Лебединая песня

Даниэль Клугер

Лебединая песня

1.

Симферопольский пубхоз "Лебединая песня" имел самую высокую репутацию. Если в прочих заведениях подобного рода - таких, например, как "Ромео и Джульетта" или "Алые паруса", - хоть неохотно, но принимали от посетителей местные таврики, то в "Лебединую песню" с ними соваться не следовало. Неудивительно, что клиентами здесь были сплошь морские пехотинцы Украинской Республики и представители Ограниченного Контингента Русскоязычных Войск. К слову, последние бывали чаще. Дамы предпочитали украинским гривнам рубли с трехцветными флажками, что само по себе казалось знающим людям загадкой. Дело в том, что, по утверждению знающих людей, и рубли, и гривны, и, кстати, крымские таврики печатались в одной и той же типографии, на одной и той же бумаге, причем бумага эта приобреталась всеми тремя правительствами за доллары и, безусловно, стоила значительно дороже напечатанных на ней денег.

Другие книги автора Даниэль Мусеевич Клугер

Подлинная история Исаака де Порту, служившего в мушкетерской роте его величества Людовика XIII под именем Портос.

Даниэль Клугер

Дети подземелья

Проза есть выродившаяся поэзия. Так считали древние греки - в их числе Аристотель. Я обеими руками подписываюсь под этим суждением - если под вырождением имеется в виду утрату наследственных черт по мере эволюции. В этом случае можно задуматься: какой из видов - или жанров - прозы "выродился" в наименьшей степени? Иными словами, стоит нынче ближе всех к поэзии? Рискуя навлечь на себя гнев ревнителей "серьезности" литературы, поклонников исключительно "мэйнстрима", со снисходительным презрением относящихся к "масскульту", хочу сказать: это детектив. Вообще, критики многократно и постоянно гонимого жанра демонстрируют образчик своеобразного литературного расизма, отказывая в принадлежности к подлинному искусству не отдельных книг, а целого жанра как такового. Утверждение: "Я не люблю поэзию", - воспринимается в приличном обществе неким чудачеством. Гордое заявление: "Я не люблю детективы!" - рассматривается признаком серьезного и глубокого отношения к духовным ценностям, каковых означенный жанр не содержит. Ну конечно - с одной стороны вроде бы, макулатура, заполняющая книжные прилавки, с другой - Пушкин и Байрон. Но ведь можно построить сопоставление и иначе: с одной стороны - Борхес и Эко (или Эдгар По и Роберт Стивенсон), с другой, например, - рифмованная халтура из многочисленных сборников и альманахов 70-90-х годов.

Странная стояла погода – словно в сказке: «Принеси мне то – не знаю что, и приходи ко мне в день, чтобы был он нелетним-незимним, невесенним-неосенним.»

Такой вот выпал день, не относящийся ни к одному времени года. Впрочем, любой день в году мог бы оказаться таким же.

В рощице гремели пистолетные выстрелы, хотя время было мирное, да и дуэлянтами это место посещалось нечасто. Дуэлянтами – возможно. Тем не менее, действительный статский советник Александр Сергеевич Грибоедов не нашел ничего более подходящего.

Профессиональный сыщик и врач расследуют двойное убийство и в конце концов называют имя преступника. Читателя ждала бы увлекательная, хотя и вполне традиционная детективная история, но время и место действия придают повествованию необыкновенное, трагическое звучание: события романа происходит в разгар «окончательного решения» нацистами еврейского вопроса, а все герои – сыщики, свидетели, убийца – обитатели еврейского гетто, которым предстоит разделить общую судьбу.

Жизнь царя Митридата Евпатора, могущественного понтийского владыки и знаменитого врага Рима, была пронизана тайнами и не так хорошо известна историкам, как кажется. В очерке Д. Клугер высказывает свои предположения об этих загадках. Из-за фантастичности эти гипотезы не вошли в исторический роман «Жесткое солнце».

Аэропорт «Бисмарк» походил сверху на серый лист бумаги, расчерченный для игры в «крестики-нолики». Сходство усиливалось тем, что стоявшие на земле самолеты действительно напоминали аккуратно проставленные крестики.

Средних лет мужчина, в хорошо сшитом темно-сером костюме, сидел в третьем ряду кресел, справа от прохода, и с нескрываемым любопытством смотрел в иллюминатор. Оторвавшись от созерцания пейзажа под крылом набиравшего высоту самолета.

Как говорит автор, идея этого романа вызрела у него при работе над «Баскервильской мистерией» — очень любопытным исследованием детективной литературы. Сыщики по Клугеру — из преддверья загробного мира, опасно подошедшие к ирреальному миру. В «Стоящих у врат» эта посылка доведена до предела прежде всего тем, что действие происходит в утопическом гетто второй мировой войны. Совсем рядом дымят трубы лагерей уничтожения, а здесь обречённые люди пытаются сделать вид, что живут почти нормальной жизнью. «Почти» — потому что от реалий гетто никуда не деться. Ирреальность, иллюзорность этой жизни показана глазами врача, у которого нет никакой возможности действительно врачевать. Да, можно даже сделать операцию больному, но выжить ему всё равно не удастся, потому что нет ни лекарств, ни должного ухода.

