стал «абсолютным чемпионом жанра», завоевав все три самые престижные литературные НФ-премии: «Хьюго», «Небьюла» и «Локус».

…Империя с высочайшим уровнем цивилизации. Ее влияние и власть распространены на десятки миллионов звездных систем Галактики. Ничто не предрекает ее краха в обозримом будущем…

И вот однажды психоисторик Хари Сэлдон, создав математическую модель Империи, производит расчеты, которые неопровержимо доказывают, что через 500 лет Империя рухнет…

Великий распад будет продолжаться 30 тысяч лет и сопровождаться периодом застоя и варварства. Однако Сэлдон создает План, в соответствии с которым появление новой Империи наступит всего через 1000 лет. Для этого на противоположных концах Галактики должны быть созданы два Основания. Основания — системы планет со своим населением, группами ученых, которые должны сохранить и умножить Знания. На одном Основании сконцентрируются естественные науки, в первую очередь — физика. Второе Основание должно дать миру психологов, готовых взять в свои руки управление новой Галактической Империей. И если первое Основание известно всей Галактике, то второе создается в строжайшей тайне.

…Проходят века. Рождаются новые королевства. Звездные системы освобождаются от влияния Империи. С переменным успехом происходят схватки между войсками прогнившей Империи и Основания. Постепенно растет влияние Основания. И вот последняя битва между темными силами Империи и воинами Основания…

Эта книга состоит из трех частей и охватывает период истории физики от Древней Греции и до середины XX века. В последней части Азимов подробно освещает основное событие в XX столетии  —  открытие бесконечно малых частиц и волн, предлагает оригинальный взгляд на взаимодействие технического прогресса и общества в целом. Книга расширяет представления о науке, помогает понять и полюбить физику.

В истории Галактики наступил переломный момент — человечество достигло такого уровня развития, что готово бороться с космическими проявлениями могущественной природы. Космоаналитик с планеты Земля подвергается воздействию психозонда. В результате он теряет память и проводит дни на планете Флорина, где выращивают особое растение, имеющее громадную ценность на галактических рынках. Неожиданно землянин начинает вспоминать, что он знает некую тайну о будущем Флорины. Планета должна погибнуть, и ее гибель связана с космическими течениями…

Знаменитый фантаст и популяризатор науки сэр Айзек Азимов в этой книге решил окунуть читателя в магию чисел Свой увлекательный рассказ Азимов начинает с древнейших времен, когда человек использовал для вычислений пальцы, затем знакомит нас со счетами, а также с историей возникновения операций сложения, вычитания, умножения и деления Шаг за шагом, от простого к сложному, используя занимательные примеры, автор ведет нас тем же путем, которым шло человечество, совершенствуя свои навыки в математике.

Некогда грандиозная Галактическая Империя долгое время находится в упадке и постепенно теряет остатки величия и могущества. Последний имперский генерал, командующий одним из флотов, выходит на след Академии. Он видит в ней реальную угрозу государственному строю. Настало время для решающей схватки между агонизирующей Империей и учеными-отщепенцами из Академии.

Популярные книги в жанре Публицистика

«Трудолюбие и даровитость г. Соловьева всем и давно известны. Кроме лекций университетских, кроме пространных статей, помещаемых в журналах, сборниках, ведомостях, г. Соловьев нашел время для обрабатывания и издания в свет важного труда, «Русской истории». Первый том перед нами. Уважая вполне даровитость автора, желая ему продолжать идти вперед, мы, однако, не согласны со многими его воззрениями. Критики на сочинение г. Соловьева уже появились…»

«После статьи, напечатанной в „Молве“, об испытании в искусствах воспитанников и воспитанниц Московской театральной школы, я дал тебе слово описывать школьные спектакли. На сих днях, к большому моему удовольствию, удалось мне видеть один из них, и я исполняю мое обещание. В школе играли два водевиля: „Теобальд, или Возвращение из России“, и „Два учителя, или Осел осла дурачит“…»

© Вл. Гаков, 1980

Уральский следопыт.— 1980.— 1.— С. 55-56.

Публикуется с любезного разрешения автора — Пер. в эл. вид Ю. Зубакин, 2001

«Расскажите, пожалуйста, о том, как возникли НФ журналы, — просит нас Николай Попов из Тюмени.— Читал, что за границей их развелись десятки. Верно ли? Расскажите также о премиях, которые присуждаются за фантастику. И еще — о Гернсбеке. Почему именно его американцы называют «отцом фантастики»?

Пользуясь газетными сообщениями, Добролюбов приводит дополнительные сведения о ходе борьбы народа Италии с предательской политикой французского правительства. В заметке идет речь об отказе итальянского народа подчиниться условиям договора 1859 года и о решении национальных собраний Тосканы, Модены, Пармы и Романьи, подтвержденном плебисцитом, присоединиться к Пьемонту. Добролюбов приводит материал, свидетельствующий о том, что в центральных областях Италии формируется армия, во главе которой становится национальный герой Джузеппе Гарибальди.

ШЕЛЛЕР, Александр Константинович, псевдоним — А. Михайлов (30.VII(11.VIII).1838, Петербург — 21.XI(4.XII). 1900, там же) — прозаик, поэт. Отец — родом из эстонских крестьян, был театральным оркестрантом, затем придворным служителем. Мать — из обедневшего аристократического рода.

