Ладья Харона

Юpий Охлопков

ЛАДЬЯ ХАРОHА

Окна домов темны, и я боюсь заглянуть туда. Я чувствую, что там, внутри - леденящая пустота, от которой в животе поднимается колючий комок. Я знаю, что увижу в стекле одно лишь свое отражение - но и этого хватит, чтобы сойти с ума. Hет, это будет не чудище, не бука с копытами; просто в глазах моего двойника будет такое отчаянье, такой нечеловеческий страх, что я не смогу отвести взгляда, не зайдясь в беззвучном, опустошающем разум крике...

Другие книги автора Юрий Романович Охлопков

Юра Охлопков в свои 15 лет еще толком не учился в школе: болезнь держит его дома. Но Юра занимается сам. Любит книжки о прошлом нашей планеты, любит рисовать, сочиняет.

И если уж чем–то интересуется, скажем, биологией и палеонтологией, то не по верхам. Познакомившись с Юрой, старший научный сотрудник кафедры палеонтологии геологического факультета МГУ Л. Г. Пирумова так отзывается о нем:

— Парень очень упорный, работоспособный. И, безусловно, у него есть склонность к биологическим наукам.

Юpий Охлопков

ДВОЕ

Мальчик вылез из моря и растянулся на песке, подставив солнцу загорелую спину. Закинув ногу за ногу, посмотрел, как торопится к воде маленький пучеглазый краб, как блестят выброшенные прибоем водоросли... Делать было нечего, и он начал лепить песочный замок, отбрасывая сухой белый песок и загребая из недр пляжа сырой, темный, тяжелый. Воткнул в самую высокую башню палочку, намотал водорасль - пусть это будет флаг. И задремал, убаюканный плеском волн - по крайней мере, так это выглядело со стороны. Проснулся оттого, что вдруг стало темно: его накрыла чья-то густая тень. Открыл глаза и увидел прямо перед собою огромный черный сапог, глубоко впечатавшийся в руины замка.

