Летающая тетушка

Вы можете представить себе, что однажды оттолкнетесь от земли и взлетите? Ведь умение летать свойственно любому человеку от природы, как и умение ходить или плавать. Правда, плавать сейчас многие не умеют, а вместо прогулки предпочитают поездку в автомобиле. Жизнь по привычке — вот гири, которые не дают людям взлететь. Попробуйте воспарить для начала, в мечтах, а уж душа и тело сами решат, где им лучше находиться — на земле или в небе. Так советовала тетушка Дора, которая однажды сбросила с себя груз забот и воспарила над городом.

Отрывок из произведения:

Те, кто знали тетушку Дору с детства, утверждают, что она и тогда была необычным ребенком. Мало сказать, что она была подвижной. Все дети, кроме ленивых, подвижны, но тетушка Дора, как любят выражаться взрослые, была крайне непоседливым ребенком. А больше всего она любила прыгать в высоту. Всякие там заборы и штакетники малолетняя тетушка преодолевала даже без разбега. Да и во время игр в нашем дворе никто не мог переиграть ее на прыгалках. Я говорю про двор, потому что ни в каких школьных соревнованиях она из-за своего своенравного, вредного характера не участвовала, иначе уж точно могла бы сразу стать рекордсменом по прыжкам. Я знаю, что я умею, заявляла она, и с меня достаточно.

Другие книги автора Анатолий Игнатьевич Приставкин

Повесть А. Приставкина о детдомовцах-близнецах Кузьмёнышах, отправленных во время Великой Отечественной Войны из Подмосковья на Кавказ. Написана она была еще в 1981-м году, но смогла увидеть свет только в конце 80-х. Книга о войне, об изломанных войной детских судьбах вряд ли кого-то оставит равнодушным.

Роковые сороковые. Годы войны. Трагичная и правдивая история детей, чьи родители были уничтожены в годы сталинских репрессий. Спецрежимный детдом, в котором живут «кукушата», ничем не отличается от зоны лагерной – никому не нужные, заброшенные, не знающие ни роду ни племени, оборванцы поднимают бунт, чтобы ценой своих непрожитых жизней, отомстить за смерть своего товарища…

«А ведь мы тоже народ, нас мильоны, бросовых… Мы выросли в поле не сами, до нас срезали головки полнозрелым колоскам… А мы, по какому-то году самосев, взошли, никем не ожидаемые и не желанные, как память, как укор о том злодействе до нас, о котором мы сами не могли помнить. Это память в самом нашем происхождении…

У кого родители в лагерях, у кого на фронте, а иные как крошки от стола еще от того пира, который устроили при раскулачивании в тридцатом… Так кто мы? Какой национальности и веры? Кому мы должны платить за наши разбитые, разваленные, скомканные жизни?.. И если не жалобное письмо (песнь) для успокоения собственного сердца самому товарищу Сталину, то хоть вопросы к нему…»

Одна из самых страшных книг, написанных в нашей стране в постсоветское время. Анатолий Приставкин, советник Президента РФ по вопросам помилования, исследует корни российской преступности. Перед нами чередой проходят маньяки и детоубийцы, насильники и садисты, сверхчеловеки с извращенной психикой и просто пьяницы, готовые из-за стакана водки зарезать собутыльников. Каждый день рядом с нами – здесь и сейчас – происходят десятки жутких преступлений.

В романе, отправной точкой которого стала работа А.Приставкина в Комиссии по помилованию, нет сгущения красок – а лишь протокольная точность, нет смакования деталей – а лишь подробности судебных приговоров, нет морализаторства – но есть призыв к милосердию для тех, кого еще можно вернуть к нормальной жизни, и боль писателя за наше жестокое общество, породившее зверей в человеческом облике и не способное противопоставить им ничего, кроме смертной казни.

Анатолий ПРИСТАВКИН

РАССТРЕЛ

Это был настоящий расстрел. Чеченца поставили на край обрыва, и командир скомандовал своим солдатам: "Огонь!".

А было это утром 2 августа 1995 года на блокпосту в районе населенного пункта Верхотой, где задержали жителя Тимиева, не имевшего при себе паспорта. Он, как объяснил, ловил в реке рыбу. Исполнявший обязанности командира роты старший лейтенант Жигаленков "из ложно понятых интересов службы" превысил предоставленную ему власть. Он не стал докладывать по команде, а скрутил пойманному руку за спиной и привязал его к стойке турника, после чего устроил жестокий допрос с избиением, требуя от Тимиева признания в принадлежности к вооруженному формированию, повелевая назвать боевиков, место их нахождения, место складирования оружия и так далее. В ходе допроса, как написано в уголовном деле, он наносил удары ребром ладони по шее. Не добившись нужных сведений и будучи, как сказано, обозленным, он поставил чеченца на краю обрыва, а затем скомандовал девяти подчиненным открыть по нему огонь. Однако военнослужащие оба раза выстрелили мимо Тимиева.

