Личная тайна

ФИЛИП МАКДОНАЛЬД

ЛИЧНАЯ ТАЙНА

Перевод с англ. Н. Макарова

Мир сходит с ума - а люди пытаются найти причину безумия в самом человеке. Иногда это конкретный маленький человек. Возможно, что всего лишь несколько месяцев назад я бы думал точно так же о существовании смертельно опасного помешательства - но сейчас я так не думаю.

Я не могу думать так из-за того, что случилось со мной совсем недавно. Я работал в Парамаунте, в Южной Калифорнии. Чаще всего я приходил в студию в десять утра, а уходил без пятнадцати шесть, но в тот вечер - в среду 18 июня - я слегка задержался.

Другие книги автора Филипп Макдональд

Джон Гаровей должен был приехать в Эль Монро Бич незадолго до полудня. Пока машина спускалась с холма к маленькому городку, приютившемуся на берегу бухты, ограниченной с одной стороны скалами, а с другой — холмами с редкими домами, впереди открывался весь ландшафт. Джон, который жил здесь с раннего детства, практически не замечал окружающих красот. Но для его спутника все было новым, удивительным и волшебным.

Пассажира звали Гейвин Родс. Он был его преподавателем английского языка и другом. Высокий, широкоплечий, хорошо одетый, Родс носил вещи с некой небрежной элегантностью. Красивое, умное лицо с чувственными губами, которые, словно стягивались в полоску, когда он задумывался. Волосы его уже серебрились на висках. Глаза сверкали, пока он с удовольствием оглядывался вокруг.

Популярные книги в жанре Классический детектив

Перри Мейсон отвел взгляд от картонной папки с надписью «Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа».

Было раннее утро понедельника. Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката, в свеженакрахмаленной белой кофточке напоминающая медсестру, решительно посмотрела на него и сказала:

— Я внимательно все отсортировала, шеф. Тебе необходимо ответить на верхние письма. Те, что были снизу я уже убрала.

— Те, что были снизу? — переспросил Мейсон. — Каким же образом ты определила ненужные?

Парадоксы мистера Понда были весьма своеобразными. Они бросали парадоксальный вызов даже самим правилам парадокса, ибо парадокс, по определению, — это «истина, поставленная на голову, чтобы привлечь внимание». Парадокс оправдывается на том основании, что множество мирских предрассудков все еще прочно стоит на ногах, а не на голове (ибо ее нет). Но следует признать, что литераторы, подобно шутам, шарлатанам или нищим, весьма часто стараются привлечь к себе внимание. Они нарочито выводят — в одной строке пьесы или же в начале или конце параграфа — этакие шокирующие сентенции; так, например, мистер Бернард Шоу написал: «Золотое правило гласит, что нет золотых правил», Оскар Уайльд отметил: «Я могу противостоять всему, кроме искушения»; а тот бумагомаратель, что выполняет за грехи юности нелегкую епитимью, благородно восхваляя достоинства мистера Понда, и чье имя не заслуживает упоминания в одном ряду с двумя вышеозначенными, сказал в защиту всяких дилетантов, любителей, да и прочих, подобных ему самому, бездарностей: «Если что-то стоит делать, это стоит делать плохо». Именно в таких делах погрязают писатели; и тогда критики объясняют им, что все это — «болтовня, рассчитанная на эффект», ну а писатели отвечают: «На какого же еще дьявола болтать? Чтоб не было эффекта?» В общем, все это довольно нелепо.

С залитой солнцем веранды прибрежного отеля открывался вид на клумбы и синюю полосу моря. Именно здесь Хорн Фишер и Гарольд Марч окончательно выяснили свои отношения. Объяснение, можно сказать, получилось бурное.

Гарольд Марч, ныне признанный одним из лучших политических писателей своего времени, подошел к столику и сел; в его отрешенно-задумчивых голубых глазах мерцало скрытое беспокойство. Брошенные на стол газеты отчасти — если не полностью — объясняли его эмоции. Во всех сферах общественной жизни наблюдался кризис. Давно не переизбиравшееся правительство, к которому успели привыкнуть, как привыкают к передаваемой по наследству деспотии, теперь обвиняли в нелепых ошибках и даже в растратах. Говорили, что проведенный в соответствии с давним замыслом Хорна Фишера эксперимент развития крестьянских хозяйств на западе Англии стал причиной опасного противостояния более индустриальным соседям. Особенно беспокоило дурное обращение с безобидными иностранцами, в основном азиатами, которым посчастливилось найти работу на научных объектах побережья. Очевидно, что возникшая в Сибири и пользующаяся поддержкой Японии и других могучих союзников новая держава не оставит бывших подданных в беде, и ходили неприятные слухи о послах и ультиматумах. Однако значительно более серьезная проблема — ибо дело касалось лично Марча — омрачала встречу друзей, порождая растерянность и возмущение.

Гарольд Марч, входивший в известность журналист-обозреватель, энергично шагал по вересковым пустошам плоскогорья, окаймленного лесами знаменитого имения «Торвуд-парк». Это был привлекательный, хорошо одетый человек, с очень светлыми глазами и светло-пепельными вьющимися волосами. Он был еще настолько молод, что даже на этом приволье, солнечным и ветреным днем, помнил о политических делах и даже не старался их забыть. К тому же в «Торвуд-парк» он шел ради политики. Здесь назначил ему свидание министр финансов сэр Говард Хорн, проводивший в те дни свой так называемый социалистический бюджет, о котором он и собирался рассказать в интервью с талантливым журналистом. Гарольд Марч принадлежал к тем, кто знает все о политике и ничего о политических деятелях. Он знал довольно много и об искусстве, литературе философии, культуре — вообще почти обо всем, кроме мира, в котором жил.

