Лев Троцкий. Оппозиционер, 1923-1929

Издание посвящено деятельности Л.Д. Троцкого в качестве руководителя объединенной и левой оппозиции в ВКП(б).

Том открывается анализом причин отхода Троцкого от официального партийного курса, ведущего, по его мнению, к установлению в СССР всевластия верхушки партаппарата во главе со Сталиным. В отличие от предшественников авторы рассматривают выступления Троцкого и его сторонников в 1923 году как зарождение оппозиционной деятельности, не вылившейся в реальную оппозицию. Лишь к 1926 году эти настроения привели к образованию объединенной оппозиции сторонников Троцкого, с одной стороны, и Зиновьева и Каменева – с другой. В книге исследуются требования оппозиции, выраженные, в частности, в ее платформе 1927 года, описываются контрдемонстрации 7 ноября 1927 года, приведены примеры использования сталинским руководством партийно-государственных административных и репрессивных ресурсов для подавления оппозиции и упрочнения власти Сталина и его фракции. Заключительные главы повествуют об исключении Троцкого из ВКП(б), его ссылке в Алма-Ату и попытках оттуда координировать действия ссыльных оппозиционеров во имя борьбы со сталинской диктатурой; о высылке Троцкого из СССР в Турцию. Много внимания уделено и личной жизни героя, его семье.

Прилагается альбом архивных фотографий.

Отрывок из произведения:

Столкновения, происходившие в 1923 г. между Троцким, с одной стороны, и Сталиным, Зиновьевым и Каменевым — с другой, были пока еще только внутренними стычками, не выходившими за пределы самого узкого круга высшей партийной элиты. К сторонникам Сталина в тот период принадлежал также молодой многообещающий вождь партии Бухарин. По существу, борьба велась за идейное наследие сначала еще не умершего, доживавшего последние месяцы в Горках Ленина. О его возвращении к работе не могло быть речи, что сознавали большевистские лидеры. На практике все сводилось к вопросу о том, кто станет преемником Ленина после его смерти (последовавшей 21 января 1924 г.), хотя реальные цели участниками споров всячески камуфлировались различными пропагандистскими ухищрениями и демагогическими формулами типа: «диктатура пролетариата», «советская власть», «общественная собственность», «социалистическая и коммунистическая перспектива». Американский автор Леонард Шапиро писал: «Никто не понимал до Сталина, что подлинная цель пропаганды состояла не в том, чтобы убедить или хотя бы уговорить людей, а в том, чтобы снабдить их однородной системой официальных формул, в рамках которых малейший признак неортодоксальной мысли сразу же обнаруживается как режущий ухо диссонанс»[1]

Рекомендуем почитать

Книга открывается рассказом о происхождении Л.Д. Троцкого, описывает юношеские метания Льва Бронштейна, его увлечение народничеством и переход к марксизму, детально показывает путь к центристской позиции, озаренной идеей мировой перманентной революции. Далее авторы уделяют значительное внимание тайному возвращению Троцкого в Россию, его активному участию в революции 1905 – 1907 гг., подробно анализируют особую линию Троцкого в мировом социал-демократическом движении и его ожесточенные столкновения с В.И. Лениным. Последние главы посвящены краткому пребыванию Троцкого в США, прерванному Февральской революцией, возвращению на родину для участия в бурных политических событиях и его сближению с большевиками.

Выразительные эпизоды приоткрывают завесу недосказанности над первым и вторым браками Троцкого, его интимными связями. Зримые детали помогают воссоздать жизнь революционеров в тюрьмах, ссылках, в том числе – дерзкие побеги, на нелегальном положении и в эмиграции.

Прилагается альбом архивных фотографий.

Издание рассматривает жизнь и деятельность Л.Д. Троцкого в эмиграции, где он со временем стал признанным и единоличным руководителем мирового оппозиционного коммунистического движения «большевиков-ленинцев». Книга создана на основе документальных фондов Троцкого в архивах Гарвардского университета и Гуверовского института войны, революции и мира (США) и на материалах архивов других стран, где существовали и действовали группы последователей Троцкого. Особое внимание уделено пребыванию Троцкого в Турции, Франции, Норвегии и, наконец, в Мексике, где Троцкий жил с 1937 г.

Авторы исследуют историю связей Троцкого с альтернативным коммунистическим движением в Европе, Азии и Америке, взаимодействие с левыми оппозиционерами различных политических группировок. Наибольшее внимание уделено переходу Троцкого от оппозиции в рамках существовавших компартий к курсу на создание независимых оппозиционных коммунистических партий «большевиков-ленинцев» и их объединение в новый 4-й Интернационал. Рассмотрены также роль Троцкого в разоблачении сталинского «большого террора» 1936–1939 гг., описание Троцким истории становления и упрочения тоталитарной системы в СССР и жизненного пути Сталина от провинциального революционера до кровавого советского диктатора. Подробно освещены эпизоды личной жизни Троцкого в эмиграции, его связь с мексиканской художницей Фридой Кало и сложные отношения с мужем Фриды, известным мексиканским художником Диего Риверой. В последней главе повествуется о многочисленных планах НКВД, направленных на устранение главного сталинского соперника и завершившихся убийством Троцкого в августе 1940 г.