Анатолий Приставкин - один из наиболее знаковых писателей русской литературы XX века, автор всемирно известной повести "Ночевала тучка золотая" (1987). Писательское кредо А.Приставкина - давать людям надежду. В книгу вошла повесть "Солдат и мальчик" о жизни детдомовских детей в годы войны, в которой, несмотря на жестокость нравов окружающего мира, побеждают человечность и доброта. Историями жизни советских беспризорников, которые с такой любовью и пониманием детской души описаны А.Приставкиным, зачитываются люди во всем мире. Любовная история "подпольного радиста" в повести "Радиостанция "Тамара" становится символом свободы и человечности. Одна из последних повестей, "Судный день" (2005), - о неистребимом желании человека при любых обстоятельствах быть счастливым и неизбежной ответственности за свои поступки.

Не так давно в дом Нины Ивановны прибежал кот. Нина Ивановна провозилась с ним целый день, вычищая блох. Кота помыли, причесали, дали мяса, и он остался у них жить. Потом кот оказался не котом, а кошкой, и у него (его продолжали звать Васькой) завелись уже настоящие коты. Они приходили больше по ночам, шурша диким виноградом и опрокидывая на веранде алюминиевую посуду. Нина Ивановна кормила и котов, а соседям говорила:

— Ведь жалко, они такие облезлые, а Васька такой (нет, такая) сытый… Если уж завел дружков, пусть и делится с ними, нечего скаредничать.

Документальная повесть «Первый день – последний день творенья» – одно из последних произведений Анатолия Игнатьевича Приставкина, в котором автор вновь и вновь возвращается к теме своего военного детства… «Писатели, пишущие о войне, – это, как правило, писатели воевавшие, фронтовики. Но те, кто тогда был подростком, видели другую сторону войны, другую ее изнанку, потому что война – такое специфическое явление, у которого нет “лица”, есть две изнанки. Так вот этой войны, в тылу, “подростковой”, фронтовики не знали», – вспоминал Приставкин. Поколение Анатолия Приставкина всеми порами и кровью впитало в себя все впечатления военного и послевоенного детства. Дети войны пережили и хорошее, и плохое. Трагического было больше. В возрасте 10 лет Анатолий Игнатьевич остался сиротой: отец ушел на фронт, мать умерла от туберкулеза. Годы скитаний по детским домам, колониям и интернатам, писатель на себе испытал все тяготы беспризорной жизни. «Меня создала война…Она пала на мои 10–14 лет, и если черточку между двумя этими датами не наполнять событиями, хотя как же не наполнять, все равно наполнится, то первый день творенья падет на июнь сорок первого года (мне было, если точно, 9 лет 8 месяцев), а последний – на май сорок пятого, соответственно, 14 лет 6 месяцев…» – пишет Приставкин. «Первый день – последний день творенья» – это начало и конец войны. Автор попытался рассказать читателям о том, «как сотворяется душа», о том, что такое война и как ее можно предотвратить… В книгу также вошли цикл «Маленькие рассказы» и две повести «Птушенька» и «Селигер Селигерович».

От издателя В книгу вошли три повести А.Приставкина: "Вагончик мой дальний", продолжающая автобиографическую тему жестокого мира детства, пришедшегося на годы войны, "Радиостанция "Тамара", в которой любовная история неведомого "подпольного" радиста становится символом свободы и человечности, и документальная повесть о Великой Отечественной войне "Первый день – последний день творенья".

Популярные книги в жанре Сказка

Самая важная из всех историй про Тегумая Бопсулая и его любимую дочку Таффамай Металлумай — это история про табу Тегумая и всего тегумайского племени.[1]

Слушай, внимай и запоминай, моя радость, ведь мы с тобой знаем толк в табу[2], ты и я.

Таффамай Металлумай (но ты можешь по-прежнему звать её «Таффи») ходила с Тегумаем в лес на охоту. Каждый знает, что на охоте в лесу нужно ходить тихо и бесшумно. Но Таффи всегда ходила очень шумно. Представляешь, она плясала на опавших листьях! Представляешь, она ломала сухие трескучие ветки! И еще она съезжала с крутых откосов, и ещё она копала ямы и канавы; и еще она шлёпала прямо по лужам и болотам — и всё время ужасно шумела! Поэтому все звери, на которых они охотились, — и белки, и бобры, и выдры, и барсуки, и олени (и кролики, конечно, тоже) — все слышали, что идут Таффи и её папа, и разбегались кто куда.

