Ли Бо в переводе В. М. Алексеева

Ли Бо

В переводе В.М.Алексеева {x}

СТИХОТВОРЕНИЯ В ПРОЗЕ, ВОСПЕВАЮЩИЕ ПРИРОДУ {xx}

{x Примечания к произведениям Ли Бо, представленным в настоящем отделе, выполнены переводчиком. - Прим. ред.}

{xx Воспроизводится по изданию: Стихотворения в прозе поэта Ли Бо, воспевающие природу. Пер. с кит. - ЗВОРАО. Т. хх (1910).- Прим. ред.}

I

Мне жаль последних дней весны!

Как это случается, что небо опять велит Северному Ковшу предузнать весну и повернуть рукоять свою вновь на восток?

Другие книги автора Ли Бо

Осенью 744 года встретились два человека, которым была уготована слава величайших поэтов Китая. Один из них, высокого роста и крепкого телосложения, лицом скорее похожий на тюрка, чем на китайца, носил у пояса меч, закалывал простой шпилькой седые пряди, громко смеялся, словно подражая звуку весеннего грома, и передвигался бесшумной походкой охотника. Другой, худой и застенчивый, с лицом утомленным от постоянного чтения и кабинетных занятий, напоминал своей простой холщовой одеждой бедного ученого. Имя первого человека — Ли Бо, имя второго — Ду Фу. Неизвестно, где именно произошла их встреча — в городе Лояне, Восточной столице танской империи (помимо Восточной столицы существовала еще и Западная — город Чанъань), или же в небольших городках Чэньлю и Сунчэне, затерянных на юго-востоке страны, но эта встреча безусловно оказала влияние на всю историю китайской литературы. Дружба Ли Бо и Ду Фу стала примером для многих поколений китайских писателей, позволила сопоставить не только их творчество, но и их жизни. Я восхищаюсь строками Ли Бо, Как будто сам Инь Кэн передо мной. Я тоже путник здесь, в горах Дунмэн, Люблю его, как брата, всей душой… ("Вместе с Ли Бо навещаем отшельника Фаня") Сравнив Ли Бо с Инь Кэном, замечательным поэтом VI в., одним из ближайших предшественников танских стихотворцев, Ду Фу выразил свою глубокую любовь к старшему другу (Ли Бо был старше на одиннадцать лет). С такой же теплотой и проникноненностью писал о Ду Фу Ли Бо, признаваясь ему и искренних дружеских чувствах. Вместе они путешествовали, собирали лечебные травы, поднимались на древние башни и пагоды, чтобы с высоты полюбоваться расстилавшимися вокруг далями, беседовали о литературе, читали друг другу стихи. Но их связывала не только взаимная дружба, близость характеров и устремлений: сама эпоха как бы распределила меж ними роли в той драме, которая потрясла до основания Китай восьмого века. Вовлеченные в бурные события тех лет, Ли Бо и Ду Фу пережили и расцвет и упадок могущественной танской державы. Восьмой век начался в Китае с блестящего царствования Сюаньцзуна (правил с 712 по 756 год). Мудрому и энергичному правителю удалось значительно укрепить границы огромного государства (Китай занимал территорию от Монголии на севере до Индокитая на юге), покорить воинствен6 ных соседей-кочевников, прекратить междоусобные раздоры и столкновения внутри страны. Ряд разумных хозяйственных преобразований, предпринятых императором, привел к расцвету экономики: на рынки обеих столиц в изобилии доставлялись товары со всех концов страны, продававшиеся по самым низким ценам. Крестьяне, обрабатывавшие свои участки, вовремя сдавали налоги в казну (не приходилось выколачивать их палкой). В городах трудились ремесленники самых разных специальностей — от горшечников до оружейников. На дорогах почти исчезли разбойники, и купеческие караваны беспрепятственно пересекали страну с севера на юг. После многих веков страха, отчаяния, неуверенности н будущем (именно таким был период Шести династий, предшествовавший воцарению династии Тан) люди вновь ощущали интерес к жизни, стремление к активной деятельности, жажду самоутверждения, и каждый чувствовал себя сильной личностью в сильном государстве. Словом, обстановка в стране оправдывала один из девизов царствования Сюаньцзуна — "Начало эры", Новая эра началась и в культуре. Городские ремесленники создавали