Прилагается альбом архивных фотографий.

Другие книги автора Юрий Георгиевич Фельштинский

Книга бывшего подполковника ФСБ Александра Литвиненко и историка Юрия Фельштинского о постигшей Россию трагедии, об упущенных возможностях, о потерянных жизнях, о погибающей стране.

В ней предпринята попытка показать, что основные проблемы современной России были вызваны не радикальными реформами либерального периода правления Бориса Ельцина, а противостоянием, которое тайно оказывали этим реформам российские спецслужбы. Именно они развязали первую и вторую чеченские войны для разворота России от демократии к диктатуре.

Советская система не была бы столь бессмысленной, какой она была на самом деле, если бы не обеспечила такой «прибыльный» для себя вид спорта и отдыха, как шахматы, не только Шахматной федерацией, не только отделом в Спорткомитете СССР, но и плотной опекой со стороны «вооруженного отряда коммунистической партии» — КГБ.

Ввиду секретного характера работы КГБ его работа в отношении ведущих советских шахматистов описана мало и, главное, однобоко, в основном, шахматистами, имевшими неудовольствие в своей профессиональной жизни сталкиваться с «заботой» КГБ. Теперь у нас появилась уникальная возможность познакомиться с работой КГБ «на шахматном фронте» изнутри этой организации.

Книга с красноречивым заглавием «КГБ играет в шахматы» написана несколькими авторами: В. К. Поповым — бывшим сотрудником КГБ СССР; Ю. Г. Фельштинским — доктором исторических наук, автором публицистических изданий; Б. Ф. Гулько — международным гроссмейстером, профессиональным шахматистом, чемпионом СССР 1977 года; В. Л. Корчным — четырехкратным чемпионом Советского Союза по шахматам, двукратным победителем межзональных турниров, пятикратным чемпионом Европы.

Письма в редакцию

По поводу статьи Ю.Г.Фельштинского "Тайна смерти Ленина"

Вопросы Истории:

8/99 ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ

(Вопросы истории, 1999, No 1).

Третий раз я пишу об определенном методологическом направлении, о многочисленных ошибках фактического порядка, содержащихся в статьях Ю. Г. Фельштинского -- доктора исторических наук, обосновавшегося в США.

Первый раз мое внимание привлекла публикация экономиста и многоопытного политикана Гавриила Попова, вдруг обратившегося к исторической проблематике. В статье о левоэсеровском мятеже в 1918 г. в Москве, помещенной в газете "Известия" (см. Известия, 14.VIII.1998), он, доверившись Фельштинскому, допустил около... 10 фактических ошибок.

В настоящее издание включены архивные статьи, письма, интервью и другие документы, написанные Львом Троцким в 1929–1932 гг., после его высылки из Советского Союза в феврале 1929 г. На русском все тексты публикуются впервые. Часть документов является первопубликацией. Сборник произведений Троцкого позволит существенно расширить представление о характере деятельности лидера оппозиции в первые годы эмиграции. Том содержит материалы, освещающие возникновение и эволюцию организаций сторонников Троцкого в отдельных странах Европы, Америки и Азии, расколы и перегруппировки, происходившие в них, появление конкурировавших групп и отчаянную борьбу между ними по вопросам теоретической догматики, тактики, степени «верности» Троцкому и т. д. Наконец, архивные материалы Троцкого бесспорно важны для более панорамного восприятия облика различных политических деятелей, современников Троцкого, прежде всего Ленина и Сталина, а также ряда других действующих лиц всемирной драмы 30-х годов XX века.

Том подготовлен к изданию известными российскими историками, проживающими в США, докторами исторических наук Ю.Г. Фельштинским и Г.И. Чернявским. Книга снабжена обширным предисловием, примечаниями и именным указателем.

Дискуссии вокруг книг Виктора Суворова длятся с начала 90-х годов. Собственно говоря, это дискуссии не о Суворове, а о Сталине. В них в концентрированном виде выявился главный и нерешенный вопрос всей советской истории — чего добивался Сталин, ломая и калеча страну и людей, выстраивая личную, неповторимую и ни на что не похожую систему власти? Ради чего происходило все то, что происходило в его правление? Какова была его цель?

Вариантов ответа по существу может быть всего два. Первый — лестный для советского прошлого. Второй — уничтожительный.