В этом ирреальном мире происходит убийство режиссёра, только что поставившего силами жителей гетто «Венецианского купца». И появившийся «из ниоткуда» бывший детектив расследует это преступление. Это настоящий специалист своего дела, и он прекрасно проводит расследование. Вот только никакого смысла в этом нет. «Сезон иллюзий завершён»…

© bvi

Частный сыщик Ницан расследует преступления, совершенные при помощи магии.

«… Сыщик очертил вокруг свертка пентаграмму, затем нарисовал в верхнем углу стилизованную голову быка. Бык получился забавный. Веселый, во всяком случае. Правый глаз его залихватски подмигнул Ницану. Сыщик надеялся, что веселый характер охранительного изображения не ослабит его эффективности.

– Вы бы отошли... – буркнул он. – Понимаю, что в прошлый раз с вами ничего не случилось, но мало ли...

Вдова вскинула руки вверх так, что широкие рукава верхнего платья-накидки упали на плечи, и продемонстрировала сыщику по десятку охранительных браслетов.

– Мы традиционалисты, – повторила она. – По-моему, вы меня слушали невнимательно.

– Зато я – не традиционалист, – угрюмо сообщил Ницан. – И находимся мы у меня дома. Еще раз прошу вас отойти. Если бы вы знали, сколько традиционалистов... – он не окончил фразы, но выразительно махнул рукой.…»

Популярные книги в жанре Альтернативная история

Возможность странствовать по мирам...

Удача?

Кошмар!

Вот как выживать в постапокалиптическом мире ядерной катастрофы?

А - в мире победившей мечты киберпанков, в котором саму жизнь считают виртуальной игрой?

А как насчет королевства амазонок?

Или - прекрасной, но странноватой Эры Водолея по хиппи?

Чем дальше, тем любопытственнее... И это - только начало одиссеи!..

«Адская война» Пьера Жиффара — произведение, которое мы сейчас классифицировали бы как антиутопию или «черный роман» о будущей мировой войне.

Написано в 1908 году, на русском языке впервые вышло в издательстве П. Сойкина предположительно в 1913.

«Путешествие к центру Земли»? О нет. ДВА путешествия к центру Земли, предпринятые ЯРОСТНЫМИ КОНКУРЕНТАМИ!

К таинственным недрам нашей многострадальной планеты отправляются ДВА весьма одиозных аппарата, на борту одного из которых — «Подземного левиафана» — находится мальчик, обладающий странным даром — претворять свои фантазии в РЕАЛЬНОСТЬ…

Дорогой читатель!

Не ищите описываемых ниже событий ни в истории, ни в географии. Это страна Фантазия, и не более того.

Страна Фантазия, где Саладин не умер без наследника, где не пала его империя, потому что у него достало ума загодя усыновить юного христианского пленника, у которого тоже хватило благоразумия не стоять насмерть на своих христианских принципах, а принять ислам и стать царем после Саладина, женившись на его дочери, которая стала матерью следующего императора. Поэтому смерть великого султана не ввергла Восток в кровавый разброд и не отбросила на тысячу лет назад, как на самом деле.

Страна Фантазия, где король Джон удержался на троне, получив от сарацинского государя огромную взятку, и мятежным баронам не удалось его свалить. Страна Фантазия, где он, представьте себе, был за это благодарен и подарил своему благодетелю, бывшему сарацинскому королю, титул и земли, когда тот счел нужным уйти в отставку и отрекся в пользу своего сына, внука императора Саладина. Это Страна Фантазия, где люди, по крайней мере некоторые из них, поступают разумно!

Страна Фантазия, где любимая и любящая жена не рвет мужа на части, если он вынужден брать других жен. Страна Фантазия, где отец не убивает дочерей за потерю невинности. Страна Фантазия, где можно любить, ничего не боясь!

Страна Фантазия, где рыцарь — не пес, а человек!

Страна Фантазия, где повар знает, что и как варить, а конюх — как ухаживать за животными. Страна Фантазия, где командир охраны умеет правильно расставить часовых, а они — вот чудо из чудес! — даже исправно несут службу.

Страна Фантазия, где деревенский староста знаком со всеми соседями и даже знает, у кого прохудилась крыша... Чудеса, да и только... Это не история. Не уточняйте, что, где и когда было! В том-то и дело, что не было этого никогда! А жаль...

Дорогой читатель!

Спешу Вас заверить, что зловещее название и не очень веселый эпиграф взяты не только из вполне законного желания привлечь Ваше просвещенное внимание. Все к месту, причем эксгумация присутствует дважды: и в тексте помещенной ниже небольшой повести, и в самом факте ее издания.