замечательные изделия из металлов, дерева и драгоценных камней; в печах обжигалась глина, и изготавливалась прекрасная керамика, по своему качеству приближавшаяся к фарфору. Художники расписывали стены величественных пещерных храмов, украшали росписями дворцы и богатые усадьбы. Архитекторы и садовники разбивали благоухающие сады и цветники. Указом императора при дворе были учреждены две академии — Лес Кистей и Собрание Мудрых; тысячами новых книг пополнилась дворцовая библиотека. Открылась школа по подготовке актеров Грушевый Сад. На рыночных площадях выступали фокусники, танцоры и музыканты, китайская музыка соседствовала с мелодиями сопредельных стран. Наступил золотой век поэзии. Стихи сочиняли все: и важные генералы, и отставные чиновники, и бедные ученые, не имеющие денег на чашку риса. Стихи дарили друзьям, родственникам, покровителям; стихи вместо писем посылали по почте; в сочинении стихов состязались на пирах. В "Полное собрание танских стихов" вошли произведения 2300 (!) поэтов — таков был общий уровень культуры. Но что же случилось дальше? Согласно традиционно китайскому взгляду на историю, периоды расцвета и упадка сменяют друг друга с равномерностью раскачивающегося маятника, и на этот раз — действительно! — расцвет царствования Сюаньцзуна сменился катастрофическим упадком. В 755 году военачальник Ань Лушань, маленький толстый человечек, до этого успешно забавлявший своими шутовскими выходками императора, его Драгоценную Супругу — красавицу Ян и весь чанъансний двор, поднял войска против центрального правительства. Предлогом для мятежа было то, что император, по мнению Ань Лушаня, безрассудно увлекся красотой супруги и забыл о государственных делах, в то время как Первый министр Ян Гочжун, брат красавицы Ян, стал творить бесчинства и беззаконие. Поэтому он, Ань Лушань, стремился как бы восстановить порядок в империи, однако на самом деле солдаты Ань Лушаня ввергли страну в пучину хаоса. Мятежники грабили, казнили и убивали. Толпы беженцев потянулись с севера на юг; крестьянские поля зарастали бурьяном; начался голод. Эти драматические события непосредственно коснулись Ли Бо и — в еще большей степени — Ду Фу. После падения столицы Чанъань, захваченной мятежниками, и бегства императорского двора Ду Фу, переодетый в крестьянское платье, отправился на северо-запад страны, в Линъу, где было объявлено о создании нового правительства во главе с императором Суцзуном. Однако по дороге Ду Фу схватили мятежники. Несколько месяцев он провел в захваченной врагами Чанъани, ничего не зная о жене и детях, оставленных в Фучжоу. Затем Ду Фу бежал из плена и долго скитался по стране. Повсюду он видел разоренные поля и деревни, голодных и обездоленных людей. Это время стало переломным для всего творчества поэта, — именно так, как ломаются ветви деревьев под тяжестью снежной лавины, обрушившейся с гор, изменился внутренний строй лирики Ду Фу, ее костяк, как выражались средневековые китайские критики. Если раньше Ду Фу был проникновенным и тонким лириком, певцом своих одиноких дум, выразителем интимных движений души, то теперь он как бы почувствовал, что его голосом говорит народ, говорит история, говорит судьба, поэтому голос поэта зазвучал с новой — неожиданной — силой. Именно восстание Ань Лушаня сделало Ду Фу великим поэтом — или даже величайшим, по признанию большинства китайских критиков. Вот как описывает Ду Фу поражение правительственных войск при Чэньтао:

Впервые на русском языке публикуется художественный и подстрочный переводы всех 59 стихотворений, входящих в поэтический цикл великого китайского поэта Ли Бо (VIII в.) «Дух старины», являющихся, по оценке академика В. М. Алексеева, своего рода «историко-литературным манифестом», в котором поэт на материале исторических хроник, мифологических преданий и легенд, а также факторов современной ему социально-политической ситуации в стране излагает свои мировоззренческие, этические и эстетические концепции.

