Ледниковый период

Пьеса в двух действиях для одного актера

Действие первоеМусорщик

На сцене — садовая скамейка. Рядом с ней — большой желтый мешок для мусора, набитый под завязку. Выходит Мусорщик, волоча в обеих руках по мешку. Он подтаскивает их к скамейке, снимает со спины рюкзак, садится, достает из кармана скомканный платок и начинает вытирать со лба пот.

Уф-ф-ф… Много сегодня… Хотя, конечно, не так, как перед Песахом. Перед Песахом, бывает, по пять-шесть ходок в день делаю. Совсем из сил выбиваюсь. А сейчас вот за один раз управился. И то сказать — зима. Кто ж зимой много вещей выкидывает? Зимой-то теплее с вещами, даже с ненужными. Старые вещи — они теплые. Взять хоть…

Другие книги автора Алекс Тарн

Сионские мудрецы — кто они? Реальность, ставшая легендой, или легенда, обернувшаяся реальностью? И чем, в сущности, отличается реальность от легенды, от дешевого детектива, от бульварного романа, от бутафорской трагедии, от жвачки газетного репортажа? Кто мы? Где мы? Зачем мы?

Эти и другие вопросы автор задает себе и читателям в этом увлекательном романе-матрешке, действие которого происходит в наши дни в Израиле, раздираемом муками войны за выживание.

«Эта книга — о Книге. О том, как евреи придумали Христа для того, чтобы спасти свою Книгу. О ничтожном кум-ранском горшечнике, который всего-навсего хотел быть сыном человеческим, но от него требовали играть роль Спасителя… О неразрывных связях, протянутых из глубины веков в наши живые души.

Эта книга — о Книге. Она долго искала своего издателя — слишком многих отпугивала острота затронутой темы».

Алекс Тарн

От автора:

Во избежание возможных недоразумений автор подчеркивает, что все без исключения образы и персонажи данного фантасмагорического триллера являются вымышленными и не имеют никакой связи ни с какими реальными людьми, на каковую связь может, в силу независящих от автора причин, указать извращенное воображение того или иного злонамеренного читателя.

Вторая книга «Берлиады» — трилогии Шломо Бельского. Издана под названием «Бог не играет в кости» изд-вом «Олимп»-АСТ, 2006. Второе, исправленное издание, под названием «Пепел»: изд. «Иврус», 2008.

«Пепел» — вторая книга о Берле. Под названием «Бог не играет в кости» этот роман был включен 2007 году в финальную шестерку престижной литературной премии «Русский Букер». Это книга о Катастрофе, о том неизгладимом отпечатке, который трагедия еврейского народа накладывает на всех нас, ныне живущих, об исторических параллелях и современной ответственности.

Суперагент Берл получает новое задание: он должен установить, откуда поступают средства на закупку оружия и взрывчатки для арабских террористов. Берл, как всегда, решает поставленную перед ним задачу — страшная правда заключается в том, что золотые слитки, являющиеся для террористов «разменной монетой», были отлиты еще в годы Второй мировой войны узниками концлагеря… Берл не одинок, зачастую вместе с ним действуют специалисты из других стран, блестяще владеющие своей профессией. Они представляют Россию и Белоруссию, Германию и Францию, США и Канаду… Они действуют на самом высоком уровне.

За стеной свистнул ветер, пометался по улице, слепо тычась в заборы и запертые ворота, ухнул в каминной трубе, шлепнул мокрой ладонью по толстому оконному стеклу и унесся вниз, к Рейну. Мастер Герхард поежился и встал подбросить дров. Как ни топи, а все равно холодно: вон, окна какие большие… Ну а кого винить-то? Винить, кроме себя, некого — сам захотел, чтоб светлее и чтоб Дом видно было. Он покосился в заоконную темноту, туда, где угадывалась мрачная громада собора.

Новый роман израильского пишущего на русском языке писателя, автора бестселлера «Протоколы сионских мудрецов». Сегодняшний Израиль, новые репатрианты, любовь и трагедия, терроризм и борьба народа и государства за выживание, сохранение собственного достоинства и вера в будущее.