Давным-давно, в одной Далекой Галактике, когда-то именовавшейся СССР, автор, и не пытавшийся переступать порог тогдашних издательств (не только из гордости, но из соображений здравого смысла) печатал свои «тексты» на машинке «Олимпия» – и переплетал в небольшие томики с зелеными ледериновыми корешками. До сих пор стоят на полке. Пыли нет – вытираю.

«Они не могут так поступить! И вообще, все эти слухи чушь они, они… ЭйБС, Джей, Скотт, Шон, Рич… Они не могут вот так просто уйти и нас всех бросить! Только, только 15 исполнилось, первые дискотеки, со вставками их незабываемой музыки, этот чёртов аппендицит, лечение, а вот теперь они уходят… Ненавижу!»

Девочка аккуратно стряхнула тонкий налёт пыли с настольного фото Эйбса Брина, взяла в руку трубку сотового и обзвонила всех подруг, сообщив им о преприятнейшем известии, забила стрелки через час у неё, пока нет предков. А пока надо первым делом сходить на их русскую страничку. Девочка сильно спешила, она не обратила особого внимания, что в комнате у её отца, профессора кафедры кристаллографии КГУ, мигает огонёк какого-то работающего прибора.

Сталин был демократом…

Дженис Иап. "Бог и ФБР"

Америка. 1932 год. Безработные в очередях за хлебом. Суповые кухни. Братишка, у тебя не найдется лишних десяти центов? Банки мрут, как мухи. Брокеры вылетают из окон двадцать седьмых этажей подобно лебедям.

Герберт Гувер [Гувер Герберт - президент США от республиканской партии (1929-1932).]. Ходячий мертвец. Переизбрания на новый срок не добьется нипочем - даже если его выдвинут в паре со Святым Духом. Республиканцы все равно его выдвигают. Никого лучше у них не нашлось. Насколько смехотворны их шансы, они не знают и сами.

— Gif thit nafn!

Датские слова прозвучали из динамика радио, установленного. в машине, прежде чем их успел заглушить рев винтов геликоптера, перекрывший звук двигателя и визг шин.

— Кто ты? — повторил голос.

Язон Филиппо взглянул вверх сквозь прозрачную крышу автомобиля. Над его головой тянулась полоса голубизны между двумя стенами елей, растущих по обе стороны дороги. Солнечные лучи отражались от корпуса армейского геликоптера, летящего над шоссе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Даниил КЛУГЕР

НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Изо всех обитаемых планет штурман поискового звездолета "Искатель" Кошкин с подозрением относился только к двум: Тургосу и Локо. Собственно, Тургос вполне мог считаться условно обитаемым, поскольку тургосцы принадлежали к виду Condensatum sapiens spontanis, что обозначало "сгустки разумные самопроизвольные". В принципе, сгустки эти не существовали, а появлялись лишь тогда, когда хотели помыслить. Для земной науки оставалось пока загадкой, каким образом у несуществующих существ могли возникать какие-либо желания, тем более желание помыслить. Именно эта неопределенность и настораживала Кошкина.

Даниил Клугер

Очень древний каменный век

Из космоса, с высоты сорока тысяч километров, Протей-4 очень напоминал Землю - такая же слегка сплюснутая у полюсов голубовато-зеленая сфера, кое-где подернутая дымкой облачного слоя, - и всякий раз, глядя на экран внешнего обзора, капитан Альварец ощущал легкий укол ностальгии. Все-таки шесть лет вдали от Земли, на неблагодарном посту начальника орбитальной станции "Протей - КСС I", весь штат которой состоял из двух человек капитана и штурмана.

Даниэль Клугер

Под небом Парижа

Если аббат Фариа у Дюма появился все-таки несколькими годами позже, чем читатель получил удовольствие познакомиться с методом великолепного месье С.-Огюста Дюпена, то сейчас речь пойдет о произведении, выход которого в печать датируется либо 1832, либо 1836 годом, и следовательно, опередившем "Убийства на улице Морг" то ли на пять, то ли на девять лет. Место действия то же, что и в рассказах Эдгара По:

Даниэль Клугер

Театральный вечер

Рассказ

Как-то вечером Натаниэль Розовски оказался в театре - впервые за последние двенадцать лет. И это при том, что в молодости он числил себя завзятым театралом, а в студенческие времена даже участвовал в каких-то любительских постановках. Но то было давным-давно, когда жил он в советском городе Минске и звался не Натаниэлем, а Анатолием, Толиком. С тех пор много воды утекло.

Сидя в полутемном зале Камерного театра в ожидании начала спектакля, он вдруг с изумлением ощутил почти забытое волнение, которое когда-то вызывал в нем негромкий говор зрителей, тяжелый и торжественный бархат занавеса.