Ю.Г.Фельштинский

Большевики и левые эсеры. Октябрь 1917 - июль 1918

ИССЛЕДОВАНИЯ НОВЕЙШЕЙ РУССКОЙ ИСТОРИИ

НА ПУТИ К ОДНОПАРТИЙНОЙ ДИКТАТУРЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава 1

Зарождение большевистско-левоэсеровской коалиции

Глава 2

Формирование советского правительства

Глава 3

Созыв Учредительного собрания

Глава 4

Разгон Учредительного собрания

Глава 5

Основанное на обширном массиве архивных, а также опубликованных документов, издание раскрывает деятельность Л. Троцкого во время революции 1917 года, Гражданской войны и в первые годы НЭПа. На посту председателя Петроградского Совета Троцкий сыграл ведущую роль в большевистском перевороте в октябре 1917 года, что тогда признавалось повсеместно, в том числе и И.В. Сталиным. В качестве наркома по иностранным делам Троцкий принимал участие в переговорах по заключению мира в Брест-Литовске, где по принципиальным соображениям он отказался подписать мирный договор, что привело к ожесточенной дискуссии в партийных кругах. Повествование продолжают главы о назначении Троцкого наркомом по военным и морским делам, его роли в создании Красной армии. Особо рассмотрены первые стычки Троцкого со Сталиным, ставшие причиной будущей острой вражды. В книге показано, что Троцкий был ярым сторонником «военного коммунизма», строителем «трудовых армий», непосредственно возглавлял жестокое подавление Кронштадтского восстания, поддержал введение НЭПа.

С особым вниманием проанализированы история отстранения от власти больного Ленина; эпизоды борьбы между Троцким и «тройкой» членов Политбюро – Сталиным, Г.Е. Зиновьевым и Л.Б. Каменевым в ходе схватки за ленинское наследство; постепенная утрата Троцким, занимавшим второе после Ленина место в партийной и государственной иерархии, своих позиций.

Прилагается альбом архивных фотографий.