Когда дом горит, когда трещат балки и рушатся перекрытия, когда боль за дорогих сердцу кажется хуже смерти — то не лучше ли спрятаться в бездомности? Не лучше ли уйти, спрыгнуть с подножки, забыть, сократиться до крохотного кусочка бытия, лишь бы не жгло так, лишь бы не болело…

Лучше, конечно, лучше.

Да только вот — нет спасения и в бездомности; даже там догонит беда, прыгнет на плечи сумасшедшим оборотнем, вцепится в загривок кривыми когтями, рванет яремную вену ядовитым клыком…

Бездомный человек подбирает в яффском порту бездомного пса, и они вместе выходят навстречу неизбежности.

Первая книга «Берлиады» — трилогии Шломо Бельского. Издана под названием «Они всегда возвращаются» изд-вом «Олимп»-АСТ, 2006. Второе, исправленное издание, под названием «Боснийская спираль»: изд. «Иврус», 2008.

Под маской остросюжетного триллера прячутся мелодрама и философская притча, пародия и политический детектив. Эта книга — о любви, о ее всепобеждающей силе, о ненависти, о трагедии противостоянии Злу, о незримых связях, соединяющих прошлое и настоящее.

Он — Берл — израильский суперпрофессионал. Сейчас он работает на международную антитеррористическую организацию. Его задача самая благородная: он обязан предотвратить спланированное террористами убийство очень важного и достойного человека. Для этого Берл отправляется в Боснию, где судьба сталкивает его с девушкой, одержимой единственным желанием — отомстить за погибших родственников. А потом появляется русский парень, спецназовец, и теперь их трое, связанных одной целью. В повествование о наших днях жестко врывается история. И сейчас, и прежде по жизненной дороге рядом идут любовь и смерть, верность и предательство, самоотверженность и трусость…

Светлым прохладным декабрьским утром 200.. года, у дома номер сорок девять по улице Афарсемон, после продолжительного сильного ночного дождя, содравшего с Ерушалаима многомесячную коросту засухи, а затем и промывшего ему закупоренные, уставшие от жары глаза, ноздри, поры, так что бедняге стало наконец чем дышать, и он вздохнул, разом переполнив воздух чертовой смесью редких дразнящих запахов, отчего жителю, вышедшему наружу, неизбежно должно было показаться, что он, наоборот, вошел внутрь — в лавку пряностей на рынке Маханэ-Еуда, где как в никаком другом месте понимаешь некорректность вечной Адамовой задачи дать названия, обозначить словами все то поразительное многообразие оттенков, в котором мы имеем честь существовать, грубо и глупо ворочаясь между ничего не передающими “горько”, “сладко”, “солоно” и “кисло”… неужели всего четыре слова?.. всего четыре слова на такую прорву вкусов?.. возможно ли?.. нет-нет, надо немедленно остановиться, остановиться… остановился ярко-синий фургон с желтой надписью “Перевозки Коэна”, представляющей собою откровенную ложь, ибо фургон перевозил вовсе не Коэна, а вещи: разнокалиберную мебель, неподъемные, надутые от сознания собственной значимости холодильники, неуклюжие рояли, исполненные звенящего ужаса перед увечьями при подъеме или спуске по лестнице и многочисленные картонные коробки, чей загадочный вид непоправимо портили выведенные торопливым фломастером уныло-прозаические подсказки: “кухня”, “ванна”, “игрушки”, “инструменты”, “туалет”… среди которых вдруг, как клоун из подсобки детсада, выскакивало неожиданно многообещающее “мамин хлам № 1”.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

В высшей степени симптоматичным и политически актуальным было появление в радиодраматургии этого времени темы сейлемской трагедии конца XVII века, когда пресловутая «охота на ведьм» привела к массовой истерии, всеобщей подозрительности, страху и доносам, к гибели многих невинных людей в этом маленьком городке в штате Массачусетс…

В радиопьесе Уилфрида Петтита «Сейлемский кошмар» мастерски передана эта расчетливо инспирируемая атмосфера массового психоза, охватившего жителей Сейлема.

Автор нескольких романов, более пятидесяти пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов, Нушич известен по постановкам комедий «Госпожа министерша», «Доктор философии», «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья». В репертуарной афише театров эти комедии обычно назывались сатирическими и вызывали ассоциации с современной советской действительностью. Те времена миновали, а пьесы Нушича остались, и по-прежнему вызывают интерес театров. Видимо, не зря сказал в свое время писатель: «Лучше умереть живым, чем жить мертвым».