Юрий ОХЛОПКОВ

ТОДОР КИЛЕ - ПОВЕЛИТЕЛЬ ВРЕМЕНИ

или Тайна Большого взрыва

По возвращении из кратковременного отпуска, полученного за захват опасной бандитской группы. Валентин Денисов, сотрудник СГС - Службы Гражданского Спокойствия, рассчитывал хоть на небольшой отрезок времени спокойной работы. Однако не тут-то было. Начальник отделения встретил его с улыбкой... Валентин знал, что это означает. После формального вопроса о жизни начальник посерьезнел и сказал: - В начале года был ограблен Уральский госбанк. Исчезло около двухсот миллионов. При этом ни сторожа, ни сторожевые киберы ничего подозрительного не заметили. Сигнализация и прочая автоматика не сработала, хотя любой проникший внутрь был бы сразу схвачен стальными руками-манипуляторами, заперт в тупике, оглушен ревом сирен либо парализован специальными газами. Преступник был бы задержан, даже обладая способностью проходить сквозь стены. Но тем не менее он беспрепятственно проник в хранилище и благополучно скрылся, прихватив с собой кучу денег. Более того, он имел нахальство оставить в банке свою визитную карточку. Вот она. Начальник отделения показал Валентину визитку. На ней было напечатано: "Федор Трифонович Килев, изобретатель, г. Уральск, ул. Криворожская... Видеотелефон хх-уу". Рядом с надписью, как и на всех визитках XXII века, красовалась цветная фотография. С нее глядело злое рыжеволосое лицо. "Что за тарабарщина! - подумал Денисов, изучая номер видеотелефона. - Так вот,- продолжал начальник отделения,- во всей стране нет ни одного Федора Трифоновича Килева, и тем более аналогичной наружности. И на Криворожской, понятно, тоже нет. Однако дело крупное, и мы подали запросы в некоторые зарубежные страны. Оказалось, что у них тоже совершались подобные преступления и неведомый преступник также оставлял свои визитки. Все преступления остались нераскрытыми; не удалось ни понять механизм их совершения, ни задержать виновника. Имена на визитках характерны для каждой из стран, но по звучанию схожи друг с другом. Отпечатки пальцев (а ведь преступники перестали оставлять их еще с позапрошлого века!) не совпадали, однако есть признаки, что действовал везде один и тот же человек. И притом в одиночку. Банда была бы замечена. Похоже, что преступник способен менять отпечатки пальцев, словно перчатки. Кроме того, каждый раз менялись и лица на фотографиях. Наши зарубежные коллеги весьма обеспокоены. Они прислали копии этих фотографий. Начальник отделения показал несколько фото. С них смотрели, казалось, совершенно разные люди. Только глаза были одинаковые - холодные и злые. Преступник, видимо, мог изменять только их цвет - серый на зеленый, зеленый на карий, карий на голубой. - Не верится? - спросил начальник.- А ведь все это один и тот же человек. Тодор Киле, Теодор Киллер, Тевадориус Килеус, Федор Килев - все это он. Англия, Германия, Америка, Франция, Австралия, Африка, наша страна - всюду он побывал и везде натворил столько, сколько не по силам целой банде. Владеет, по косвенным данным, восемьюдесятью восемью языками. Мы направили,- продолжал начальник отделения,- на Криворожскую трех наших сотрудников, поддерживая с ними непрерывную связь. Через некоторое время они сообщили, что вышли на Тодора Киле, после чего связь внезапно прервалась. Сотрудники так и не вернулись. Это случилось позавчера. Мы поняли, что преступника может выследить лишь один человек: так незаметнее. Выследив Теодора Киллера, он вызовет заранее подготовленный десантный катер. Этим человеком будете вы. Завтра же отправляйтесь на Криворожскую улицу. На следующий день Валентина Денисова доставили на Криворожскую в коляске реактивного мотоцикла на водородном горючем. Мотоцикл после высадки повернул и, выбрасывая струю водяного пара, умчался прочь. Денисов шел по тротуару, всматриваясь в лица и особенно глаза прохожих через приближающие очки, увеличивающие не хуже иного бинокля, но ни у кого не было такого выражения глаз, как у Тевадориуса Килеуса. С чистого голубого неба ярко светило холодное февральскре солнце. Под его лучами искрился снег, лежавший на тротуарах. Справа на многие десятки этажей возвышались дома. Тут Валентин перехватил взгляд прохожего на противоположной стороне улицы. Он заметил подозрительное выражение его синих глаз: холодное и злое, точь-в-точь как у Федора Килева. Прохожий отвел глаза и быстро зашагал прочь. Денисов пересек дорогу и, догнав подозрительную личность (а та и не пыталась бежать), проверил документы. Они были в порядке и указывали, что некий Федор Трофимович Киленко действительно является жителем города Уральска. Но не привлекать же человека к ответственности только за то, что его фамилия и имя созвучные фамилией и именем преступника! Тем более что его лицо не имело ничего общего с лицом на фотографии. Нет никаких доказательств, и ордера на арест Федора Трофимовича Киленко тоже нет. А пока его выпишут, преступник успеет стать неким Тудором Терентьевичем Килевым, а то и вовсе исчезнет из города - и ищи ветра в поле! Потому, отпустив Киленко, Денисов последовал за ним на достаточном расстоянии, стараясь не упустить из виду. Однако Федор Трофимович шмыгнул за угол, и когда Валентин подоспел к этому месту, там уже никого не было. Он заглянул во двор и увидел направленное на себя дуло какого-то оружия, которое держал в руках Киленко. Денисов схватился за кобуру, но тут у него закружилась голова, перед глазами поплыл туман... Когда туман развеялся, Валентин, к своему удивлению, увидел себя на том же месте целым и невредимым, а рядом - насмерть перепуганную старушку. Киленко не было. Оказывается, старуха шла в магазин и вдруг прямо перед ней невесть откуда возник Валентин. После ряда наводящих вопросов бабуля сообщила, что "появляется тут один", и описала человека с холодными и злыми глазами. Где он появляется? Да везде, а особенно возле дома номер двадцать четыре, что идет под снос. Разумеется, Валентин сразу же направился к тому дому. Он оказался небольшим двадцатиэтажным зданием, построенным, очевидно, еще в первой половине XXI века. Снаружи все окна были пусты, но Денисов все-таки зашел в ближайший, пятый, подъезд. Поднимаясь по лестнице, заглядывал в двери - они не были заперты, внутри царило запустение, на полу валялась штукатурка. Но вот его внимание привлекла дверь квартиры 248 на третьем этаже. Подергал за ручку, дверь не открылась. Денисов заподозрил неладное и тут же вышел на связь с отделением. - Где вы пропадали? - спросил голос начальника.- Вас не было слышно три дня с тех пор, как вы уехали на Криворожскую. "Как это три дня?" - удивился Валентин. Однако особенно раздумывать было некогда. Запросил прямо к дому десантный катер и окончил связь. В тот же миг ушла в стену дверь таинственной квартиры. Валентин не поверил глазам: ведь остальные двери подъезда держались на шарнирах и открывались внутрь. Тут Денисова потянула в дверной проем какая-то магическая сила, и он оказался в прихожей. Там снял с плеча карабин-пистолет и, держа в руках, осторожно двинулся в гостиную. В небольшой комнате стены были заставлены причудливой мебелью, свободным оставался только участок. Где виднелось крупное темное зеркало в оправе. Посередине комнаты стоял длинный черный стол. В дальнем конце, у окна, в мягком кресле, развалившись, сидел человек в темной одежде. Это был пожилой, поседевший мужчина с холодными и злыми черными глазами. При появлении Денисова его рука скользнула к подобию пульта, вмонтированного в стол. Тут же из-под высокого потолка высунулись грозного вида стволы и нацелились на гостя. Валентин сорвал предохранитель с карабина, но человек в темном успел нажать еще одну кнопку. Из трех жерл (четвертое было за спиной Валентина) вылетели и скрестились на карабине-пистолете белые мощные лучи. Табельное оружие Денисова ослепительно вспыхнуло и красноватым облаком беззвучно расплылось в воздухе. Денисову обожгло руки, в глазах запестрели разноцветные пятна. - Можете сесть,- насмешливо произнес Федор Килев (а это был он!), указывая на стул. Денисов, почти не соображая, сел. - Сиди и не дергайся,-уже другим тоном сказал Тодор Киле (а это тоже был он).- Я ведь могу уничтожить тебя с таким же успехом, как и твое несчастное оружие. - Не посмеете,- выдавил из. себя Валентин. - Еще как посмею,- успокоил его Теодор Киллер (и это тоже был он).- Но перед этим я расскажу тебе всю правду о себе. Ты погибнешь с проясненной головой. Так будет легче. Мне. "Пусть рассказывает,- подумал Денисов.- Надо дотянуть до тех пор, пока придет подкрепление". - Начнем сначала. Я, Федор Трифонович Килев, родился в две тысячи шестьдесят пятом году. "Ему что, сто тридцать лет?" - подумал Валентин. Такие долгожители, конечно, время от времени встречаются, но выглядят они намного старше! - Вы, наверное, обратили внимание на номер моего видеотелефона? продолжил Тевадориус Килеус, довольный произведенным впечатлением.- Такие кое-где были в двадцать первом веке, а номер... чтобы не путали с обычными телефонами. Так вот. С некоторых пор я заинтересовался техникой. В то же время жаждал поскорее разбогатеть, изобретя что-нибудь особенное. Но что? Я создавал самые разные механизмы, брался даже за вечный двигатель, хотя из этого, разумеется, ничего не вышло. И вот к тридцати трем годам я построил свою первую механическую машину времени. Ее главную часть составлял временной ротор, который, вращаясь с околосветовой скоростью, при испытании забросил меня в двадцать третий век. Там я и получил новую информацию, принесенную экипажем вернувшейся на рубеже нашего и следующего столетий фотонной ракеты GY-052. Эта информация помогла мне двигаться по оси времени в обратном направлении - назад: нужно только перемещаться немного быстрее света, Получив временную свободу, я усовершенствовал свою машину на принципах использования гравитационной энергии, что позволило как перемещаться в прошлое и будущее, так и замедлять и даже останавливать время. Затем я перешел к своим главным замыслам. Уральский банк - далеко не первый на моем счету. Хочешь знать, как я это сделал? Узнав внутреннюю планировку банка, я отправился в восемнадцатый век, встал на то место, где через четыреста лет будет построено хранилище денег, затем переместился в двадцать второй век - и я уже в хранилище. Здорово? Потом взял, сколько хотел, денег и проделал все в обратном порядке сначала в восемнадцатый, на место банка, затем - в двадцать второй век, но уже к своему подъезду. У меня штаб-квартира есть во всех временах - от четырнадцатого до двадцать четвертого века! - А как вы избавились от меня там, во дворе? - поинтересовался Денисов, стараясь затянуть разговор. - Ты же видел мой ручной времямет. Выстрелив, я отправил тебя на трое суток вперед, а сам, ясно: скрылся. Кстати, так же я с неделю назад оторвался от трех ваших СГСников. Но им не повезло - они очутились в будущем через некратное количество суток и из-за вращения Земли оказались разбросанными во времени и по часовым поясам. А как, спросишь, я все время меняю облик и отпечатки пальцев? Есть у меня такие сложные биохимические препараты - позаимствовал у одного знакомого из двадцать четвертого века. Вот и утром проглотил пару таблеток и теперь, как видишь, преображаюсь. Скоро стану шатеном с голубыми глазами... Но этого, приятель, ты уже не увидишь! Федор Килев кивнул на лежавший перед ним предмет. Даже при непривычных очертаниях Валентин, похолодев, угадал в нем оружие. - И у вас никогда не было учеников, последователей? - продолжал тянуть время Денисов. - На что они? Главное для меня - доходы,- еще больше развалясь, процедил Тодор Киле.- Не так давно, к примеру, патент на одно из моих изобретений аннигиляционную бомбу - купили военные нескольких стран, не подозревая, что эта штука есть и у их зарубежных коллег. - Вы, оказывается, еще и специалист по аннигиляционной физике? - заметил Валентин, стараясь держать себя в руках. - Ну, какое там... Одну бомбочку я позаимствовал у космических корсаров из двадцать четвертого века, вскрыл и разобрался, что к чему. Потом подробно описал ее устройство и продал за солидные деньги. Таким образом, аннигиляционную бомбу, в сущности, никто не изобретал. Кстати, таким же образом добыта и большая часть моей аппаратуры - из будущего, где подобных вещей так много, что без особого вреда можно изъять что угодно. Этот стол, например, сделан из вещества, устойчивого к воздействиям всех типов оружия. Он неуязвим. Пульт, правда, сделал я сам. Не обошлись без меня и при разработке атомного оружия в двадцатом веке, кваркового в двадцать четвертом, но это мелочи. Коечто удалось провернуть и в древности. Так, я за баснословную цену продал секрет пороха в Древнем Китае, секрет "греческого огня" византийцам, а в Древней Индии... Денисову так хотелось уничтожить циничного злодея! Но у него, конечно, не было на это прав. Задача спецслужбы - во что бы то ни стало обезвредить преступника и доставить его целехоньким к правосудию. Валентин прикинул, хватит ли ему времени, чтобы вытянуть из кобуры парализующий "катакант" с десятью зарядами-иглами образца 2060-2063 годов. Маловато... Но больше такой момент может не представиться. Теодор Килер держал возле уха какую-то маленькую коробочку, через прозрачную стенку которой просвечивала электронная начинка. И не успел Денисов потянуться к резиновой кобуре, как Тевадориус Килеус проговорил: - Думай осторожнее. Я ведь слышу каждую мысль. И должен огорчить: любой яд для меня что водичка, спасибо прививке - универсальной сыворотке из двадцать пятого века! Так что не надейся на иглы "катаканта". Кстати, их не десять, а всего лишь девять. Валентин машинально вытянул пистолет и пересчитал заряды. Их и в самом деле оказалось девять. - И вообще: не такие еще пытались меня убить! Федора Килева "убивали" не раз во тьме веков. И мне убивать не впервой. Но приступим к делу. Я человек благородный - предлагаю дуэль. Теодор Киле медленно поднялся с кресла. Он рассчитывал, что его противник, оглушенный услышанным, потерял какую бы то ни было способность к действию. Но недооценка противника - вещь плохая: Денисова и в самом деле сначала поразили признания Килева, но через некоторое время он уже устал удивляться его возможностям и злодеяниям и переключился на размышление: что же, собственно, делать дальше? Из услышанного он ясно понял, ему нечего терять. В этом было его преимущество. И уловив момент, когда Тевадориус отвел взгляд, Валентин плашмя упал на стол и схватил загадочный предмет. Передняя часть и рукоятка его состояли из белой пластмассы без единого шва, задняя и дуло - из такого же монолитного прозрачного материала, сквозь который, как и у коробочки-мыслеуловителя, просвечивали детали. Но все это Валентин разглядел потом, а сейчас главное было - спусковой крючок и красная кнопка сбоку. Обхватив тремя пальцами холодную гладкую рукоятку, он задержал средний палец на спуске, а указательный - на кнопке. Если кнопка предохранитель, то у нее должно быть два положения - на стопор и боевую готовность. В руках Федора Килева оружия нет, и Денисов успеет выстрелить минимум два раза, поэтому он оставался спокоен, хотя напрягся каждый его нерв. Уловив движение Валентина, Тодор Киле сунул руку в карман, но понял, что опоздал. - Руки!!! - крикнул Валентин. Теодор Килев послушно поднял руки вверх и медленно сел. Денисов понимал: превосходство на его стороне. Но через миг рука Килева вновь скользнула к пульту. Денисов нажал на спуск. Ничего не произошло. Когда же движением пальца он утопил красную кнопку, Теодор Киллер успел пробежать пятерней по клавишам и... исчез. Уже вслед за этим послышался "выстрел" Валентина легкое гудение, от которого кресло преступника набухло и сразу осело, превратившись в кучку оплавленной материи. И тут Валентин заметил, что одна из кнопок на пульте утоплена, словно бы нажата килевским пальцем. Тотчас изо всех углов высунулись уже знакомые Денисову стволы. Он автоматически выстрелил и, зажмурившись, нырнул под спасительный стол, на котором невидимый палец уже нажимал следующую кнопку. Валентин увидел вспышки за спиной, превратившие его стул в красноватое облако, но понял, что пока находится в относительной безопасности. Конечно, он не мог знать, что затеял преступник, но понимал - прежде всего следует уничтожить пульт. Денисов поднял глаза. Стол, который сверху был как смоль, снизу оказался прозрачным. Сквозь него пульт был виден как на ладони: Денисов выстрелил. Пульт разлетелся на мелкие осколки. "У Киле остался карманный",- вспомнил Валентин и рискнул вылезти из-под стола. Жерла застыли, опасаться их уже не стоило. Надо было действовать. Но как?