Популярные книги в жанре История

Евгений Степанович КОКОВИН

МАЛЫЙ МУЗЕЙ РЕВОЛЮЦИИ

Долгие годы стоял он в затоне на приколе. Давно отслужил свою службу маленький буксирный пароходик, ветеран речного флота. С давних пор в его однотопочном котле не поднимали пар и малярные кисти не прикасались к его поржавелым бортам. Не многие ныне плавающие речники и работающие судоремонтники помнят те времена, когда "Геркулес" таскал на буксире по реке баржи, соперничал с другими пароходами в скорости хода, в зычности гудка и в лихости подхода к причалу. Стоял старик на приколе, никому теперь уже не нужный и забытый. Зимой, когда на других судах шёл горячий ремонт, вокруг "Геркулеса" даже не окалывали лёд. С открытием навигации все пароходы, теплоходы и катера покидали затон, а он оставался у причала, и вид у него был грустный, словно обиженный. Вспомнили о нём однажды осенью, перед ледоставом, когда реку заполнила шуга. Начальство решило, что напрасно старый буксир занимает место. Места и в самом деле не хватало другим судам, а флот разрастался. "Геркулеса" вывели из затона и поставили у обрывистого берега выше затонского посёлка. "Постоит до весны, - сказал директор затона, - а там..." Зазвонил телефон. Директор не договорил, но всем находившимся в кабинете и так было понято, что ждёт "Геркулеса" весной. Конечно, его ожидала судьба всех старых, непригодных судов - на слом, на резку, в металлолом. В полном одиночестве дремал обречённый старый труженик, прижатый нарастающим льдом к берегу. Обильный снег, словно тентом, покрывал его палубу, рубку, машинный кап. Несколько дней поселковые ребята катались на коньках по замёрзшей реке. Но скоро снег толстым слоем покрыл и лёд. В воскресенье мальчики вышли на реку с лопатами и метлами, чтобы устроить каток - расчистить ледяную площадку. - Смотрите, ребята, - сказал Костя Глушков, - какой-то буксир прибило... - Это "Геркулес". Его не прибило, а привели сюда из затона, - отозвался всеведущий Рудик Карельский, сын главного механика. - Весной резать будут, старый потому что... - Пойдём посмотрим. Может быть, там пока теплушку сделаем. Греться будем и лопаты хранить. Костя взвалил лопату и метлу на плечо. Спустя минут десять шумная толпа уже хозяйничала на заброшенном пароходе. Ничего заслуживающего внимания ребята на "Геркулесе" не нашли. - Котёл под давление не годится, вся арматура снята, - деловито сказал Рудик. -Машину тоже обобрали. - А в каюте хорошо. Если времянку поставить, будет тепло! - сказал Володя. - А нам больше ничего и не нужно, - заметил Костя. - У нас в сарае есть старая печка. Ребята очистили палубу от снега, в каюту притащили железную печку-времянку и фонарь "летучая мышь". Печка нещадно дымила. Приходилось открывать иллюминатор. Однажды, когда мальчики грелись у печки, а в иллюминатор с посвистом задувал ветер, послышался скрип сходни, потом хрипловатый голос: - Эй, на "Геркулесе"! Кто тут живой? Самозваная команда притихла. Костя предупредительно поднял руку: "Тише!" - Что, уже резать пришли? - снова послышался тот же голос. Костя поднялся по трапу и приоткрыл дверь. На палубе, сняв ушанку и отряхивая её от снежных хлопьев, стоял похожий на Деда Мороза затонский старожил Мигалкин, судоремонтник-пенсионер. В бороде его искрились снежинки. - Ты чего тут? - удивлённо спросил Мигалкин. - Да так, ничего, - смущённо замялся Костя. - Здравствуйте! - Коли не шутишь, здорово! А я уж подумал, не автогенщики ли явились. Будто рановато, да и резать тут не с руки. Кран сейчас не подведёшь, да и вообще... Старик неторопливо надел шапку, расстегнул полушубок и, вытащив пачку "Прибоя", огляделся. Должно быть, его удивил порядок на палубе. - Так что же ты тут делаешь? Вижу, и камелёк горит. По-хозяйски. Только вот дым из двери валит. Почему так? - А мы тут греемся. Каток расчищаем и греемся. Старик спустился в каюту, осмотрел камелёк и сказал: - Нет, не по-хозяйски. Тяги нету, труба низко выведена. Глаза ест. Ух, сколько тут вас! А обогрев-то плохой! - А что нужно сделать? - спросил Рудик. - Вы нам только скажите, мы и сделаем. - Говорю, труба очень низко. Наращивать трубу надо. - А у нас больше трубы нету, - пожаловался Рудик. - Трубу найдём, - сказал Мигалкин. Он помолчал, закуривая, вздохнул, словно вспомнил что-то. - А я даже испугался было. Что такое - у "Геркулеса" дым? Пожар не пожар, а резать не время Весной будут резать. А жалко! - Он же старый, - сказал Рудик Карельский, - никуда уже не годен... - Это верно, старый, - согласился Мигалкин. - Старый, зато заслуженный. Пароход, можно скачать, геройский. Он, может, ордена боевого Красного Знамени достойный! - Ордена? - удивились ребята. - За что?.. - То-то и оно - за что? - Мигалкин снял ушанку, присел. - Вы думаете, "Геркулес" только баржи таскал? А вот и не только. Он, если хотите знать, в гражданской участвовал, воевал против белогвардейцев и интервентов. На нем орудие и пулеметы были. Когда белые на своих судах вверх по реке хотели прорваться, "Геркулес" им дорогу преградил. Больше двух часов шёл бой на реке - не пропустили белых и англичан. Были в этом бою на "Геркулесе" убитые и раненые. Потом к нашим в подкрепление прибыли балтийские моряки и путиловские рабочие из Петрограда. Ещё и другие бои вёл этот пароходик... А один раз под огнём белых доставил на наши позиции боеприпасы. Как раз успел вовремя, когда стрелять уже было нечем и наши отходить собирались. Вот тогда осколком снаряда убило капитана "Геркулеса" Василия Гавриловича Прилуцкого. Понятно вам, какой это буксир?.. Молча слушали мальчики старика. - А потом что? - спросил Костя. - Потом залатали пробоины, что от белогвардейских снарядов остались. Это