Трое старых друзей толковали о немецких делах — сэр Хьюберт Уоттон, весьма известный чиновник; мистер Понд, совсем неизвестный чиновник; и капитан Гэхеген, не составивший ни одной бумаги, но прекрасно сочинявший самые дикие истории. Точнее сказать, их было четверо — к ним присоединилась Джоан, скромная молодая женщина со светло-каштановыми волосами и темно-карими глазами. Гэхегены только что поженились, и капитан становился при жене особенно красноречивым.

Было бы нечестно, повествуя о приключениях отца Брауна, умолчать о той скандальной истории, в которую он оказался однажды замешан. И по сей день есть люди — наверное, даже среди его прихожан, — утверждающие, что имя его запятнано. Случилось это в Мексике, в живописной придорожной гостинице с несколько сомнительной репутацией, как выяснилось позже. По мнению некоторых, в тот раз пристрастие к романтике и сочувствие человеческим слабостям толкнули отца Брауна на совершенно безответственный и даже безнравственный поступок. Сама по себе история очень проста, своей простотой-то она и удивительна.

Мятеж материи против человека (а он, по-моему, существует) стал в наши дни очень странным. С нами сражаются не большие, а маленькие вещи; и, прибавлю к этому, побеждают. Давно истлели кости последнего мамонта, бури не пожирают кораблей, и горы с огненными сердцами не обращают в ад наши города. Но мы втянуты в изнурительную, непрестанную борьбу с микробами и запонками. Вот и я вел отважную и неравную борьбу, пытаясь всунуть запонку в воротничок, когда услышал стук в дверь.

— Из сборника «Парадоксы мистера Понда» (1937).

Перевод с англ. Н. Трауберг.

Честертон Г.-К. Избранные произведения. В 3-х т.

М.: Худож.лит., 1990. Том 3, с. 416-422.

OCR: sad369 (г. Омск)

В деревне Грейлинг-Эббот еще не знали, что началось Новое время, то время, в котором живем и мы. Никто не подозревал, что все именуемое «современным» прокралось в Англию. Собственно, этого не знали толком и в Лондоне, хотя человека два поумней — лорд Кларендон и, наверное, принц Руперт, печальный любитель химии, — чувствовали, что самый воздух изменился.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Росс МАКДОНАЛЬД

ЧЕРНЫЕ ДЕНЬГИ

1

О Теннисном клубе я знал много лет, но никогда там не был. Его корты и бунгало, его плавательный бассейн, домики и павильоны раскинулись вокруг бухточки у Тихого океана в нескольких милях к югу от границы административного округа Лос-Анджелеса. И сам тот факт, что я запарковал свой "форд" на асфальтовой стоянке около теннисных кортов, приподнял меня в собственных глазах, смягчил чувство ущербности, оттого что я не принадлежу к клану зажиточных людей.

А.Макеев

Атавизм закона

(Hаучно-фантастический рассказ)

Часть 1

Дорога домой теперь бывает намного опаснее, чем путь на работу. Особенно в день получения зарплаты.

Я стоял у большого окна, пересчитывая честно заработанные деньги. Hикакого "чёрного нала", всё только по ведомостям. Теперь ведь любая попытка предприятия выдавать своим сотрудникам деньги "в конверте" вскоре пресекалась ворвавшимся внутрь ОМОHом. Hо если сигналов не поступало, внутри ограждения было относительно спокойно - собственная служба безопасности, состоявшая из отставных миллиционеров, не пускала внутрь миллиционеров действующих, безраздельно влавствующих на улице.

Алекс Макеев

БАГРОВЫЙ РАССВЕТ

(страшный, но абсолютно правдивый рассказ)

... "-Да пропади все пропадом,"- в сердцах

воскликнул Ракот...- "Ах ты черт...

Hеназаваемого вызвал... "

(Анекдот про Перумова.)

КИHО.

Вначале я просто смотрел кино. Прямо передо мной было здание. Как мне тогда казалось, пяти- или шестиэтажное. Может быть какой-нибудь офис какой- нибудь компании, но точно я сказать не могу совершенно. Я находился прамо перед фасадом, много выше тротуара. Саму вспышку я не видел, но было понятно, что случилось это где-то сзади и слева. И раскаленная огненная плазма, обтекая углы, ринулась на это здание со всех сторон. Hа моих глазах в замедленной сьемке стали происходить прямо-таки никем ранее невиданные вещи. Я не знал, что это была за сьемка, как впрочем совершенно не задумывался над тем, как это вообще можно было снять.

Алекс Макеев

ЧЕСТHЫЙ HАЛОГОВЫЙ ИHСПЕКТОР

(Первоапрельская сказка)

Действие 1: Кабинет директора.

- Здравствуйте, если хотите, можете разрешить мне войти. А если не хотите, я всё равно войду. Да, я по делу. По очень важному. Кого мне нужно? Hу, никак не меньше директора вашей фирмы. Вы говорите, директор в командировке? Интересно. А главный бухгалтер? Hет на месте? Понятно, в общем шляется неизвестно где. А вы кто тогда будете? Заместитель директора? Иван Hиканорыч, говорите? Вот и прекрасно, тогда будем разговаривать с вами. Меня зовут Фёдор Артемьевич, для друзей и в свободное от службы время просто Федя. Я являюсь налоговым инспектором. Hу что вы так сразу, налоговых инспекторов ни разу не видели? Причём заметьте, я не просто налоговый инспектор, а ЧЕСТHЫЙ налоговый инспектор.