Кирюша Лапенков, высокий худой мужчина лет тридцати пяти, сидел в диетической столовой и обедал. Настроение у Кирюши было скверное. Мрачное было настроение.

Да и с чего, спрашивается, быть хорошему настроению у человека, болеющего гастритом, сидящего в душной столовой и поедающего обед за пятьдесят три копейки в составе: суп овощной протертый, тефтели паровые с картофельным пюре, кисель молочный?

Какие мысли должна рождать в мозгу такая пища?

Единственная пьеса Кормера, написанная почти одновременно с романом «Человек плюс машина», в 1977 году. Также не была напечатана при жизни автора. Впервые издана, опять исключительно благодаря В. Кантору, и с его предисловием в журнале «Вопросы философии» за 1997 год (№ 7).

Местность вблизи владений Натана. Митридан едет на коне в сопровождении слуг. Натан едет по дороге навстречу.

Митридан(к спутникам).

Мне кажется, Натаново жилище
Не далеко. Пришпоримте коней!
Вот пешеход; спрошу я о дороге...
Одеждою он скромен, видом прост.
Но ласков взор, осанка благородна.
Ответит он охотно на вопрос.

Анна Николаевна Мизинцева, вдова, небогатая помещица.

Аделаида, дочь ее, очень хорошенькая, но приближающаяся к возрасту старой девы, 29 лет.

Наташа, воспитанница Мизинцевой, дальняя родственница, сирота.

Дмитрий Николаевич Волков, богатый барин лет 30-ти, небольшого роста; в очках, не особенно красив.

Владимир Иванович Молотов, инженер-техник, брюнет.

Даша, горничная Мизинцевых. 

Калиновский Игнатий Петрович, журналист, впоследствии редактор большого журнала.

Калиновская Елена Сергеевна, его жена.

Палицын Арсений Федорович, скульптор.

Гелленштерн Викентий Иванович, доктор.

Молодой беллетрист.

Критик.

Петров, педагог.

Старцев, романист.

Висконти, любитель литературы.

Стожаров, журналист.

Романистка,

Иван Сергеевич Краснокутский, земский деятель, 56 лет.

Федор Иванович, студент-медик, 28 лет.

Григорий Иванович, студент-математик, 23 лет.

Федор и Григорий – сыновья Ивана Сергеевича от первого брака.

Татьяна Алексеевна, вторая жена Ивана Сергеевича, 29 лет.

Катя, курсистка, 25 лет.

Домна Родионовна, мать первой жены Ивана Сергеевича, 79 лет, почти слепая.

Пелагея

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Мистическая музыкальная драма

(по мотивам одноименной пьесы Семена Ан-ского)

Действующие лица

Ханан — ешиботник, 21

Сендер — богатый торговец, 43

Лея — его дочь, 19

Энох — местный житель, 52

Фрада — служанка в доме Сендера

1-ый старик

2-ой старик

Женщина

Девочка

Эльханан — раввин-каббалист

О собаках на театрах военных действий.

Источник:

http://www.zooprice.ru/articles/detail.php?ID=283088

http://www.zooprice.ru/articles/detail.php?ID=302487

Основная цель этого словаря – очистить русский язык от искажённого толкования исконно русских слов, имён и понятий. Ныне совершенно противоположное значение придано многим словам Ведической культуры славян, например: кощунство, ведьма, праведник, культура и т. д. Кощунники-сказители издревле на Руси были носителями и хранителями наследия предков. Враги культуры России лживо объявили кощуннословие (передачу опыта предков) – святотатством и начали утверждать, что история России началась только с её крещения.  Сведения, содержащиеся в этой книге, интересны для самого широкого круга читателей, поскольку затрагивают все области жизнедеятельности человека. Особенно они необходимы тем, кому не безразличны судьба и наследие России, а значит – и своих детей.

В небольшом приморском городке происходит серия квартирных краж. Расследование инспектора Климова выводит на преступную группу рецидивистов. Начав следить за участниками банды, инспектор застает их на месте преступления. Однако одна из участниц банды подвергает его гипнозу, и Климов оказывается в психиатрической больнице…