уже когда Советская власть у нас полностью установилась. Плавал "Геркулес" ещё лет тридцать, баржи буксировал. Ещё и в Отечественную войну трудился. Мигалкин рылся в карманах полушубка и пиджака и никак не мог отыскать спички. Костя подал ему свою коробку. - Так зачем же его резать? - спросил он. - Затем, что бесполезный стал. На металл, - сказал Рудик. - Знаешь, сколько металла нужно! Мигалкин молчал, о чём-то раздумывая. - Он же революционный пароход, - сказал Костя. - Всё равно как броненосец "Потёмкин", - добавил Володя. - Как "Аврора"! - закричали другие ребята. - Сказали тоже, как "Аврора"! - засмеялся Рудик - А и верно, как "Аврора", - сказал Мигалкин. - Наша маленькая "Аврора". Моя воля, я бы не стал "Геркулеса" на металл сдавать. Сохранил бы для тех, кто революции и гражданской войны не видел. Сохранил бы для закалки революционного металла в душе человеческой. Такой металл нам тоже нужен! Старик даже сам удивился, как это у него такие слова нашлись. А ребята не заметили его смущения, загалдели: - Его бы в музей превратить. - Сюда бы экскурсии стали ходить, как на "Аврору" и в Музей Революции. - Директор не разрешит, - сказал Рудик. - В затоне план по сдаче металлолома. - План-то оно, конечно, план... - раздумчиво заметил Мигалкин. - А вот, может, этот буксир не только металлолома, а и всякого золота нам дороже. Вы ко мне, ребята, за трубой приходите. До весны ещё далеко. Обогреем пароход, тогда каюту помоете. - Хорошо бы здесь повесить портрет капитана, который погиб... Косте Глушкову "Геркулес" уже виделся настоящим музеем. - У Василия Гавриловича дочь жива, - вспомнил Мигалкин. - Если ей написать, может быть, карточку пришлёт. - А карточку увеличить или перерисовать, - сказал Костя. - И назовём буксир Малым музеем Революции! - Ребята, пойдем к директору школы, расскажем о "Геркулесе", а он директору затона позвонит. - Лучше прямо самим к директору затона. - В случае чего, вы, парни, в райком партии, - посоветовал Мигалкин и подмигнул: - Вас там раньше всех других примут. И я тоже слово скажу: не годится, мол, заслуженное судно на слом. Мигалкин ушёл, напомнив ребятам, чтобы приходили за трубой. Когда возвращались домой, уже темнело. - Рудик, а твой батя не поможет? - спросил Костя. - Что ты! - отмахнулся Рудик. - Отец матери сказал: "Геркулес" - это наше спасение! По металлолому..." - А матери-то почему? Она ведь не в затоне работает. - Он маме всё говорит. Что-то на работе не получается - он дома сердится и говорит. Я-то всё слышу. Знаешь, Костя, другой раз даже жалко его. - А чего жалко? Он на доске Почёта! - Ох, Костя, Костя!.. Ничего ты не понимаешь! Тебе легко - у тебя батька только слесарь... А мой отец говорит, сам слышал: "К чёрту это главное механичество! Пойду токарить. Или стармехом на судно. У меня инженерного образования нет. А с меня требуют, чтобы все механизмы..." Вот тебе и доска Почёта! По просьбе ребят директор школы позвонил директору затона. - Да, - сказал директор после телефонного разговора, - к сожалению, ничего не получается. План по сдаче металлолома - это раз; где стоять пароходу вопрос, это два; кто его будет охранять, отапливать, нужны штатные единицы - это три... И вообще... - Да... - сказал Костя, когда ребята в растерянности стояли у школы. - И вообще... - Мигалкин сказал, что нужно в райком. - Пойдёмте сначала к Мигалкину. Он живёт рядом с нами. Старик сидел на кухне и чистил картошку. - Здравствуй, пионерия! - приветствовал Мигалкин ребят. - За трубой? Сейчас, сейчас... Есть у меня кусок, всё равно выбрасывать, всё равно в металлолом. - Товарищ Мигалкин, - в замешательстве начал Костя, - мы не за трубой. "Геркулеса" не разрешают... резать будут. - Значит, резать... А трубу в металлолом вместе с "Геркулесом". - Старик стоял, держа в руке нож, которым чистил картошку. - А может быть, и этот нож в металлолом?.. И всё металлическое. Нож переплавим, сделаем ложку. А картошку чем чистить? Нет, трубу в металлолом можно, а нож и "Геркулеса" нельзя. Тут думать надо. Что можно и что нельзя... Стояли в маленькой кухоньке пятеро мальчишек и старый судоремонтник-пенсионер, стояли и молчали, не зная, что делать. - А если трубу в металлолом и ещё что-нибудь в металлолом, - сказал Рудик, - тогда и буксир не нужно резать. - А что ещё? Труба да у нас две старые кровати в сарае, - вспомнил Костя. - А ещё что? - А сколько весит "Геркулес"? Мигалкин взял у Кости шапку. - Садись, пиши! Вот бумага. В тот же день ребята принесли директору загона письмо. Они сидели в кабинете притихшие и ждали решения директора. А он, чуть нахмурившись, читал: "..."Геркулес" - заслуженный, революционный пароход. Мы, ученики средней школы, просим его не резать и сохранить в память о героической борьбе наших отцов и дедов за Советскую власть, превратить пароход в Музей Революции. А мы всей школой обязуемся собрать для государства столько металлолома, сколько весит "Геркулес"..." Директор отложил письмо и с улыбкой оглядел мальчишек, сидящих около него полукругом. Он был молод и тоже не участвовал в гражданской войне. - Значит, музей... - Ну да, Малый музей Революции, - сказал Костя. - Так что, ребята, добро! Два хороших дела. Судно, конечно, нужно подновить. Поможем. А экспонаты для музея - дело ваше. По рукам, действуйте! И директор на прощание пожал руки маленьким делегатам. Я мог бы рассказать, как ребята собирают металлолом, как любовно, по-следопытски разыскивают старые фотографии, письма и газеты времён гражданской войны. Это лишь удлинит рассказ. Но я уже вижу, как наши мальчишки поднимают на маленьком заслуженном кораблике красный флаг - флаг с серпом и молотом на Малом музее Революции.