Составление, перевод с китайского, комментарии, примечания С. А. Торопцева.

Автор: Ли Бо

Как это случается, что небо опять велит Северному Ковшу предузнать весну и повернуть рукоять свою вновь на восток?

Весна! Лазурные тона волнующихся вод... Красный аромат орхидеевых куп... Поднимись куда-нибудь повыше и гляди вдаль... Разом и полностью обнимет глаз твой и безбрежную ширь моря и тончайшую неуловимость туч. Душа в уносящем порыве готова замереть. По щекам бегут слезы целыми потоками.

Пою о легком чистом ветерке и о волнах Цан-лан... Любовно мечтаю об озере Дунтхин. Вздыхаю по стране рек Сяо и Сян. Но какая бодрая легкость в моей душе! Она вместе с весенним дуновением ветерка вздымается и куда-то летит!

Ли Бо (701–763) — не просто великий китайский поэт. Это — культовая фигура, уникальное явление, мифологизировавшееся уже современниками, которые называли его Небожителем. Мистика, медитативное забвение, осенняя печаль, горькое осознание испорченности и гибельности современной поэту цивилизации, ушедшей от Чистоты изначального Дао, — вот мотивы стихотворений, которые вошли в этот сборник. Написанные в разные годы, но преимущественно в бассейне реки Янцзы, насыщенные духом мифологической чуской культуры, они могут вызвать интерес не только у специалистов, но и у широкого круга любителей как глубокой духовности Востока, так и задушевности русской поэзии, к созвучию с которой и стремился переводчик в своей работе.

Великого китайского поэта Ли Бо (8 век) принято воспринимать скорее как поэта гражданственных, героико-романтических, возвышенных тональностей. Однако его «мягкая, нежная», по определению видного ученого 12 века Чжу Си, поэзия составляет не менее значительную, хотя и менее изученную часть наследия поэта. Она носит своего рода «дневниковый» характер, выражает прежде всего движения души поэта, и потому гораздо более субъективна, личностна, индивидуальна. Мировоззренчески такая поэзия тяготела к даоско-буддийскому взгляду на мир, отрицающему цивилизацию и воспевающему незамутненную Природу как образец Чистоты внешней и внутренней (душевной). Книга состоит из двух частей — поэтической и аналитической. В первой части помещены переводы ста с лишним пейзажных стихотворений, в основном, ранее не переводившихся на русский язык, и прокомментированы с объяснением топо-исторических реалий.

Во второй части книги помещены три аналитические статьи, исследующие феномен пейзажной поэзии в Китае.

Книга предназначена как любителям, так и исследователям поэзии и Востока.

Узнав о том, что одна из наложниц императора в Чанъане была отпущена из дворца и выдана замуж за простого человека, один мой друг просил меня написать от лица этой женщины «Песню обиженной красавицы».

Когда я входила в ханьский дворец[159],
Мне было пятнадцать лет
И молодое мое лицо
Сияло, как маков цвет.
И восхищался мной государь
Яшмовой красотой,

Ли Бо

В различных переводах

Переводы Ю. К. Щуцкого {*}

{* Воспроизводится по изданию: Антология китайской лирики VII-IX вв. по Р. Хр. Перев., прим. Ю. К. Щуцкого. М.- Пг., 1923.- Прим. ред.}

Чистые воды

Воды прозрачны-чисты,

И месяц осенний сияет.

Я в озере южном срываю

Белых кувшинок цветы.