Ш. вошел в историю русской литературы как достаточно скромный в своих идейно-эстетических возможностях труженик-литератор, подвижник-публицист, пользовавшийся тем не менее горячей симпатией и признательностью современного ему массового демократического читателя России. Декларативность, книжность, схематизм, откровенное морализаторство предопределили резкое снижение интереса к романам и повестям Ш. в XX в.

ШЕЛЛЕР, Александр Константинович, псевдоним — А. Михайлов (30.VII(11.VIII).1838, Петербург — 21.XI(4.XII). 1900, там же) — прозаик, поэт. Отец — родом из эстонских крестьян, был театральным оркестрантом, затем придворным служителем. Мать — из обедневшего аристократического рода.

Ш. вошел в историю русской литературы как достаточно скромный в своих идейно-эстетических возможностях труженик-литератор, подвижник-публицист, пользовавшийся тем не менее горячей симпатией и признательностью современного ему массового демократического читателя России. Декларативность, книжность, схематизм, откровенное морализаторство предопределили резкое снижение интереса к романам и повестям Ш. в XX в.

«…14 октября, в исходе второго часа по полудни, мы чувствовали легкое землетрясение, которое продолжалось секунд двадцать и состояло в двух ударах или движениях. Оно шло от востока к западу, и в некоторых частях города было сильнее, нежели в других: например (сколько можно судить по рассказам) на Трубе, Рожественке и за Яузою. В иных местах его совсем не приметили…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Сею книжкою заключается Вестник Европы, которого я был издателем. В продолжении его не буду иметь никакого участия. Обстоятельства, важные для меня, а не для Публики, не дозволили мне выдать в срок последних четырех Нумеров; но кто с величайшею исправностию издал их 44, и сверх условия прибавлял несколько лишних страниц почти во всякой книжке, тот может надеяться на благосклонное снисхождение Читателей. Изъявляю публике искреннюю мою признательность…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В окошко бросили горсть камней – и мальчишка завозился во сне.

Бросили еще раз – он проснулся.

Сел в кровати, весь напрягшись. Тянулись секунды, а он все осваивался со своим странным окружением. Конечно, это не его родной дом. Он за городом. Здесь холоднее, чем в его краях, за окошком видна зелень.

– Тощий!

Его окликнули хриплым, встревоженным шепотом, и мальчишка дернулся к окну.

На самом деле у него было совсем другое имя, но его новый друг, с которым он познакомился накануне, едва взглянул на худощавую фигурку, сказал: «Ты – Тощий». И добавил: «А я – Рыжий».

Первый приступ тошноты миновал, и Ян Прентисс воскликнул:

— Черт возьми, ты же насекомое!

Это звучало как констатация факта, отнюдь не как оскорбление, и нечто, сидевшее на рабочем столе Прентисса, подтвердило:

— Разумеется…

В нем было около фута росту. Тонюсенькое, со стебельками-ручками и кочерыжками-ножками, оно казалось маленькой неумелой пародией на разумное существо. И ручки и ножки брали свое начало в верхней части тела. Ножки были длиннее и толще, чем ручки, длиннее, чем само туловище, и в коленях переламывались не назад, а вперед. Нечто сидело на этих своих коленях, и конец его пушистого брюшка почти касался поверхности стола.

Спустя десять лет на Земле в рассказе Айзека Азимова «Ночь, которая умирает», на одном их конгрессов, встретились друзья по колледжу – Таллиаферо, Райджер, Конес и Вильерс. Эти десять лет каждый из них работали в разных местах Солнечной системы: Эдвард Таллиаферо на Луне, Беттерслей Райджер на Церере, Стенли Конес на Меркурии, а Ромаеро Вильерс на Земле, потому что болел тяжелым ревматизмом и слабым сердцем. Вильерс среди них был самым одаренным, но болезнь его сделала вдобавок и злым. Может быть именно поэтому он и изобрел способ мгновенного перемещения массы на любое расстояние. Он должен был сделать доклад на конгрессе. Знали о его открытии лишь трое друзей, а также профессор Мендель. Но случилось неожиданное. Вильерс умер, а его доклад кто-то сжег прямо в комнате. Расследованием занялся доктор Мендель. Он один видел опыт Вильерса по перемещению мыши на расстояние. Никто из троих одноклассников не признался в преступлении, а основания, что перед смертью от сердечного приступа Вильерса, преступник сфотографировал доклад, имелись основательные. Разобраться в ситуации помог друг Менделя, Энделл Уэрт, обладающий дедуктивными способностями.

Нарон, представитель умудренной жизнью ригеллианской расы, был галактическим летописцем в четвертом поколении.

У него было две книги – большая, содержащая перечень многочисленных разумных рас из всех галактик, и поменьше, куда заносились лишь цивилизации, достигшие зрелости и мастерства в той степени, которая позволяла им вступить в Галактическую Федерацию.

Из большой книги были вычеркнуты те расы, которые в силу разных причин потерпели крушение: невезение, биохимические и биофизические несовершенства и социальная несправедливость взимала свою дань.