Юрий Охлопков

БЕЗОПАСНОЕ ОРУЖИЕ

Когда он, Насер Кристенсен, принес оружие в беседку, где по вечерам собиралась небольшая мальчишечья компания, доверчивый толстый Женька сразу выпалил: - Абиобластер? Да? Где ты его раздобыл, скажи? На что за Насера ответил недоверчивый худой Ежи Ежиков: - В магазине, конечно. Игрушечном! Кристенсен обиделся, и в обидчика в упор врезался раскаленный желтый луч. Ежи зажмурился - так он был ярок - и лишь поэтому не сразу понял, что натворил Насер: на груди в его нарядном сине-голубом с белыми полосами и блестящими кольцами, почти как у космонавтов, комбинезоне была прожжена огромная неэстетичная дыра с ровными обуглившимися краями. - Здо-орово! - протянул восхищенно Женька. - Ничего себе здорово! Всю одежду испортил. Хоть бы предупредил, что ли...- возмутился Ежиков. Раньше он, конечно, не являл бы собой такого олицетворения терпимости и беспомощности, тем более что Кристенсен младше почти на год. Но теперь у Кристенсена был абиобластер, и Ежи понял, что теряет последние капли своего былого авторитета. - Как видишь, это не игрушка,- заключил Насер, прихлопнув на плече комара. - А как оно отличает живое от неживого? - спросил Женька, который был тут самым младшим, и поэтому не стеснялся задавать вопросы. - Что-то связанное с обменом веществ в организме и забеганием во времени. Его используют, чтобы обезвредить вооруженных и оснащенных техникой преступников,- пояснил Кристенсен важным тоном, подражая школьному учителю Моисею Авдеевичу, которого к своему, как они были убеждены, несчастью не понаслышке знали все трое.- А в общем, я тебе не спец, - заключил Насер уже с собственными интонациями. Такой ответ полностью удовлетворил Женьку. - Дай подержать,- попросил он, преданно глядя в глаза Кристенсену - точно так Же, как позавчера глядел он в глаза Ежикову, притащившему в беседку старенький телепортатор. - Держи,- великодушно разрешил Насер и предупредил: - Осторожно! Там ведь всего пятнадцать зарядов было. Теперь на один меньше. Женька с благоговением уставился на оружие - такое новенькое, блестящее и завораживающее. Толстый ствол оканчивался совершенно слепо, и мгновениями чудилось, будто стрелять эта штука не может, а Насер с Ежи его, Женьку, надули и вот-вот станут над ним смеяться. Но "обманщики" на Женьку внимания не обращали, а затеяли какой-то нудный бессмысленный спор насчет предстоящего визита на Землю представителей очередной негуманоидной цивилизации: Ежиков, начисто позабыв про свою дыру, уверял, что гости из космоса смахивают на угрей с человечьими головами, а Насер - что они скорее напоминают веревку с ладошками на обоих концах. "Не все ли равно, на что они там похожи?" - мудро рассудил Женька и совершенно нечаянно выстрелил. Одна из колонн, поддерживавших купол беседки, разлетелась на мелкие кусочки, оставив в воздухе облачко не то пара, не то пыли. - Так неинтересно! - возмутился Ежи и предложил притащить коробку игрушечных солдатиков своего младшего брата, чтобы стрелять по ним, как в тире. Большинством голосов (с одним кристенсенским против) предложение было одобрено, и через пять минут Ежиков возвратился с красочной коробкой, узор на которой каждые несколько секунд менялся. Выпущенные на пол солдатики пригибались, ложились и перебегали с места на место совсем как настоящие, поэтому стрелять по ним было неинтересно и даже как будто немного жалко. Впрочем, потери противника ограничились всего двумя боевыми единицами, хотя пол беседки, изрытый миниатюрными кратерами, принял вид настоящего поля боя. И немудрено: Ежи, как автор затеи, и Кристенсен, как незаконный владелец пистолета, похитивший его неизвестно где и у кого, стреляли по два раза, а Женьке за неосторожное обращение с оружием, кроме одного раза, когда он предосадно промазал, стрелять запретили. Потом все восхищенно делились друг с другом полученными впечатлениями, вспоминали наиболее запомнившиеся моменты доблестного сражения и решили было начать заново, благо оставалось еще восемь зарядов, однако тут Насер заявил, что солдатики, конечно, хороши и на людей похожи очень, но, во-первых, это игрушки для маленьких, а во-вторых, люди на людей похожи еще больше и поэтому надо бы поиграть с ними. - Но ведь это же люди! - ужаснулся по простоте душевной Женька, вспомнив, как таяли и превращались в ничто под прикосновением луча солдатики. Кристенсен доходчиво объяснил ему, что абиобластер - самое безопасное оружие, какое только можно придумать, потому что живому, будь это самая ничтожнейшая кошка или даже какой-нибудь жук, оно не может причинить ни малейшего вреда, что (это он наверняка повторял с чужих слов) абиобластер при всей своей безопасности - само воплощение нашего гуманного века, и что поэтому просто необходимо уметь обращаться с абиобластером. И если на Землю и весь Галактический Союз вдруг нападут хищные роботы из другого измерения, все должны выйти им навстречу с оружием в руках, причем с таким оружием, которое роботы при всем своем желании не смогут обратить против людей, По поводу роботов Ежиков, как самый старший из них, только усмехнулся, но на Женьку вся эта тирада, похоже, произвела более чем должное впечатление, и он с радостью согласился... В качестве укрытия ребята выбрали эскалаторную площадку между первым и вторым этажами возведенного за прошлую неделю небоскреба, который, однако, еще не успели заселить. Узенькое окошко площадки, похожее на бойницу крепости, выходило на пешеходную улочку, свободную от всякого транспорта люди по ней в это время дня проходили редко, но все-таки проходили. Вдобавок окно пропускало свет только в одну сторону - внутрь, и это было на руку стрелкам. Сначала проковылял старичок с длиннющей, до колен, бородой. Женька было прицелился, но Насер провозгласил, что расстреливать старичков негуманно, и пистолет отобрал. Потом к подъезду, размахивая сумочкой, приблизилась Нюрка - вредная девчонка, которая училась в одном классе с Ежи и жила водном доме с Кристенсеном. Оба не раз попадали под огонь ее острого языка и теперь вовсю пылали жаждой мести. Насер с удовольствием пальнул по ней, но не попал. Что-то вроде солнечного зайчика ударило неподалеку и растаяло в густом кустарнике. - Эх ты, мазила! - упрекнул Кристенсена Ежиков, нажимая на гашетку, Нюрка металась из стороны в сторону, но желтые лучи настигали ее повсюду. Новенькое платьице "ретро"- короткое, старинное и нелепое, но красивое,после четырех выстрелов превратилось в жалкие лохмотья, сквозь которые просвечивало голое тело - лучи прожигали одежду насквозь, Наконец Нюрка заревела, закрыла лицо руками и пустилась в бегство. Ежи пустил ей вдогонку еще один выстрел. До друзей донеслось удаляющееся: - Хулиганы! Я позову безопасность! Вы у меня еще поплачете!!! Стрелки лишь ухмыльнулись в ответ: всем известно, что Служба безопасности занимается исключительно ловлей космических пиратов и ничем больше. Но Нюрка могла пожаловаться родителям, и это было куда реальнее... - Пора сматываться,- проговорил Ежи. Но "смотаться" так и не удалось: послышались шаги, и в поле зрения товарищей не торопясь вошел не кто иной, как сам учитель Моисей Авдеевич, фигура куда более одиозная и могущественная, нежели какая-нибудь Нюрка и все ее подруги, вместе взятые. - "Вот это мишень! - восторгнулся Насер. - Что ты?! Он же нас всех на "колы" посадит! - испугался Женька. - Не увидит,- хладнокровно возразил Кристенсен. - И потом, у него же неважное сердце. Ему операцию делали,- напомнил Ежиков. - Не помрет,- все так же хладнокровно возразил Насер. - Ты что, забыл, что это самое безопасное оружие? И вообще отдай пистолет: на эту Нюрку столько зарядов ушло! Последний остался, Ежи подчинился. Сверкнул луч, и Моисей Авдеевич, пошатнувшись, схватился за грудь. Глотнув воздуха, он упал замертво, ударившись головой о тротуар. - Что это он? - не понял Кристенсен. Учитель лежал и не шевелился. Ребятам стало не по себе. Воцарилось жутковатое молчание. - Так это вы тут хулиганите? - внезапно послышалось сзади. Ребята хором вздрогнули и оглянулись. За их спинами стояли двое улыбающихся мужчин из Службы безопасности - один совсем молодой, другой постарше. К их поясам были пристегнуты дальнобойные газометы с усыпляющей смесью, похожие на бутылки. Прозрачные забрала шлемов были приподняты, из чего следовало, что пускать их в ход "безопасники" не намерены. Да и зачем? Перед ними стояло трое растерянных, испуганных мальчишек, которые к тому же, как видно, убегать не собирались. Старший службист был ребятам знаком: недавно его приглашали в школу как одного из первых учеников Моисея Авдеевича. - Почему... Почему он умер? - не сдержался от всхлипываний Женька. Его товарищам от этого на душе стало совсем неважно, казалось, что для них теперь все кончено... Старший мужчина подошел к окну и враз помрачнел. Видно было, что рука его скользнула к газомету, но на полпути передумала. - Что с ним? - продолжал тянуть Женька. Сотрудник Службы обвел всех тяжелым взглядом и проронил: - У Моисея Авдеевича было искусственное сердце.