Лотос, - почти говорит,

Мой баловень нежный, любимый;

И в лодке проплывшего мимо

{1} Дунтин - название озера.

{2} Гора над Дунтином. Место прогулок Сянской царевны при императоре Шуне (III тысячелетие до Р. Хр.).

{3} Сян в южном Китае.

{4} Местность в провинции Хунань, в южном Китае, славящаяся винами.

{5} Лоян - одна из древних столиц Китая.

{6} "Сломанные ивы" или "Сломанные тополя и ивы" - название мотива из "Антологии династии Хань" (III в. до Р. X.- III в. после Р. X.). Когда расставались друзья, они приходили на берег реки и, сорвав по ветке ивы или тополя, дарили друг другу на память.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Перед вами пятый сборник стихов поэта Николая Тарасова – лауреата литературно-общественной премии «Живи и жить давай другим» с вручением ордена Г.Р. Державина, лауреата литературно-общественной премии «Золотая осень» с вручением ордена С.А. Есенина, лауреата литературно-общественной премии «Герой нашего времени» с вручением ордена М.Ю. Лермонтова, лауреата многих литературных конкурсов, проводимых в разные годы, различными организациями и объединениями.

Первые четыре сборника поэта, изданные в период с 2000 по 2013 год, пользуются неизменным успехом у читателя.

В новом сборнике, который читатель держит сейчас в руках, автор разместил новые стихотворения о своём отношении к Женщине, природе, окружающей нас действительности. Пейзажная лирика автора поражает воображение читателя необычными образами, яркими метафорами. Не навязывая своей точки зрения, не подталкивая читателя к однозначным выводам, автор оставляет ему право выбора для принятия индивидуального (своего) решения.

Разнообразные по тематике, стихи Николая Тарасова пробуждают в читателе желание возвращаться к ним снова и снова, ибо каждый находит в них что-то своё, присущее ему одному…

«…Покидаем родные места, родились там когда-то…

Покидаем родные поля и до боли знакомые хаты.

Покидаем своих матерей – взрослыми стали.

Только сердцу больней и больней от безвыходной дали…»

Поэзии ток неясен иногда,

Она копится, как в листке вода,

То каплет, то прольется полной чашей,

И в строфах отраженьем жизни нашей

Прошедших лет проходит череда.

Восток, своей очаровательной медлительностью и бьющей через край энергией, этот жаркий и пряный котел, где смешались сотни народов и культур, корнями врос в мое сердце и душу. А что такое поэзия, как не отпечаток смертной души? Поэзия – это всегда правда, глубоко личная и глубоко печальная, а иногда – радостная, как сама жизнь.

Предыдущие поэтические сборники: «Венок из белладонны» издан в 2012 «На грани» издан в 2013 Третья книга «Semita» – собрание стихотворений за 2014/2015

Новейшее и свежайшее, господа. Чуть ли не публицистика в стихах. Изюм в том, что каждый из двенадцати разделов завершается своей собственной басней. И да, всё это женское, ничего не попишешь.

Ветер на берегу моря, волны бушуют, танцуя вальс, улыбкой манящей я тебя за собой позову. Люблю, от счастья сгораю, в объятьях твоих тону – это нежность любви меня опьяняет! И счастлива я до упаду, нет в этом предела границ, я счастье с тобой познала, узнала, что такое любовь настоящая!

