Лекарь

Ее дар — спасать жизни, а приходится убивать. И учиться жить снова. Раз за разом. Несмотря ни на что.

Отрывок из произведения:

Перекрестье оптического прицела зачеркнуло чужой затылок. На миг стало неважным все — онемевшее от долгой неподвижности тело, мерзкая морось, падающая с неба. Действия отработаны до бездумного автоматизма. Плавное движение пальца — ощутить сопротивление курка, не дернув, дожать до предела. Услышать грохот выстрела, почувствовать давно ставшую привычной отдачу. И, падая лицом в битый кирпич, понять, что пуля попала в цель и в этот раз. Потому что невозможно ощущать реальность, когда она рассыпается на осколки в огне чужой боли, чужой агонии, чужой смерти.

Другие книги автора Наталья Шнейдер

Порой случается так, что привычный мир летит в тартарары. И не остается выбора — лишь пройти уготованный путь до конца. Выжить. Не сломаться. И сохранить способность любить.

Разом погибает пятая часть населения Земли – почему? Эпидемия? Оружие массового поражения? Или виноваты зеленые человечки? В поисках ответа герои – семейная пара, хирург и судмедэксперт – не исключают даже такой причины, ибо вероятность остальных ничуть не больше. Предлагая, анализируя и отбрасывая версию за версией, герои постепенно приходят совсем к другому вопросу: почему оставшимся в живых так повезло? И повезло ли?

С именем ему не повезло. У всех — имена, как имена: Гхаш, Гришнаг, на худой конец — Азог, а у него — Кэлис. Поговаривали, что когда-то дама из рода Кранкхов согрешила с эльфом — оттого и повелось в этой семье давать детям странные имена. Ну, говорить-то многое говорили, да только шепотом. Потому, что сказать такое вслух кому-то из самого древнего, богатого и воинственного рода означало смерть мгновенную. Даже время на формальный вызов не стали бы тратить.

Средневековье… Войны следуют одна за другой, полыхают костры под пойманными ведьмами, доблесть соседствует с подлостью. Жизнь идет своим чередом: крестьянин пашет, купец торгует, ученый корпит над трактатом, а молодой рыцарь Рамон отправляется в поход. Будничные заботы сменяют одна другую, а тем временем родовое проклятие безжалостно отсчитывает последние песчинки в часах.

Осторожно: ненормативная лексика! Фанфик по вселенной Fallout 3. Написано в качестве реквиема по почившему Black Isle в отчаянной попытке понять мотивацию героя третьей части.

Она была блондинкой, и этим все сказано.

Скучно быть героем. Еще одна деревня, еще один подвиг, еще одна женщина…

Всегда сбывшиеся ожидания оказываются такими, как этого хочется?

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Уважаемый господин Председатель!

Уважаемые господа члены клуба!

Позвольте мне, как секретарю клуба попечителей, открыть наше ежегодное рождественское заседание. Прежде всего прошу вас почтить память нашего доброго товарища и друга Герберта Шторферна, покинувшего нас в этом месяце. Увы, смерть не щадит и самых достойных.

Спасибо, прошу садиться. Итак, позволю себе напомнить, что сегодня у нас не совсем обычное рождественское заседание. Сегодня наш юбилей, двадцатилетие клуба. И в качестве приятного сюрприза к юбилею хочу сообщить, что благодаря удачным вложениям наш ежегодный призовой фонд возрос в этом году до 12 миллионов долларов. Разрешите считать эти аплодисменты одобрением работы нашей Финансовой комиссии. Но, разумеется, деньги имеют для нас чисто символическое значение, и вовсе не они, а чистый и благородный спортивный дух объединяет нас. Так было и двадцать лет назад, когда нашими усилиями был основан приют Гринсвуд. В честь этой славной даты, а также потому, что господин Филипп Шторферн, сын господина Герберта и наследник всего его имущества, сегодня впервые присутствует на нашем заседании, позвольте мне вкратце напомнить страницы нашей истории и устава.

Как приятно радоваться вместе, считали две женщины да пара мужчин. Их лица сияли торжеством — захватчики отчалили обратно к Арктуру. В эту ночь они должны веселиться, слушать музыку, танцевать и петь. Но веселью не суждено продлиться долго, ибо это последняя ночь для миллиардов мертвецов.