Евгений Степанович КОКОВИН

СЕВЕРНАЯ ЗВЕЗДОЧКА ГАЙДАРА1

После продолжительного ярого шторма к пустынным берегам Беломорья подступило утреннее бледно-розовое затишье. Стылые воды Сухого моря ртутно покоились под низким безлучевым солнцем и казались тяжелыми и непроницаемыми. Прихваченный ноябрьским заморозком, мелковолнистый береговой песок походил на рифленое железо. Дальше он тянулся от берега к сопкам уже гладкий, словно отутюженный. За Сухим морем, как огромная камбала, распластался низкий и сумрачный остров Мудьюг. Еще в Архангельске Гайдар многое слышал о нем. В 1918 году интервенты устроили на острове каторжную тюрьму. За колючей проволокой, в дощатых, продуваемых всеми ветрами бараках и в полузатопленных водой землянках томились узники - большевики и заподозренные в сочувствии Советской власти северяне. Истощенных голодом, болезнями и пытками людей заставляли без всякой надобности перетаскивать с места на место камни и песок. В стены и в потолок тесной бревенчатой избы для допросов были вбиты крюки и скобы. Крошечный и всегда мирный кусочек земли в Белом море получил тогда новое название "Остров смерти". Смерть от голода и от тифа, смерть в ледяном карцере-подземелье, смерть в избе пыток, смерть от винтовочных залпов на расстрелах и от пистолетного выстрела "при попытке к бегству". Все это было десять лет назад. Сейчас Гайдар - корреспондент северной краевой газеты - приехал на Беломорье по заданию редакции. Он легко шагал по примерзшему песку и вглядывался через пролив в очертания недалекого острова. Его сопровождал местный житель Егорша. Егорше было четырнадцать, а в Поморье это уже возраст рыбацкий. На промысловых ботах и на рыбацких тонях можно встретить и десятилетних ребятишек-зуйков, но они к рыболовным сетям касательства пока еще не имеют. Они варят кашу, моют посуду да драят палубу. Зуйком, когда ему было девять лет, пришел на промысел и Егорша. Зуек - птица, большеголовая и тонконогая. А в Поморье зуйками с давних пор стали звать мальчишек, выходящих на промысловых ботах в море. Зуек работает, но заработка ему не положено. Только - харч. - Ты знаешь, что было на этом острове? - спросил Гайдар у своего спутника. - Как не знать, - деловито, по-мужски ответил Егорша. - Каторга была. У меня там дядя сгинул... - Большевик был? - Не-е. Он карбаса на Мудьюге оставил, а на тех карбасах люди на наш берег с острова бежали. Вот его беляки и забрали по доносу. Кто говорит расстреляли, а кто - будто на Иоканьгу, на другую каторгу отправили. Только домой он не вернулся. - Кто же донес? - спросил Гайдар. - Потом узнали? - Ничего не узнали. Поговаривали, что Шунин, а кто говорил, что сын Гроздникова. - Кулаки? - Ясно дело, не из наших, - подтвердил Егорша. - Сын Гроздникова белогвардеец был, в отпуск тогда к отцу приезжал. Егорша помолчал, потом сказал: - У нас и сейчас дела неладные. И все они... - А что? - спросил Гайдар. - Третьего дня Анку Титову чуть не убили. Секретарь она в сельсовете и комсомолка. - И опять не узнали? - Ни-и. Милиционер приезжал, а только ни в чем не разобрался. "Не разобрался, - сердито подумал Гайдар. - Значит, в этом должна разобраться газета!" Егорша остановился, оглянулся: - И чего это мать копается?! Вечно вот так, - ворчливо сказал он. - Давно бы к тоне подъехали. Хоть карбас-то не обмелел. - Хороший карбас? - спросил Гайдар. - Какое там! - махнул рукой Егорша. - Разве он хороший даст. На хороших он сам промышляет. - Кто сам? - Да Шунин. Карбас-то у нас не свой, его. Ему мать сети вяжет, а он нам за это карбас дал. Эх, свою бы нам посудину! В голосе парнишки Аркадий почувствовал неизбывную горечь и светлую мечту о карбасе - о своей посудине. - У него карбасов много, - чуть подумав, сказал Егорша. - Вот он и сдает внаем за сети, за рыбу, а сетей у него тоже хватает, их тоже сдает мужикам за рыбу. Завидущий. - Так у вас же колхоз есть. - Есть. Да в колхоз кто идет, кто нейдет. А бывает, идут, потом обратно вертаются. - А кто в колхозе заправляет? - Василий Федоров, хороший такой, нашенский. Он из Красной Армии вернулся. Подошла мать Егорши - высокая, худощавая поморка в летах. Приветливо поздоровалась, не опросив Гайдара, кто он и откуда. - Поехали? - Давно пора. Молча втроем подошли к карбасу. - И ты с нами? - спросила поморка, впрочем, без особого удивления. - Хочу посмотреть, - сказал Гайдар. - Ну-ну, - согласно кивнула женщина. "На этого Шунина нужно посмотреть, - подумал Аркадий Петрович - По всему видно, паук не из мелких. А с Василием Федоровым поговорить. Если Егорша говорит "нашенский", значит, ему-то и нужно помочь. В Красной Армии служил..." Сразу же возник образ: красноармейский шлем, шинель, звездочка... Как все это было близко и дорого Аркадию Петровичу! - Ну, с богом! - сказала женщина, берясь за весла. Стоя в карбасе, Гайдар взглянул на розовеющее поздним восходом небо. На востоке он вдруг заметил маленькую, чуть мерцающую одинокую звездочку. "Не первой величины, но моя, солдатская! А может быть, и писательская!" подумал Гайдар. Занятые работой на веслах, Егорша и его мать не обращали внимания на корреспондента. А у Гайдара уже рождался замысел очерка. ...Оказалось, здесь люди заняты не только промыслом рыбы. Они еще заготовляли лес. Федоров, организатор колхоза, о котором говорил Егорша, уехал на лесозаготовки. Неделю назад там злая рука подкулачника перерезала гужи у конного обоза. Сегодня утром, когда Гайдар с Егоршей выезжали на тоню, тот же нож уже подобрался к лошадиным шеям. Не застав дома Федорова, Аркадий Петрович решил навестить Шунина, того, что за сети и рыбу сдавал внаем-аренду свои карбаса. Дом у Шурина был добротный, пятиоконный, под железной крышей. А хозяин выглядел тихим и смиренным мужичком с маленькой, аккуратно подстриженной бородкой. Внешность Шунина удивила Гайдара. Ни о карбасах, ни о перерезанных гужах Гайдар даже не заикнулся. А о колхозе все-таки спросил: как, мол, народ относится?.. - А что колхоз... Мое тут дело сторона, - отвечал Шунин с едва заметной усмешкой. - Ну и пускай колхоз. Я колхоза не трогаю. Человек не рыба: не треска, не селедка, чтобы ему косяком ходить. Работать надо, а не в стада сбиваться... "Страшный человек, страшный своей видимой смиренностью. Вредный, и особенно - для колхоза", - подумал Гайдар, но пока промолчал. С Василием Федоровым он встретился на другой день перед колхозным собранием. Бывшие воины Красной Армии, они долго толковали - у них легко нашелся общий язык. ...В Архангельск Аркадий Петрович уезжал на дровнях, на низкорослой, но бойкой лошадке-мезенке. Наступали сумерки. Небо пустовало. Не было ни единой звездочки. Зато тетрадь Гайдара была заполнена суровыми фактами, жесткими цифрами, фамилиями. И в той же тетради уже был начат очерк о рыбаках. Гайдар, командир полка, журналист и писатель, готовился дать бой кулачью за рыбацкую бедноту, за колхоз. На странице у заголовка очерка горела пятилучевая звездочка. Северная звездочка Гайдара, которая скоро, очень скоро достигнет первой величины.