В сборник вошли стихи Л. В. Кузнецова, блокадника, который долгое время жил в Певеке, работал на Чаунской ТЭЦ. Заядлый охотник, рыбак, тонко чувствующий родную природу, он многие свои стихи посвятил этой северной суровой стороне, к которой прирос сердцем. Для широкого круга читателей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кристиан Бобен

Все заняты

Пер. с фр. Ю.Казачков

Ариана пила, танцевала, смеялась. Голубое платье, красное сердце. Красивая свадьба. Напитки, танцы и откровения. По этому случаю арендовали замок. Замок - это громко сказано, скорее, большую ферму с огромными комнатами, толстыми стенами и низкими потолками. Ариана много пила, много танцевала и еще больше смеялась. Никому никогда не удавалось ее воспитывать, прививать хорошие манеры. Хорошие манеры - это скучные манеры. А Ариана не знала скуки. Она любила и она хотела. Все остальное - неважно. Ведь жизнь так коротка. Дай мне то, что я люблю. А я люблю только правду. Покажи мне, что ты собой представляешь на самом деле, отбросив все, чему тебя учили, все, что принято делать. В этом и заключалось очарование Арианы: редкостная полнота бытия - свежая, упрощенная, упрощающая. Ты меня берешь, ты меня бросаешь, но только, чур. не даешь мне уроков, не объясняешь, какой я должна быть. Я, как и ты, подарок от Бога. А подарок не обсуждают. Жизнь столь быстротечна, и надо прожить ее с энтузиазмом, не правда ли? Ариана всегда рассуждала именно так. И мужа она выбрала из десяти претендентов. Эта свадьба стала праздником для одного мужчины и трагедией для остальных девяти. Трагедией веселой, опьяняющей, разноцветной, - и невозможно за это обижаться на Ариану. С тем же успехом можно упрекать весну. Такова Ариана и такова жизнь, скорбь и свет существуют одновременно, и нельзя сделать выбор, не у кого попросить немного времени на раздумье, не бывает передышки, отсрочки, такова жизнь и такова Ариана - две сущности, слитые воедино.

Тема экологической микрокатастрофы (неизвестная страшная болезнь поразила почти всю флору Австралии) в романе «Опалы Нефертити» вплетена в авантюрно-детективно-этнографический сюжет — в Австралии обнаружены следы цивилизации древних египтян, которые якобы обосновались на Красной земле под руководством изгнанной с родины Нефиртити.

Андрей Бобин

БОЛТЛИВЫЙ АHГЕЛ

Рассказ.

Жанр: мистика.

Hе успел закончиться мелкий дождик над просыпающимся городом, как Катерина Тимофеева уже дернулась вперед, намереваясь ступить в лужицу на проезжей части. Как только миниатюрная ступня в коричневой босоножке коснулась асфальта, над ухом ее обладательницы раздался глубокий и чуть звенящий голос.

- Если поторопишься, как раз успеешь под трамвай, - в голосе было что-то завораживающее, нездешнее, но что именно придавало ему такой оттенок, Катя определить не смогла. Она на секунду замешкалась, чуть было не вывихнув из-за этого ногу, и, даже не обернувшись на произнесшего фразу, побежала к подходящему трамваю. В часы пик у нее не было ни времени, ни расположения разговаривать с незнакомыми.

Андрей Бобин

ДЕМАСКИРОВЩИК

1

Hичто не могло помешать сегодня профессору Шляпьеву чувствовать себя великолепно - ни сгустившиеся с утра на востоке тучи, ни отсутствие в доме вторые сутки горячей воды. Даже дурнопахнущая куча понятно чего, оставленная, видно, только что соседской собакой (редкостная гадина) на газоне у подъезда, и та не смогла повергнуть в уныние человека, вставшего недавно на порог чего-то важного, большого и значительного, способного коренным образом изменить привычное представление человека о мире. Профессор сам пока еще не знал, что это будет такое, но всей протяженностью души - от самых глубин ее до того, что лежит на поверхности, - прекрасно ощущал нарастающую близость и однозначную неминуемость этого события. Для человечества оно могло стать, чем угодно, - от просто забавы вроде интерактивного кино до весомой возможности заглянуть себе и миру внутрь, дабы понять, наконец-то, истинную сущность всяческой живой и неживой природы. Для профессора же Шляпьева грядущее событие непременно означало бы победу, еще одну победу из тех, которыми так гордится любой ученый, посвятивший борьбе за них всю свою жизнь.