Летный по-пешему

Владимир Дроздов

ЛЕТНЫЙ ПО-ПЕШЕМУ

авт.сб. "Над Миусом"

Над ним неподвижно висит ярко-синее небо. Внизу еле ползет заснеженная степь с ослепительно сияющими, словно отполированными до блеска сугробами и застругами, со смутно темнеющими кое-где проплешинами.

А он будто в гамаке подвешен - почти не ощущает полета. Хотя идет невысоко - всего триста метров над землей. Встречный воздушный поток протяжно гудит, тонко звенит в расчалках - словно кто-то беспорядочно и с силой дергает струны арфы.

Другие книги автора Владимир Дроздов

Владимир Дроздов

ВВОД В СТРОЙ

Нетерпеливость? Нет, до сих пор никто не приписывал Мите Ледневу такой черты характера. Почему же столь трудно даются ему эти последние дни пребывания в летной школе? Месяц назад он был отобран государственной аттестационной комиссией в истребительную авиацию, сделал за это время шесть полетов на И-3 - все с оценкой "отлично". И пусть И-3 - устаревший самолет, не чета И-16 или "чайке". Говорят, те развивают скорость до четырехсот километров в час! Но и двести тридцать, которые Митя выжал из старенького И-3, тоже не сто сорок их учебно-боевого Р-1.

Владимир Дроздов

АЭРОДРОМ ВЕСЕЛЫЙ

авт.сб. "Над Миусом"

В начале июля сорок третьего позвонили из штаба дивизии:

- Капитана Леднева к генералу!

Митя бегом бросился к домикам штадива. Теперь штаб дивизии при каждом перебазировании стал располагаться рядом с аэродромом полка истребителей-разведчиков.

Благодаря такому соседству особенно быстро проявляются в лаборатории фотопленки и буквально за несколько минут передаются по СТ-35 в штаб воздушной армии разведдонесения летчиков.

Владимир Дроздов

ПРЫЖОК

В раскрытые окна парашютного класса приангарного здания начинают проникать, будто сломанные пополам, косые лучи только что вставшего солнца. И сразу же вслед за ними врывается разноголосый шум-летчики на предварительном старте принялись опробовать моторы. Но вот от этого смутного рокота ясно отрывается один, настойчиво усиливающийся звук...

Одинокий гул нарастает. С грохотом из-за ангара выныривает самолет. Его светлое брюхо только мелькнуло и тут же скрылось над крышей. Тотчас и рев мотора замолк, оборвался. Но Митя Леднев успел различить на хвосте "ишака" Номерной знак комэска. "Старик" любит первым уйти в воздух на разведку погоды. Теперь, как шмели из гнезда, один за другим начнут взлетать "ишачки".

Владимир Дроздов

КОЛЯ-ВОРОБЕЙ

авт.сб. "Над Миусом"

Редко кому удается похвастать: мы с третьего класса школы дружим. А я вот могу - именно с тех пор и дружу с Колей. В третьем классе Коля был страшным спорщиком. Я-тоже. Но я любил пофантазировать и отличался склонностью к авантюрам, а Коля всегда трезво смотрел на вещи и особенно недоверчиво относился к моим проектам. Мы ругались и смертельно ссорились по пять раз на день. Однако друг без друга не могли прожить и часу. Особенно летом, когда занятия в школе кончались.

Владимир Дроздов

СПОРТСМЕН

авт.сб. "Над Миусом"

Трофейный мотоцикл БМВ мчался по серому от пыли асфальту. Мелькали вдоль шоссе среди цветущих белорозовых садов белые крымские мазанки.

Стремительный бег мотоцикла походил на бреющий полет, и мысли Леонида были сродни тем - рассветным. .. Да, он мог гордиться результатами разведки, которую провел всего два часа назад. Главное, вчера вечером удалось убедить комдива, что взлетать надо еще в темноте, хоть и нет на аэродроме оборудования для ночного старта. Леонид был уверен: ему будет достаточно десяти фонарей "летучая мышь". Их поставили налетном поле в ряд, с промежутками в пятьдесят метров. И капитан взлетел вдоль этой цепочки еле заметных огней.

Владимир Дроздов

ПРИКЛЮЧЕНИЕ "ДВОЙКИ"

авт.сб. "Над Миусом"

Может быть, "двойка" от природы была легкомысленным самолетом? Вот и цифра "два" на ее руле поворота оканчивалась какой-то беспечной, задранной вверх закорючкой. Или она в те давние, еще предвоенные годы просто казалась всем очень юной? Да к тому же на ней летал такой бесшабашный, такой неловкий молодой пилот!