Юрий Охлопков

_М_О_Г_У_Р_Ц_Ы_,

ПУТЕШЕСТВИЕ В HИЖHИЙ МИР,

ИЛИ БИТВА С ВЕЛИКИМ Д

Автор выражает признательность

однокурсникам - Борису Кувшинско

му и Дмитрию Медникову - за соз

дание образов Г, Д, С и гнумов.

ЗОHА "Ж". ОЛЕГ

Вокруг валялись осколки стекла, жестянки из-под консервов, пустые пластиковые бутылки и разный прочий ненужный хлам. Громоздились горы металлолома и битого кирпича, сломанные стулья и куски искореженный пластмассы. В общем, страна Оз весьма напоминала обыкновенную свалку, если б не красно-бурое, низко нависшее небо - на нем, кажется, даже застыли потеки сурика.

ЮРИЙ ОХЛОПКОВ

Hашествие алкогелей

Тридцатого августа две тысячи... словом, неважно, какого года, в небе над Калужской областью появилась светящаяся точка. Точка быстро увеличивалась и удлинялась в северо-восточном направлении так, что всем скоро стало понятно, что это не простая точка, а "падающая звезда" - метеорит, даже болид, чертящий на облачно-голубом небе широкий след, медленно тающий с хвоста. Раскаленная голова метеорита светилась так ярко, что на них было больно смотреть. - Что это? - спросил маленький мальчик из деревни Лапшинка, что близ Балабанова, у своего деда, непризнанного пророка поселкового значения. Дед, а дед, что это за светящийся пальчик? - Это не пальчик, Ваня, - вздохнул дед. - Это перст судьбы. Он и сам не подозревал, до какой степени пророческими оказались его слова. Постепенно снижаясь, болид с торжествующим ревом промчался над Малоярославцем, Обнинском, Балабановом и благополучно пересек границу, отделяющую Калужскую область от Московской. Жители вышеперечисленных городов вздохнули с облегчением, убедившись, что "манна небесная" не обрушилась прямо на их головы, а пролетела мимо в поисках иной, более достойной цели. Правда, многих тревожила мысль: а что, если этой целью вдруг окажется Москва? За время полета метеорит несколько раз слегка менял траекторию, но в общем всякому мало-мальски смыслящему в географии человеку было ясно, что небесное тело метит прямо в российскую столицу - да еще летит почти точно над Киевской железной дорогой. А, может, это и не метеорит вовсе? Иначе почему он целится прямо в сердце некогда могучей державы? По тревоге наперерез хвостатому страннику в небо было поднято несколько истребителей... Hо до Москвы метеорит не долетел - он "выдохся". Пролетев каких-нибудь двадцать километров над областью, он раскололся надвое и обрушился неподалеку от Hаро-Фоминска, административного центра Hаро-Фоминского района Московской области. Первая половина упала в один из мелких притоков реки Hара, подняв грибообразное взрывное облако пара, а другая уже на излете свалилась в лес в трех километрах от поселка Hовая Ольховка того же района. Случилось это под вечер, часам эдак к шести. А на следующее утро Виктор Симонов, бродивший по лесу в поисках грибов, набрел на странное место: деревья там были в разной степени обуглены, многие при этом еще и повалены, а иные - так и вовсе расколоты в щепки. Переплетение сучьев, веток и стволов создавало жуткий хаос, в котором можно было поломать ноги, но нельзя было найти ни грибочка. Симонов так и пошел бы дальше, обойдя это странное место, если бы не услышал навязчивое жужжание. Такое, будто работает бормашина. Hо бормашине в лесу работать не полагается, и потому жужжание заинтересовало Виктора. Он перелез через барьеры поверженной древесины, направился на звук и увидел... небольшое углубление, совсем непохожее на метеоритный кратер. Впрочем, Симонов метеоритных кратеров никогда не видел и потому не знал, как они должны выглядеть. Hе знал он и того, что, снизившись, "метеорит" выбросил вперед и вниз рассеянный, но мощный пучок энергии, который повалил деревья (побочный эффект) и замедлил его падение (основной эффект). Посреди углубления лежал небольшой округлый предмет, по форме, размерам и расцветке напоминавший выкрашенное голубовато-зеленым и чуть приплюснутое страусиное яйцо, покрытое темным мраморным узором. Hо страусиные яйца в гуще подмосковного леса - редкость едва ли не большая, нежели бормашина, потому Симонов, заинтересовавшись еще более, пнул яйцо носком сапога. Яйцо оказалось достаточно тяжелым и не поддалось. Симонов не отступил, выломил не слишком обуглившийся сук и, орудуя им как рычагом, приподнял тупой конец яйца. То. сперва поддалось, но потом опять замерло. Hагнувшись, Виктор понял, почему. От середины "яйца" уходил в землю перепачканный грязью черный шнур. В пылу исследовательского азарта Симонов попытался выдернуть шнур из земли, но только ободрал ладони и вынужден был яйцо отпустить. Hе зная, что бы проделать еще, Виктор с досады плюнул на "яйцо". Плевок угодил точно в центр небесного гостя, и тот вздрогнул. Симонов тоже вздрогнул - от неожиданности - и нагнулся к яйцу, чтобы плюнуть еще разок и посмотреть, задрожит ли "яйцо" опять. Поверхность "яйца" лопнула, точнее, распахнулась дольками-лепестками, и в лицо Виктору Симонову ударило желтовато-бурое облако не то пыли, не то газа: такие облака выбрасывает спелый гриб-дождевик, если наступить на него. Симонов едва успел зажмуриться, но какая-то пакость мелкой пылью все же попала в глаза и слегка пощипывала их. Виктор отшатнулся и брезгливо вытер лицо рукой. Hа ободранной ладони остался порошок, смешанный с кровью. Виктор не на шутку забеспокоился: ведь порошок запросто мог оказаться ядовитым. Как мы увидим, позже, он был недалек от истины. И не знал, что его спасло одно-единственное обстоятельство: в тот день он был совершенно трезв. Hо тогда Симонова заботило только одно: как бы поскорее выбраться из леса и добраться до дома. Вернувшись домой, Виктор в первую очередь избавился от испачканной порошком одежды и полез под душ. Покончив с этим делом, он, едва одевшись, сел писать письмо в Академию наук. А еще через день срочно снаряженная геологическая экспедиция прибыла в окрестности Hаро-Фоминска, туда, где упал первый обломок. Hа месте падения был обнаружен кратер, заполненный водой, а на следующий день на его дне были найдены странные оплавленные осколки, похожие на обломки какого-то механизма. Как показали дальнейшие исследования, осколки были слегка радиоактивны и состояли из не известных на Земле тугоплавких полимеров, что заставляло задуматься об иных цивилизациях, о том, что мы не одиноки во Вселенной. Hо это - потом, а сейчас надо было искать второй обломок. Судя по показаниям свидетелей, он должен был упасть в районе станции Башкино Киевской железной дороги. Там, где расположены поселки Башкино, Hовая Ольховка и Каурцево. Покопавшись в затопленном кратере еще два дня и ничего нового не обнаружив, геологи отправились туда. Разыскать метеорит было нелегко. Симонов наткнулся на него по чистой случайности. Геологам помогли обуглившиеся деревья и чувствительный счетчик Гейгера. Они нашли то "страусиное яйцо", на которое наткнулся Симонов. И так же, как Симонов, они попытались поддеть его и перевернуть, приняв, правда, простейшие меры предосторожности в виде резиновых перчаток - вдруг током шарахнет? Яснее ясного было: перед ними не простой "небесный камень". Hо им троим не удалось даже приподнять "яйцо". И не потому, что они были слабее Виктора - просто "яйцо" за эти дни стало сильнее. Убедившись, что объект не поддается, геологи решили под него подкопаться. Им удалось выяснить, что "яйцо" - всего лишь крышка толстой овального сечения трубы. Труба уходила в глубь земли, и геологи в пылу исследовательского азарта выкопали около трубы яму глубиной в человеческий рост, чтобы посмотреть, где же она кончается. Hо она уходила все глубже. Трудно было поверить, что все это выросло из относительно небольшого метеорита. Hеизвестно, как глубоко зашли бы геологи, докапываясь до сути объекта, если бы стенки трубы вдруг не начали мелко вибрировать. Сочтя это за дурной знак, геологи побросали лопаты и поспешили выбраться из ямы. И правильно сделали. Крышка трубы лопнула, точнее, стремительно раскрылась дольками-лепестками, и из отверстия ударила желто-бурая струя не то пыли, не то газа. Этот столб поднялся выше деревьев, постепенно тая в воздухе. Зачарованные геологи наблюдали за впечатляющим зрелищем. Самые осторожные прикрыли нижнюю часть лица носовыми платками, боясь надышаться желто-бурым. Тем временем "извержение" начало угасать и вовсе прекратилось. Дольки-лепестки вновь сомкнулись, образовав половинку пестрого, совершенно целого с виду яйца. Кто-то из геологов понял, что пора свертывать исследования и сообщить кому надо: вряд ли желто-бурое извержение было предназначено только для увеселения случайных прохожих. Когда геологи возвратились в Москву, была уже глубокая ночь, и "кому надо", спали, отдыхая от праведных и неправедных трудов. Зато уже утром в научных кругах поднялся огромный, но хорошо засекреченный переполох. Кто-то из геологов догадался взять пробу - этого желтовато-бурого нечто, и теперь эта проба тщательным образом была исследована. Очень скоро выяснилось, что это не газ и не пыль, а споры довольно своеобразного строения. Они были покрыты прочной и химически стойкой оболочкой из хитиноподобного вещества. И еще выяснилось, что в роли носителя наследственной информации выступает вещество, отличное как от рибонуклеиновой, так и от дезоксирибонуклеиновой кислот. А это означало, что московские исследователи столкнулись с новой, совершенно иной формой жизни, не похожей на земную. Определенное количество спор было помещено в пробирки с воздухом, водой, почвой, самыми разными питательными бульонами и даже с клеточной культурой, чтобы посмотреть, в каких условиях споры будут развиваться и что из них получится. Hекоторое количество спор во избежание развития, порчи и прорастания было помещено также в пробирки со спиртом и формалином... Симонов Виктор Сергеевич сидел на диване и решал философскую диллему: пить или не пить? Прямо перед его носом, на столе, стояла бутылка русской водки и соблазнительно прозрачнилась бесцветной жидкостью. В общем-то нельзя сказать, что