Лев Колодный

"Москва в улицах и лицах"

Путеводитель

ОТ АВТОРА

Давно мечтал я написать авторский путеводитель по старой Москве, заселив улицы людьми, которым долго отказывали в праве на память. Цари и генерал-губернаторы, отцы церкви и философы-идеалисты, фабриканты и купцы, эмигранты и диссиденты, вожди партии и "враги народа", агенты и шпионы все они по разным причинам предавались забвенью составителями путеводителей. Несправедливость исправляется после 1991 года авторами энциклопедии "Москва", историками, мемуаристами, краеведами. Эта задача решается и мною благодаря помощи правительства Москвы и издательства "Голос".

Артур Конан Дойл

Сомнительное дело

В судебной практике Англии таких сомнительных дел к сожалению очень много. Еще грустнее, что все такие дела решаются не в пользу подсудимых. Общественная психология, в данном случае, совершенно понятна. Представьте себе, что совершено зверское, отвратительное преступление. Общественное мнение возмущено и громко требует возмездия, требует жертвы. И вот жертва отыскивается. Улики против подсудимого сомнительны, но ни судья, ни присяжные заседатели не обращают на это внимания и несчастный приносится на алтарь правосудия. Некоторые юристы пытаются даже оправдать такую систему. Лорд Тентерден заявил, что суд не должен обращать излишнего внимания на улики, и что лучше, если он будет руководствоваться простым здравым смыслом. Но, Господи Боже мой! Кому не известно, сколько людей сделались жертвами этого самого здравого смысла! Я полагаю, что если эта теория здравого смысла окончательно восторжествует в наших судах, то закон наш сделается величайшим убийцей Англии. Я верю в то, что на судах должно применяться правило, в силу которого лучше оправдать девять виновных, чем присудить одного невинного; но, к сожалению, это правило далеко не всегда соблюдается в наших судах. В данном случае я хотел бы рассказать читателям о крайне сомнительном деле. Это - дело об убийстве госпожи Мэри Эмслей.