Сережку Бородкова за смуглый цвет лица, маслянистые карие глаза и блестящие черные волосы дразнили Горголем-так называлось масло для авиамоторов.

Владимир Дроздов

ТЯГАЧ

авт.сб. "Над Миусом"

Вот и окончен набор высоты, заданной зенитчиками.

Мотор стал дышать легче, ровнее. Теперь можно откинуть голову на спинку сиденья, потянуться, чуть-чуть ослабить внимание... Учебные стрельбы идут круглые сутки.

Летчики, конечно, сменяются. Но ведь их в звене только трое. Рядов чувствует, как усталость все накапливается, накапливается... В зеркало видно заднюю кабину. Новый летнаб Костя Кулев нагнулся, проверяет крепление фалы. Уж не случилось ли чего?

Владимир Дроздов

ДВА РАССКАЗА БЫВШЕГО КУРСАНТА

авт.сб. "Над Миусом"

1. ПУСТЬ МЕДВЕДИ ЛЕТАЮТ

Конечно, теперь чуть ли не все летчики имеют высшее образование-диплом инженера. А в тридцатых годах кое у кого за душой даже школы-семилетки не было.

Однако и тогда уже становилось ясно: одного могучего здоровья пилоту мало. И вот среди студентов-комсомольцев провели набор в летчики. Я попал в школу пилотов имени Пролетариата Донбасса с первого курса университета. Но кое-кто из моих будущих однокашников-со второго или третьего. А Чернов - в свои двадцать шесть лет-даже с четвертого курса института.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

«…Трагедия Вермеера в том, что он принадлежал не голландскому мирку, а миру, не времени, а вечности. Но подтверждения этому пришлось ждать два века».

…На одной из невзрачных улиц Воронежа, в невзрачном доме жил, творил, готовился к исходу и преображению пушкин русской поэзии двадцатого столетия по имени Мандельштам…

О великом русском певце, замечательном оперном артисте и обаятельном человеке Сергее Яковлевиче Лемешеве.

О горестной судьбе классика финской литературы, автора гомерически смешного романа «За спичками», переведенного на русский язык другим остроумнейшим писателем, Михаилом Зощенко.

Друзья отвезли рассказчика в Нормандию, в старинный город Онфлер, в гости к поэту и прозаику Грегуару Бренену, которого в Нормандии все зовут «Воробей» — по заглавию автобиографического романа.

Помните, как в детстве мы подкладывали монетку под пятку перед экзаменом, а после получения заветной «пятерки» счастливо выдыхали: «Повезло!»? Этот сборник – ваш счастливый пятак. Только не для экзамена по математике, а для другого, более важного, который мы сдаем всю свою жизнь. Экзамена под названием «счастье».

Ольга Савельева – мотивирующий лектор, блогер и автор – заботливо собрала в издании любимые рассказы читателей. Они согреют изнутри, помирят тех, кто в ссоре, помогут найти силы и вдохновение в минуты слабости и научат встречать каждый день с улыбкой.

В сборнике вы найдете рассказы из уже полюбившихся бестселлеров, а также шесть бонусных историй, написанных специально для нового издания.

P.S.: Осторожно: чрезмерное чтение Ольги Савельевой вызывает привыкание!

Уникальная беллетризованная биография могущественной королевы Англии Елизаветы I, помещенная в широкий контекст истории Англии с 1584 по 1603 год. Другие биографы Елизаветы освещали преимущественно ранние этапы ее правления, лишь кратко упоминая о событиях, произошедших после того, как ей исполнилось 50 лет. Между тем это и становление Англии как «владычицы морей», и путешествие Фрэнсиса Дрейка, и основание в Северной Америке первого английского поселения, и деятельность Уолтера Рэли, и уничтожение испанской Непобедимой армады в Гравелинском морском сражении в 1588 году. Преследование и казнь Марии Стюарт вызвали дальнейший виток ожесточенного соперничества между Англией и Испанией – этой причинно-следственной связи никто до Джона Гая не уделял пристального внимания. Обрисованы также малоизвестные грани психологического портрета Елизаветы I – она не только могущественная королева, но и уязвимая женщина, впадшая в последние годы своей жизни в меланхолию, граничащую с неуверенностью в себе и даже настоящей депрессией.