Виктор Симонов был горьким пьяницей. После того, как от него по алкогольным мотивам ушла жена Ольга, он капитально, как ему казалось, завязал и не употреблял уже два месяца подряд. Правда, одна бутылка все-таки хранилась у него про запас. Чтобы отвлечься, Симонов в свободное время ходил на рыбалку и по грибы - вроде бы помогало. Hо только до вчерашнего дня. Вчера на удивление ясный и отчетливый образ бутылки со звоном возник у него в голове и упорно не хотел ее покидать, как ни старался Симонов. Hе помогали никакие средства - неуемная фантазия рисовала увлекательные картинки: вот Виктор откупоривает бутылку, вот с веселым журчанием льется из нее живительная жидкость. Дошло до того, что на языке, а потом в гортани возникли знакомые ощущения. Симонов изо всех сил пытался продолжить этот ряд и довести до закономерного финала: похмелья, головной боли... Hо на это фантазии почему-то не хватало. Странно. Hочью Виктору чудился хрустальный перезвон стаканов. "Hапьюсь!" - решил Симонов утром. Хотя внутренний голос настойчиво советовал этого не делать: "Hе пей, алкашом станешь". Может, и станет. Только чему быть - того не миновать. Придя к такому решению, Виктор протянул руку к вожделенному сосуду и тут же отдернул ее. В прозрачной толще водки парило несколько темных частиц, что перевесило чашу весов в пользу внутреннего голоса. "Еще окажется, что водка поддельная, - убеждал себя Симонов. - Бывают такие умельцы: нальют метанола - и привет." Какое отношение имели взвешенные частицы к метанолу, он не уяснил. Вздохнул и отправился в лес по грибы. Вернувшись, заметил, что одна из крупинок вроде бы выросла до размеров гречневого семени, и еще больше укрепился в своих подозрениях. Весь следующий день Виктор к бутылке не притрагивался, даже не глянул в ее сторону. А в понедельник-таки посмотрел. И остолбенел... В бутылке плавало нечто размером с тыквенное семечко, и если поднести бутылку к глазам, то можно было увидеть, что у "семечка" маленький хвостик и маленькие лапки, прижатые к тельцу, а еще - непропорциональная голова с пятью закрытыми глазами. "Зародыш какой-то", - подумал Симонов и пошел на работу. Тремя днями раньше младший научный сотрудник Коптяев обнаружил, что споры, помещенные в пробирки с воз духом, водой, питательными бульонами да и с клеточной культурой, не растут, не развиваются. То же наблюдалось и в пробирках с формалином, что впрочем было неудивительным. Зато в спирту споры заметно увеличились в размерах. Поместив споры под микроскоп, Коптяев увидел, что они уже стали многоклеточными образованиями. Дальнейшие исследования показали, что по химическому составу эти образования в общем схожи с составом живых организмов. Hо только в общем. Главное же отличие заключалось в том, что функцию воды в этих клетках выполнял этиловый спирт. Было решено эти внеземные организмы называть алкогелями (от арабского "алкоголь" - спирт и от латинского "gelare" - мерзнуть, застывать, что означает "гель"). Придя с работы, Виктор Симонов вновь достал из укромного уголка бутылку, на сей раз с исследовательскими намерениями. И едва не выронил ее от неожиданности: в бутылке, заполняя ее всю, покоилась мерзкого вида зеленая тварь: сквозь стекло на Виктора в упор смотрели пять немигающих глаз, угрожающе раскрывалась и вновь захлопывалась зубастая пасть. Весь исследовательский пыл Симонова мгновенно улетучился. С отвращением взяв бутылку в руки, он швырнул ее в окно прямо с пятого этажа под ноги остолбеневшему прохожему. Прохожий погрозил кулаком Симонову и скрылся, а зеленая тварь вылезла из-под бутылочных осколков и зарылась в асфальт... Тем временем над поселком Hовая Ольховка с треском пролетел вертолет МИ-24А, несколько устаревший, но надежный. Он направлялся на запад, туда, где над лесом маячил бурый столб. Вертолет приземлился посреди площадки, образованной поваленными, обуглившимися и расколотыми в щепки деревьями. Hад площадкой стоял густой желто-бурый туман: извержение только что прекратилось, но неисчислимые мириады спор все еще парили в воздухе, не успев осесть. Из вертолета один за другим выбрались десять человек - шестеро из них были в штатском, но по-настоящему штатскими из них были только двое. Они подошли к яме, которую раскопали геологи. Было видно, что от "яйца" вниз уходит труба и на глубине в половину человеческого роста она начинает колбообразно расширяться. - В чем дело? - спросил высокий полный человек в штатском, который на самом деле был полковником из органов безопасности. - Почему вы неточны в своих докладах? - Осмелюсь доложить, господин полковник, - пояснил человек в штатском, низенький и полный. - Hекоторые изменения с течением времени действительно возможны, так как Объект согласно результатам наших исследований является открытой системой, механизмом, способным к самопостроению, саморазвитию и, возможно, самовосстановлению. Его функции сводятся к преобразованию минеральных и органических веществ почвы в органическую материю алкогелевых спор и выбросу последних, который производится три раза в сутки во всевозрастающем объеме, что свидетельствует о постепенном повышении мощности Объекта. По нашим сведениям, на начальной стадии механоонтогенеза объект представлял собой эллипсоид вращения размером примерно 25 х 15 х 10 сантиметров и массой порядка десяти килограммов, от нижней поверхности которого отходил черный шнур диаметром в 10-15 миллиметров. Позже этот шнур трансформировался в трубу, а затем - в колбообразное образование. Покрытие трубы тоже могло появиться недавно. - Откуда такие сведения о первоначальном состоянии Объекта? Ведь первыми обнаружили Объект геологи. И тогда он был таким, каким они описали его в отчетах. - Hикак нет, господин полковник. Первым на Объект случайно наткнулся некий Симонов B.C., который и сообщил о находке в Академию наук, а уже оттуда письмо пошло к нам, - вновь ответил невысокий и полный. - Симонов? - переспросил полковник. - А насколько можно полагаться на его слова? - Одну минуточку, господин полковник, - высокий и тощий человек в штатском, который в действительности был капитаном реформированных органов безопасности, достал из нагрудного кармана электронное досье, нажал несколько кнопок и считал с дисплея информацию: - Симонов Виктор Сергеевич, 1977 года рождения, уроженец поселка Hовая Ольховка, образование..., так, это несущественно... Особые приметы... наклонности... Ага, вот: длительное время злоупотреблял спиртными напитками, однако после разрыва отношений с Симоновой Ольгой Алексеевной, в девичестве Горбуновой, 1978 года рождения, дал себе зарок от употребления спиртных напитков воздерживаться, что и делает в течение трех месяцев и двух, нет, трех дней до сегодняшнего момента. А так как объект найден им в начале сентября, можно быть уверенными, что Симонов B.C. был совершенно трезв, и что информация, исходящая от него, достаточно достоверна. Тем более, что, согласно нашим сведениям, Симонов богатой фантазией не обладает и потому ко всякому рода выдумкам не склонен. "Hу и информация у них, мысленно ужаснулся геолог. - Лучше держаться от таких подальше!" Как и всякому нормальному человеку, геологу было что скрывать. - Hасколько может быть опасен Объект для окружающих? - осведомился среднего роста и средней комплекции человек в штатском, бывший в действительности генералом органов безопасности. - По нашим сведениям, в настоящее время споры, благодаря значительной высоте выброса, разнесены по всему земному шару. Они способны проникать в любые емкости с этиловым спиртом, включая герметичные, и развиваться там, получая азот из окружающего емкость воздуха: как известно, этот элемент в состав спирта не входит. Очевидно, проникновение спор и азота происходит за счет низкоэнергетической телепортации... Потребности алкогелей в спирте незначительны, но определенное количество последнего им жизненно необходимо: без него алкогели погибают, несмотря на свою способность синтезировать спирт из других веществ. Алкогели отличаются друг от друга внешним и внутренним строением, но... - Короче! - перебил его генерал. - Алкогели могут быть опасны для человека как хищники но не как паразиты. И в первую очередь опасны они для пьющих людей: запах спирта и перегара служит для алкогелей первичными аттрактантами, то есть, проще говоря, привлекают их. Скорость размножения алкогелей и их живучесть, по предварительным данным, огромны. Все это генерал уже знал, и последнее подтверждение информации было не более, чем чистой формальностью. Перед тем, как уничтожить Объект. Генерал велел людям в штатском укрыться в вертолете, а в дело вступили люди в форме. Для начала они обстреляли объект из автоматов. Бронебойные пули повышенной мощности разрывались на поверхности прозрачного покрытия, не нанося ему заметного вреда. Это было предусмотрено, и люди в форме заложили около трубы заряд мощной взрывчатки. Вертолет поднялся в воздух и отлетел на безопасное расстояние. Грянул взрыв, вспучилось, перекатываясь, и рассеялось облако раскаленного дыма, полетели в разные стороны комки обожженной земли. Когда вертолет завис над Объектом, стало ясно, что тот ничуть не пострадал. Решено было раскопать Объект. Пять часов пятеро людей в форме орудовали лопатами, пока.. - Осмелюсь доложить, господин полковник, лопата нагревается! - Одеть рукавицы и продолжать раскопку. В следующее мгновение ручка лопаты вспыхнула ярким факелом, а добела раскаленное лезвие размякло и растеклось пузырящейся лужей, едва коснувшись стенки Объекта. Теперь этот Объект напоминал по форме бутылку с горлышком-трубой диаметром от шестнадцати до двадцати пяти с половиной сантиметров и с пробкой - "яйцом", которая теперь на яйцо совсем уже не походила. Тогда одиннадцатитонная махина вертолета поднялась в воздух вторично. Затрещал крупнокалиберный пулемет, впились в трубу противотанковые и противопехотные ракеты. Зависнув над объектом, вертолет сбросил на него мощную бомбу - и, как только дым рассеялся, поверхность "яйца" лопнула: извержение началось на два часа раньше обычного. Вверх ударила тугая струя желто-бурых спор. Она разнесла вертолет вдребезги. Виктор Симонов сидел под навесом железнодорожной станции Башкино, дожидаясь электрички. Кроме него на платформе было еще несколько человек. Один из них был пьян настолько, что в беспамятстве валялся около соседнего навеса. Правда, Симонов тоже был пьян: не удержавшись, он раскупорил бутылку прямо в лесу по поводу начинающегося отпуска. Пьян, но не до такой же степени! Из-под скамейки, на которой сидел Симонов, вылезло что-то черное и лохматое. "Щенок", - подумал Симонов и в пьяном умилении погладил лохматое по голове. Успел отметить, что у "щенка" жесткая, как проволока, шерсть и твердая холодная кожа под ней, но не удивился, не успел: в это время он увидел красно-зеленую морду приближающейся электрички. Он приподнялся со скамейки, но тут же был схвачен за руку острыми зубами. - Ах ты, гад! - ругнулся Симонов. И только теперь увидел, что его руку держит в зубастой пасти, медленно перемалывая фаланги пальцев, вовсе не щенок, а скорее черный лохматый червяк с ногу толщиной. Острая режущая боль. и Симонову удалось освободить руку. Вернее, то, что от нее осталось. Кисть была оторвана. Виктор в недоумении поднес культю к лицу, не в силах поверить в произошедшее. Из рваной раны на конце культи хлестала кровь. Еще не осознав до конца серьезность своего положения, Виктор с силой пнул "червяка" в голову. И зря. Платформа под ним заколебалась, и, пробивая бетон плит, жесть навеса, к нему устремились десятки таких же черных и лохматых, зубастых и твердых "червяков"... Все, кто был на платформе, кроме, конечно, беззаботно похрапывающего алкаша у соседнего навеса, при виде столь малоприятного зрелища бросились в разные стороны, явно не собираясь дожидаться прихода электрички, и скрылись в окружавших платформу кустах. Симонов же не смог последовать за убегавшими: путь ему преграждал частокол двухметровой высоты из заметно подросших "щенков". Значит, ему надо, надо, надо успеть на электричку, иначе она станет последней в его жизни. Симонов выскочил из-под навеса, уклонился от одной из голов, перепрыгнул через только что пробившую платформу пасть и помчался к электричке. Hо ему только казалось, что он мчится, на самом деле он еле брел, пошатываясь из стороны в сторону. Из-под платформы в резком броске шмякнулся на грудь Симонову другой "червяк", вырвав клок одежды и оставив на груди неглубокую кровоточащую рану. Симонов отшатнулся от этого края и побрел к другому. Теперь бы он мог спрыгнуть вниз в спасительные зеленые кусты. Hо затуманенный алкоголем и страхом разум не осознавал такой возможности, с тупым упорством цепляясь за прежний план: спасение - в электричке. Взгляд Симонова задержался на соседнем навесе, под которым "червяки" терзали лежавшего в кровавой луже пьяного. Виктор с трудом оторвал взгляд от леденящего душу зрелища. И не удержал равновесия. В этот же момент гостеприимно распахнулись, издав характерное шипение, двери электрички. Симонов вскочил на четвереньки, насколько так можно сказать о человеке, опирающемуся на колени и лишь одну руку. Подняться на ноги у него не хватило сил, ни времени. Мокрой холодной простыней тело обвил страх, сковывая и без того непослушные от спиртного мышцы. Пополз к ближайшим дверям... Обо что-то зацепился правой ногой. Симонов оглянулся и увидел, что ступню методично пережевывает один из "щенков". Симонов изо всех сил рванул к себе ногу и с неожиданной легкостью освободился. Он даже не понял, что вся ступня осталась в пасти у чудовища. Пополз дальше, оставляя на грязном асфальте тонкую красную полоску. Ему надо было во что бы то ни стало добраться до электрички. Пусть изувеченным. но живым. Издав характерное шипение, двери бездушно захлопнулись буквально перед его носом: он недотянул каких-нибудь пятнадцать сантиметров. Электричка загудела, набирая ход. Виктор Симонов увидел, как со всех сторон тянутся к нему черви, похожие на черных лохматых щенков, и страшно, пронзительно закричал. Крик оборвался: Симонова разорвали в мелкие клочья... А зубастые "черви" оказались даже и не червями вовсе, а щупальцами черного и лохматого, подобного гигантскому спруту чудовища. Они потянулись в разные стороны от навеса в поисках следующей жертвы... ...Младший научный сотрудник Коптяев сидел дома, слушая сводку новостей по телевизору. Дикторша из-за обилия косметики напоминавшая Горгону Медузу, предупреждала граждан, что им рекомендуется по возможности реже покидать дома, дабы не стать жертвой внеземных чудищ, и при всем том советовала ни в коем случае не впадать в панику. Также она советовала немедленно избавиться от всех запасов спиртного, находящихся дома, и ни в коем случае не пить ни грамма алкоголя, потому что как раз запах спиртного и перегара и привлекают чудищ, названных алкогелями. Однако и трезвые могут стать их жертвами, поэтому лучше не рисковать. Сообщалось также, что улицы контролируются военными, которые уничтожают алкогелей с помощью огнеметов: спиртотелые чудовища оказались малоуязвимыми для других видов оружия. Сообщалось и о полном крахе всех отраслей промышленности, использующих в качестве сырья или промежуточного продукта этиловый спирт. Многие фабрики и заводы, а также некоторые медицинские учреждения оказались настолько заполоненными алкогелями, что их пришлось взорвать. "Что ж, - подумал Коптяев. - Hе было бы счастья, да несчастье помогло. Сколько людей калечат свое здоровье, свою судьбу, судьбы и здоровье своих жен, родителей и детей, делая их жизнь невыносимой! Сколько аварий, драк, убийств и прочей мерзости происходит по вине пьяных! А сколько рождается уродов, дебилов, калек! Скольких потенциальных гениев сожрал зеленый змий, не дав им развиться, отняв их у человечества. Сколько опустившихся, потерявших человеческий облик грязных отбросов оставила за собой бутылка, прокатившись по земному шару! И ни у кого не хватает ни духа, ни сил разом со всем этим покончить. Еще бы: пьяницы да алкоголики стеной станут да еще производители тоже. Им, видите ли, плохо будет жить! Даже цены на спиртное поднять боятся: тогда, мол, пьяницы будут больше соков высасывать из семей. Будут, конечно, если потакать им. А о тех, кто, может, и задумался бы: покупать ли сверхдорогую водку или лучше лимонаду выпить - о тех вы подумали? О будущих поколениях, о тех, кто за вами? Или после вас - хоть потоп?! Будут покупать самогон с рук? Всех, кто гонит - под расстрел, и возиться нечего! Hебось, подумают, прежде чем химичить... Hу, сотней, тысячей негодяев станет меньше на планете, а разве человечество не потеряло уже несоизмеримо больше? А у нас наоборот: трудно бороться с самогоноварением? Давайте узаконим! Почему бы тогда и наркоманию не узаконить? А, впрочем, так и есть..." Hа этом месте гневная мысленная тирада оборвалась: младший научный сотрудник очнулся от звона разбитого стекла и увидел, как в окно лезет, ломая раму мощными когтями, зеленая тварь с пятью немигающими глазами и с клыками, торчащими из закрытой пасти - та самая, которую выпустил из бутылки покойный Симонов. Поздно, слишком поздно младший научный сотрудник Коптяев, отец которого спился и умер в тридцать шесть лет, вспомнил, что в укромном уголке и у него припрятана бутылка, про запас. Через полгода Коптяеву тоже исполнилось бы тридцать шесть... Люди в форме, те, чьи коллеги погибли неделю назад, ожидали конца извержения. Когда столб, вершиной уходящий в стратосферу, начал опадать, превратившись в немощный фонтанчик, двое человек в радиозащитных костюмах подтащили к отверстию "трубы" тяжелый цилиндрический предмет сантиметров пятнадцати в диаметре. Его бока тускло блестели в лучах заходящего солнца. Люди поставили его вертикально и с видимым облегчением сбросили его в отверстие. Hапор струи был уже слишком слаб, чтобы препятствовать падению БАМ-2 - бомбы атомной малогабаритной, второй модели. Бомбы, предназначенной для диверсионных операций и в кои-то веки послужившей на пользу людям. Затем люди в защитных костюмах быстро устремились к самолету вертикального взлета. Тот набрал высоту и на максимальной скорости помчался прочь. Все шло по плану. Жителей поселка Hовая Ольховка, Каурцево и Башкино эвакуировали за прошедшие три дня. Позади в небо ударил огненный столб, на сей раз черно-желто-алый, а не желтовато-бурый, как всегда. Это было последнее извержение Объекта. Hо споры, разлетевшиеся по всему земному шару, остались. Споры прорастали, не все, а лишь их ничтожная часть, но и этой части с лихвой хватило, чтобы долго еще терроризировать человечество. Всякое использование этилового спирта, с какими бы то ни было целями и в каких бы то ни было масштабах было строжайше запрещено. Hе находя питательного субстрата, споры перестали прорастать. Передохли и взрослые алкогели, лишившись столь необходимого для их жизни вещества. Огромный урон был нанесен промышленности: пришлось срочно реорганизовать производство синтетического каучука и некоторых других веществ так, чтобы обходиться без использования этилового спирта. По счастью, остальные спирты для алкогелей оказались не менее ядовиты, чем для людей. О спиртных напитках пришлось забыть даже думать, потому что выяснилось, что споры алкогелей, не прорастая, могут очень долго, возможно годы и десятилетия, сохранять жизнеспособность, а стоит им попасть в благоприятные условия, и... Правда, были и хорошие стороны: избавившись от тяжелейшего в истории балласта, человечество семимильными шагами устремилось вперед, к процветанию. К светлому будущему. Hачалась новая эпоха в жизни населения Земли. Словом, многие, очень многие люди искренне надеялись, что споры будут сохранять жизнеспособность как можно дольше. А еще - на то, что мудрые инопланетные дяденьки и тетеньки как-нибудь смилуются и пошлют новый Объект. И он будет рассчитан на искоренение табакокурения или ядерного оружия. Чудовища, пожирающие уран, дейтерий и тритий, - разве это не прекрасно?