Софья Владимировна Короленко

Книга об отце

Под редакцией доктора филологических наук А. В. Западова

Примечания М. Л. Кривинской

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие 3

Петербург и Полтава

Переезд в Петербург. Болезнь 7

Н. К. Михайловский 10

Приостановка журнала "Русское богатство" 21

Студенческие волнения. Суд чести над Сувориным 34

Исторический роман. Поездка в Уральск 45

Переезд в Полтаву. "Академический инцидент" 52

Светлана КОРОЛЕВА

МАСОНЫ

Часть 1

Часов шесть вечера. Начало марта. Еще светло. Из открытых дверей цехов мясокомбината к проходной потихоньку потянулись рабочие. Андрюха размашисто шагал со своим новым напарником. На проходной, он как абсолютно свой, пожал руку охраннику, представив ему новенького, перекинулся парой фраз с вахтерами и направился к стоявшей вдалеке коммерческой палатке.

- Ну что, по пиву? За последнюю пятницу месяца!

Вячеслав Костиков

Не будем проклинать изгнанье...

Пути и судьбы русской эмиграции

Книга В. Костикова "Не будем проклинать изгнанье..." является, можно сказать, первой попыткой непредвзятого рассказа о русской эмиграции. Написана она в форме свободного эссе. Это живой и эмоциональный рассказ о путях и судьбах русской эмиграции "первой волны". Уделяя особое внимание культурной и нравственной жизни русского зарубежья, автор не оставляет без внимания и судьбу "маленького человека" эмиграции. Читатель найдет в книге много бытовых подробностей из жизни эмиграции, познакомится с судьбами детей эмигрантских, этого "незамеченного поколения". В книге ясно ощутимо стремление осмыслить место эмиграции в общем потоке русской культуры, ее вклад в культурное наследие человечества.

Кожинов

О русском национальном сознании

К СПОРАМ О "РУССКОМ НАЦИОНАЛЬНОМ СОЗНАНИИ"

(1990)

Публицист А.Стреляный опубликовал на страницах "Литературной газеты" по-своему прямо-таки замечательное сочинение с многозначительным подзаголовком "Мысли о русском национальном сознании". Уже, как говорится, "во первых строках" автор заявляет: "Почти все (чтобы не сказать все) русские идеи пришли к нам с Запада",- если и не от иностранцев, то, по крайней мере, от эмигрантов. И, читая сочинение Стреляного, не ведаешь, чему более удивляться - редкостному незнанию истории или же уникальной непродуманности "концепции".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Наверное, в наше время не найдешь другой книги, на сведения из которой опирались бы столь часто и которая сама была бы столь редка.

«Йога-Сутра» Патанжеле ценна не только тем, что охватывает знание из всех школ, но еще и тем, что не содержит ошибок. Методика, изложенная в ней, абсолютно точна, представлена в виде коротких высказываний (сутр), а потому легко применима. Приведенные в ней определения используются практически во всех работах по Йоге, и в очень многих трудах по культуре Востока есть на нее ссылки. Многие специалисты считают, что эта книга должна быть настольным учебником для всякого занимающегося Йогой или просто интересующегося Древней Индией. На нее опирались такие авторитеты, как Свами Вивекананда и Шри Ауробиндо Гхош, на ней выросло не одно поколение ученых, да и она сама вобрала в себя опыт тысячелетий.

Данный перевод был впервые опубликован на сайте Beyond Babylon 5.

Опубликовано в 24 номере Official Babylon 5 Magazine, август 2000 года.

Литургические правила Православной Церкви предписывают совершать Божественную Литургию после Вечерни в определенные дни поста. А именно: в четверг и субботу Страстной Седмицы Великого Поста, вечером накануне Рождества, Богоявления и праздника Благовещения. Как и Литургия Преждеосвященных Даров, она всегда служится после Вечерни. Как мы помним. Типикон предписывает определять время для совершения Вечерни, ориентируясь на заход солнца, но не в определенные часы дня.

Данный перевод был впервые опубликован на сайте Beyond Babylon 5.

Опубликовано в 23 номере Official Babylon 5 Magazine, июль 2000 года.