© ozor

Повести и рассказы, вошедшие в эту книгу, могут быть отнесены к жанру иронической фантастики с элементами иронического детектива. Поэтому в книге действуют пришельцы, ушельцы, инспекторы полиции, преследующие преступников, а также путешественники по огромным космическим и бесконечно малым микроскопическим мирам.

— Папа, а почему дух лохматый?

— Ну… потому что у него нет гребешка…

(Из поучительной беседы)

Олигарх Муромский утонул в бассейне в своем испанском имении. Можно ли поверить в несчастный случай? Особенно когда сразу после этого пропал сын и наследник Муромского - Рафаэль и появился некто Леонид Горегляд - внебрачный сын олигарха, претендующий на наследство.

Бывший следователь прокуратуры Валентин Ледников негласно ведет поиски пропавшего Рафаэля. Все бы ничего, но дело происходит в Лондоне, где после отравления полонием экс-кагэбэшника Литвиненко полиция стоит на ушах. Все вместе делает и без того непростую ситуацию крайне опасной…

— Трамваи — самые робкие и беззащитные животные. Свою жизненную силу они получают от проводов. Кроме того, бегать они способны только по рельсам. И по этим рельсам ничего не стоит их выследить. Это может сделать даже малый ребенок, вроде тебя.

— Мы с ребятами нашего племени уже дважды устраивали засады на трамваев! — гордо сообщил Маленькая Отвертка. Я стрелял в них их лука, и каждая моя стрела попадала в цель! Но я не смог пробить их шкуру.

Из старенького. Но некоторые читатели говорили, что это мой лучший рассказ. Хочется верить, конечно, что "главное событие моей жизни еще впереди". Тем не менее рассказ и вправду ничего. Опубликован дважды, последний раз — в кировоградском "Пороге", 2003, № 7.

Автор

Умирающий старый пес рассказывает своему единственному слушателю — коту — историю своей долгой и непростой жизни.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Мы встретились для решения одного делового вопроса. Дело было в том, что фирма Майкла хотела открыть филиал в районе Эвастона, а именно я являлся владельцем наиболее удобной для застройки территории.

Они предложил» вше довольно выгодные условия, но я отказался, тогда они значительно увеличили сумму, но я был непоколебим. В конце концов со мной решил встретиться сам босс. Хочу отметить сразу, что от встречи с ним я ожидал гораздо большего.

«Это рассказы, сочиненные специально для одинокого читателя, выпавшего из привычного мира и еще не приехавшего в новый. Рассказы для чтения в вагоне, на палубе, в воздухе… И во время путешествия из одного состояния в другое. Автор писал их в таком же статусе».

Дмитрий Быков

Новую книгу Дмитрия Быкова «ЖД-рассказы» с его романом «ЖД» – литературной сенсацией прошлого года – объединяет только аббревиатура. В романе сам автор давал ей несколько расшифровок (впрочем, подавляющее большинство читателей усмотрели в ней лишь одну…) Здесь же расшифровка действительно одна, причем самая привычная – Железная Дорога. А дорога располагает к беседам между незнакомыми людьми, и в беседах этих иногда всплывает такое!!! Рассказы в книге самые разные – юмористические, философские, бытовые, есть даже триллеры и «ужастики». Нет только скучных.

«Вагриус»

Помогите мне, я же не дьявол и не кровожадный убийца! Конечно, птицей счастья меня тоже не назовешь. Честно говоря, я даже не маньяк от науки, который пытается оживить Франкенштейна, колдуя над его телом. Все мои знания почерпнуты из колонки «Новости науки» в «Сэнди мэгэзин». Что же касается всех этих женщин, фотографии которых заполнили первые полосы газет, и всех утверждений, будто я разрубил их тела на кусочки и закопал, как последний дурак, рядом со своим гаражом, - это выдумка чистейшей воды. т

Он был известен как Темный. Малах а-Мает. Яма. Азраель. Бредущий в Тенях. Майрия. Царь Мертвых. Он был всеми ними и даже больше, потому что он был Повелителем Преисподней.

Давным-давно он раскрыл ларец Пандоры, могущественную реликвию, сделанную из костей богини Угнетения, выпустив орду демонов в мир. В наказание его и пособничавших ему воинов заставили приютить этих демонов внутри себя, сплавляя воедино свет и тьму, порядок и хаос до тех пор, пока они стали едва способны сохранять подобие дисциплинированных воинов, какими были когда-то.