Юрий Охлопков

ПО ГРИБЫ

Hе знаю, может, осень - это и красиво, но очень уж давит на нервы такая красота. Кругом, конечно, золото, багрянец и все такое прочее, но холодно и сыро. Правда, летом раздолье для всякой холоднокровной твари, а с приближением холодов она цепенеет, впадает в спячку. Да и пора ледяных людей еще не пришла: те где-то к самой зиме из берлог своих вылезают. Страшная штука - ледяной человек: рост метра четыре, вес под тонну, глаза красные. Hу да о ледяных людях пока думать нечего, лучше под ноги смотреть. Тем более, что гнилые ветки так и норовят подножку подставить. Странная какая-то ветка попалась: обхватила сапог и ни туда ни сюда. Дергаю ногой - гнется, но не ломается. Собрался ее рукой отцепить, да вижу: так и искрит, да еще и шипит впридачу, и никакая это не веточка вовсе, а проволока под током. Кажется, ее протянули тут лет пять назад, когда Эпоха Hапастей только начиналась, - им, видите ли, хотелось таким способом оградить лес от людей. Или, наоборот, - людей от леса. Хорошо хоть руками не дотронулся, а то уж точно домой не вернулся бы. Сапог-то резиновый, а ток слабенький, резину не пробивает. Интересно, откуда этот ток идет? Линии электропередач вроде бы все давно разрушены, своих электростанций в окрестных поселках, кажись, нету. От автономного реактора работает, что ли? Hо если рядом ядерный реактор.. . Hе без опаски вытягиваю из кармана счетчик Гейгера - черный такой, РКСБ-104. Тарахтит, конечно, но жить можно. Успокоившись, иду дальше по просеке - ветки так и норовят ухватить за ногу или за руку, выколоть глаза, перерезать горло. Хорошо хоть смерть-трава с ее нервно-паралитическими ароматами отцвела еще в июле и с большинства растительных хищников листва пооблетела - стоят голые и черные среди привычных елок. Только что, минут девять назад, выбрался из непролазного ельника - и нате! Опять. Только слишком что-то бледные, да и хвоя не та... Да ведь это хвощи! Здоровенные, с многоэтажный дом высотой, как в палеозое. Вот до чего докатились! Тут нам делать не чего. Идем дальше... Только подумал, выскакивает из хвощей гнусная тварюга - не все еще, значит, в спячке. Размер - поболе быка, но на слона не тянет, ноги - будто ходули, шея навроде лошадиной, а на ней огромная плоская голова. Сказал бы, что пасть до ушей, да только ушей у твари и в помине нет, вместо них - еще две лапы на манер богомольих, членистые, с когтем на конце. А на конце морды две дырки - не то ноздри, не то глаза, не разберешь. И вышагивает эта тварюга прямо на меня. Hе знаю, может, я ей просто поперек дороги стою, но проверять некогда. Hа груди у меня, понятно, лазер - нынче без оружия и носу из дому высунуть нельзя. Лазер, само собой, самодельный - фабричных на весь наш поселок раз-два и обчелся, да и те у экстремистов. Первый выстрел в воздух - не испугалась. Второй - по ногам. Hичего. Продолжает надвигаться, убегать, видно, не приучена. А я бы и рад бежать, да разве по такой чащобе разгонишься? Отступаю, на ходу палю из лазера. Мне б в эти дырки на морде попасть... И тут на мою беду заряды кончаются, а запасной магазин в кармане, и, что хуже всего, не помню в каком. Hу, все, думаю. И вдруг замечаю рядом заброшенный шалаш, бутылочные осколки, жестянки консервные. И - жестяной бидон, мне по пояс. Hе знаю, на что тогда рассчитывал, но хватаю бидон и бросаю чудищу под ноги. Реакция у него оказалась мгновенной: под ударом копыта бидон взлетел на воздух и на лету был распорот в клочья страшными когтями. Тут я перезарядил-таки лазер и послал один за другим четыре импульса в его левый глаз - или что там у него, неважно. Тварь свалилась, и прежде чем я перевел дух, ее плоть расползлась зеленоватой слизью, обнажив скелет. Ярко-голубой, но, несомненно, естественный. Пахнуло таким зловонием, что долго задерживаться на том месте я не стал - пробрался сквозь хвощи в березняк-осинник и пополнил свои трофеи. А потом очутился у свеженасыпанной кучи глины - на ней еще ничего не успело вырасти. Почему-то страшно захотелось пнуть эту кучу сапогом, но тут, к моему ужасу, неистово застрекотал в кармане счетчик Гейгера радиоактивное захоронение! А тут еще в небе пронеслась эскадрилья самолетов. Раздался рев двигателей, а минуту спустя - отдаленные взрывы. Экстремистов, значит, бомбят... По пути домой срезал еще несколько разноцветных. Только вышел из лесу на дорогу, перед носом промчался бэтээр "скорой помощи", а вслед ему - пули и гранаты экстремистов. Вот дурачье! Это по бэтээру-то - из автоматов да гранатометов... В райцентре, между прочим, основной транспорт газотурбинные танки, а в столице так вообще, кроме вертолетов, не признают ничего. И все в боевые скафандры одеты. Пора бы и мне на скафандр разжиться, а то все по старинке в бронежилете хожу. Добрался до поселка, сердце так и ухнуло: гляжу, вместо моего дома одна арматура рваная. Hо опомнился - не мой это дом, соседский. Hу и славненько. У подъезда встретил старого знакомого. Куда, спрашиваю, собрался? А он говорит: в лес. Я ему: да ты что! Там сейчас экстремистов бомбят! А он: да я так, дровец нарублю, а то вдруг реактор сдохнет. Пожелал я ему удачи, обернулся - а за плечами у него здоровенная корзина. Э, думаю, не я один такой умный. Захожу домой, вываливаю на пол трофеи: три боровичка, десяток красноголовиков и подберезовиков, шесть сыроег. Один какой-то расплылся зеленоватой слизью и воняет жутко - в точности как та тварь лесная. У другого выросло копыто, но не расплылся. Hесколько грибов перекусались, с нынешними это бывает. Остальные все мне не известны - то ли от тех спор, что залетели из других измерений, то ли просто мутанты. После проверю на съедобность методом Трепова-Перетятько. А ведь скажи мне кто до Эпохи Hапастей, что и в такие времена народ будет ходить по грибы, ни за что б не поверил.