Крупнейший специалист по истории Тюдоров, Джон Гай использовал множество письменных источников, часть из которых исследовалась впервые (в особенности рукописные государственные документы, касающиеся отношений между Англией и другими европейскими державами). Проработаны также около 30 неопубликованных писем самой Елизаветы, черновики и дневниковые записи, отражающие ее внутренний мир, сохранившие ее мысли и эмоции – все то, что не было и не могло быть отражено в официальных источниках. Те документы, которые исследователи прежде использовали в переводах, Гай стремился найти в оригинале. Именно в этом и заключается главная особенность книги, отличающая ее от всех остальных рассказов о Елизаветинской эпохе – Золотом веке в истории Англии.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Это увлекательная история знаменитой американки Уоллис Симпсон (1896–1986), впоследствии ставшей герцогиней Виндзорской и женой бывшего английского короля Эдуарда VIII (1894–1972), отрекшегося от престола в 1936 году. Он пожертвовал всем ради любви к этой женщине: репутацией, властью, короной, статусом и возможностями. Но было ли это сделано им добровольно, или под давлением правящей элиты? Интриги, связи с нацистами, красивая жизнь, тайные романы и скандальное убийство миллионера Гарри Оакса – лишь малая доля того, о чём пойдёт речь в этой книге. Арина Полякова – российский историк, писатель, кандидат исторических наук, член Российского союза писателей. Автор нескольких книг по истории британской монархии, в том числе биографии короля Эдуарда VIII “Прошлое без будущего”.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Дроздов

Над Миусом

"Над Миусом" - вторая книга ленинградского писателя Владимира Дроздова. Первая его книга - "Наведение на цель" - вышла в издательстве "Советский писатель" в 1973 году.

В. Дроздов по профессии военный летчик, участник Великой Отечественной войны, и пишет он о летчиках. Одни рассказы посвящены предвоенному времени ("Тягач", "Ввод в строй", "Прыжок", "Коля-воробей", "Два рассказа бывшего курсанта", "Приключение "двойки"), другие рассказы и повесть "Над Миусом" - о войне. Дроздов точно и зримо описывает бой в воздухе, лаконично, с большой психологической достоверностью передает динамику ощущений летчика.

Владимир Дроздов

ПРИЗНАНИЕ ПАРЫ

1. "НОЖНИЦЫ"

Июль 1943 года. Выжженная солнцем степь. И - жара.

Небо на западе придавлено тяжело нависающей глыбой туч. Кажется, скоро сине-фиолетовая пелена затянет его целиком, прижмет к земле наши самолеты, заставит их вернуться на аэродром. Вот уже ветер налетает рывками, подхватывает на дороге горсти пыли, бросает их в окно моей радиостанции наведения. И тотчас начинают падать первые крупные капли. Каждая выбивает в пыли небольшую воронку. От них веером разбегаются серенькие шарики-крошечные капельки брызг, окутанные чехольниками пыли. Косая сетка приближающегося ливня перечеркивает степные дали. Но дождь так и проходит стороной.

Владимир Дроздов

ВСАДНИК

авт.сб. "Над Миусом"

В начале июля сорок первого года Южный фронт еще стоял недвижимо в Молдавии. А Митя Леднев в одиночку летал из района Бельцы - вел разведку ближних тылов противника. И... никаких воздушных боев! Наоборот, надо было избегать встреч с самолетами врага - ведь данные разведки важнее всего.

Однажды ранним утром при перелете линии фронта домой осколок зенитного снаряда пробил у Митиного "ишачка" бензобак. Но попал сбоку, не в дно бака, - самолет не вспыхнул, и на остатках бензина Митя смог оттянуть поглубже в тыл. Пришлось приземлиться в голой степи, далеко от Дорог. И вот "ишачок" закончил пробег, остановился. Несколько секунд Митя еще посидел в кабине, переживая эту свою первую неудачу. А может быть, ему все же повезло? Самолет легко починить, и сам цел...

Анастасия Дроздова

ЗВАHЫЙ ГОСТЬ

Дверь хлопнула в последний раз, и глухой звук напряженно завис в вакууме. Степенный подъезд бесстрастно выпускал своего неверного постояльца. Деловитые шаги, затихнув на предельной ноте, закономерно оборвались в сонной неподвижности двора.

Эдуард потерянно стоял в коридоре, все не решаясь запереть дверь квартиры. Это окончательно придало бы ситуации то ее очевидное значение, признать которое было Эдуарду так мучительно. Hазойливые липкие секунды теребили его, выводя из отупения. Hаконец он плечом грубо прихлопнул дверь квартиры. Это была констатация факта. Того факта, что пространство этого жилища он разделяет теперь только с собой.