«Нашему старому кенгуру было вечно жарко; но в те времена, о которых я говорю, он был совсем другим зверьком и бегал на четырех коротеньких ногах. Шкурка у него была серая, пушистая, и он отличался гордым нравом. Странно, он больше всего гордился тем, что танцевал на горной площадке в центре Австралии. Вот однажды у него так закружилась голова, что он пошел к маленькому австралийскому богу Нка…»

— Спорим, что ты боишься, — твердит Дэвид. — Тебя надо звать Фрэдом-цыпленком. Вечно ты отказываешься повеселиться на всю катушку!

Уши Фрэда запылали.

— Я не боюсь! — Фрэд сжимает кулаки, — только…

Он таращится на дом: огромный, старинный дом с циклёванными стенами. Пластины серой черепицы покрывают островерхую крышу. Ярко-зеленый мох расползается из щелей. Узкие окна отражают солнечный свет. Как будто внутри дома бушует пламя. Словно все здание — одна жаркая топка.

Русский писатель. Писал, в основном, для детей и юношества.

— писатель, журналист, историк, театровед, коллекционер, редактор отдела газеты «Правительственный вестник».

Поэт, переводчик, прозаик, публицист. Революционный демократ

Поэт, переводчик, прозаик, публицист. Революционный демократ

Главный герой – любознательный непоседа Пингви – не дает заскучать ни маме, ни учителям, ни одноклассникам. Катание на ледяных горках, множество каверзных вопросов и первый полет – это лишь невинные забавы маленького проказника.

На уроках же его занимают куда более серьезные вещи: путешественники и кораблекрушения, затонувшие сокровища и несметные богатства. Поэтому спуститься на самое дно океана в поисках морской звезды для красавицы Пеночки было сущим пустяком для настоящего героя! Только на этот раз наш хвастунишка даже не подозревал о том, что таят в себе воды Антарктики и какие опасности подстерегают его на каждом шагу.

Удастся ли Пингви вырваться из плена дрейфующих льдин и спастись от острых когтей морских хищников?..

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вся нежить, притаившаяся до поры по глухим лесам и болотам, восстала против людей, чтобы и духу человеческого больше не было на Руси. Из древних срубов на трехпалых ногах, с погостов, где вместо надгробий торчат осиновые колья, тянется к стольному граду Киеву нечистая ворожба, словно паутиной оплетает землю ЗАГОВОР ДРЕВНИХ.

Двадцать лет пружина германского империализма оставалась свернутой. Когда она стала разворачиваться, дипломатические канцелярии растерялись. Вторым, после Мюнхена, этапом этой растерянности были долгие и бесплодные переговоры Лондона и Парижа с Москвой. Автор этих строк имеет право сослаться на непрерывный ряд собственных заявлений в мировой печати, начиная с 1933 г. на ту тему, что основной задачей внешней политики Сталина является достижение соглашения с Гитлером. Но наш скромный голос оставался неубедительным для "вершителей судеб". Сталин разыгрывал грубую комедию "борьбы за демократию", и этой комедии верили, по крайней мере, на половину. Почти до самых последних дней Авгур, официозный лондонский корреспондент Нью-Йорк Таймс, продолжал уверять, что соглашение с Москвой будет достигнуто. Как свирепо поучителен тот факт, что германо-советский договор ратифицирован сталинским парламентом как раз в тот день, когда Германия вторглась в пределы Польши!

Жестоко убита девочка-подросток.

Все улики указывают на то, что она стала жертвой маньяка, намеренного продолжить кровавую охоту.

Его необходимо остановить. Но – как?

На месте преступления он достаточно «наследил», но следы эти слишком необычны, чтобы местные криминалисты могли в них разобраться.

Полиция вынуждена просить о помощи Кей Скарпетту…

Кей поклялась никогда больше не участвовать в расследовании преступлений.

Однако факты упрямо твердят: следующие в списке убийцы – ее племянница Люси и ее подруга.

Кей вынуждена снова вступить в смертельно опасную игру…

Обиднее всего в этой вздорной истории, по мнению Герберта Долиша, было то, что, не окажись официантка такой неповоротливой, он никогда не стал бы убийцей.

Минут за десять до отправления поезда терзаемый муками голода Герберт забрел в станционный буфет. Официантка едва передвигала ноги, а Долиш нервно ерзал на стуле и поминутно извлекал из кармана часы. Наконец ему принесли заказ, но до отхода поезда оставалось всего две-три минуты.

Едва успев проглотить сдобу с чаем, Герберт вылетел на перрон, но состав уже тронулся, и вагон, в котором он обычно коротал время с попутчиками за картами, уехал далеко вперед.