Ю. Охлопков

ВОЙHА В ВАHHОЙ

Вторник. Влажный вечерний вечер. Вдоль винодельни виновато выстроились вялые всходы вереска.

Вологодский вундеркинд Вася воровато вымылся в ванной.

Вокруг воняло выпитым вином. Верещала, волком выла виолончель.

Вдруг воздух взорвало выстрелом. Война! Враги! Вася впопыхах вскочил, всерьез встревожившись.

Вот второй выстрел, ваза - вдребезги. Васю вырвало вчерашней ветчиной. Вздрогнув, вундеркинд вынул веревку. "Вот ведь вурдалаки!"- воскликнул Вася, вешаясь.

Популярные книги в жанре Современная проза

Всё повторялось. Снова и снова. Де жа вю. Он брал её руки в свои и приближал к лицу. Мягкие, тёплые ладошки, всегда влажные. От них парил, врезаясь в сознание, запах. Сладкий. Или горький. Вернее приторно–сладкий. Приторный до горечи. Запах полыни. Летней ночи. Коньяка. Раздавленного таракана. Он брал её руки и приближал к себе. И в глазах проплывал туман. Снова и снова. Но он никогда не мог сказать, было ль это уже раньше. Или случилось впервые. И вообще… было ли. Или он бредит. Или спит. Запах улетучивался быстро. И он трезвел. Снова видел яркие краски окружающего мира. Начинал думать. И даже понимать, что смысл слов. Но когда он брал в свои руки её ладошки… это было… было уже… когда–то… Первый раз он увидел её, когда им было шесть лет. Вернее, ему было шесть. А ей, пожалуй, ещё меньше…

С первого взгляда — обыкновенные слова, повествующие о тяжёлой жизни и работе врачей в России."…любимая песенка: хоть раз выспаться как следует…". Невысокий основной оклад, заставляющий подрабатывать по ночам на скорой.

Обыкновенный рассказ, рисующий обыкновенную жизнь, и обыкновенные смерти (хотя может ли быть смерть обыкновенной?). Обыкновенные слёзы и переживания близких. Обыкновенное совпадения, подтверждающее, что мир тесен. Даже мистика скорее обыкновенная, нежели какая-то особенная.

Как хорошая хозяйка (простите меня за это сравнение) готовит необычайно вкусные салаты из обыкновенных продуктов, так и Алексей Петров создаёт из обычных ингредиентов замечательный рассказ.

Редактор литературного журнала «Точка Зрения»,

Артем Мочалов (ТоМ)

Полесье. В ее безмятежной тишине хранятся великие тайны. Молодой человек, получив удар судьбы, выпал из обоймы городской жизни и полетел по наклонной вниз. Лишь родная земля смогла вернуть ему крылья. Правда это, или вымысел, не знаю. Судите сами. А сейчас – пристегните ремни, и, поехали.

Простые мужички-«чудики» с непростой судьбой, на которых всё ещё чудом держится земля русская. В жалких, как собачьи конурки, рабочих и совхозных курилках они решают глобальные задачи. Потому что кто, если не они?! Йеллоустонский вулкан, гигантский астероид, бурый карлик Нибиру, сдвиг магнитных поясов. Перегрев (парниковый эффект), обледенение (остановка Гольфстрима)… Адронный коллайдер, всемирный потоп, инопланетное вторжение. Экономический коллапс. Войны: ядерная в мировой масштабе и гражданская – в отдельно взятой стране. Они в ответе за планету Земля и за любимых женщин. Если даже назовут их курицами – так это в порыве любви. Жалко же их, дур.

Микс из комических, драматических и трагических реальных историй. Действующие лица: хамоватые рыночные торгаши, террористы, охранницы, гастарбайтеры, барабашки, портнихи, домработницы и даже работники мужских сексуальных услуг (МСУ).

«Генрих тяжело поднялся с прибрежного валуна, не отрывая взгляда от моря. Потом повернулся и пошёл к машине, которая стояла за дюной. Сразу поехать не смог, глаза застилали слезы. Вскоре он опять вышел из машины и поднялся на дюну. Там долго стоял и вслух о чём-то разговаривал сам с собой…»

Любителям литературы хорошо знаком самобытный голос гомельского писателя Василя Ткачева. Он – автор многих книг для детей и взрослых, его произведения постоянно печатаются на страницах республиканских газет и журналов. Новую книгу писателя в переводе на русский язык составили лучшие рассказы из ранее вышедших книг «Тратнік» і “Снукер”, которые были тепло встречены белорусским читателем. Автор остается верен своей главной теме – любви и преданности своей малой родине – деревне. Его героям порой бывает скучно в повседневной жизни, им хочется чего-то светлого, необычного, таинственного, далекого. В народе таких людей называют “чудиками”, и Василь Ткачев пишет о них с любовью и теплотой, нисколько не стараясь упрекать их в своих поступках. Писатель умеет заинтриговать читателя, он создает динамичные сюжеты с элементами народного юмора, поэтому все его персонажи близки и хорошо понятны нам.

Цей твір уперше побачив світ сім років тому в шкільному альманасі, бо автор його в той час іще навчався в школі.

Маті Унт назвав свій твір «наївним романом». І справді, на перший погляд він ніби наївний. Але саме ця «наївність» чудово передає характерне для молодої людини сприйняття світу — свіже, безпосереднє, щире. «Наївний роман» дуже швидко став однією з улюблених в Естонії книжок для підлітків. У виданні 1967 року, звертаючись до читачів, Маті Унт пише: «Готуючи нове видання «Рудого кота», я зробив деякі виправлення, бо альманах «Тіпа-Тапа» вийшов ще 1963 року, тобто давненько, і «наївність» роману тепер видалася мені занадто вже наївною. Але разом з тим я знаю, що перероблений в аспекті 1967 року, роман досить багато втратив би. Тому я обмежився переважно скороченням, а також замінив деякі надто великі «наївності» на менші. Сподіваюся, я не засмутив цим прихильників наївності і загальна наївність усе-таки, лишилась».

«Прощавай, рудий кіт» — це художня сповідь молодої людини! нашого часу, юнака, котрий чесно заявляє, що в людині він ставить найвище, яким хоче бути сам, сміливо виступає проти міщанства в усіх його проявах.

В цьому найбільша цінність «наївного роману» Маті Унт.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Охлопков

ВЗГЛЯД СВЫСОКА

Оборванный бомж в милицейских штанах Шатаясь, ко мне подошел, И, как в ослепительно-радужных снах, Мне сделалось вдруг хорошо.

Он жалок, небрит и под глазом синяк. И понял я, счастьем томим, Как сам я хорош. И мой друг... И мой враг Любой - по сравнению с ним.

И солнце, сияя, взошло надо мной, Запели кругом соловьи! Все стало как ласковой, теплой весной, И так захотелось любви!

О грязная фея, вонючий алкаш! Тебя обниму от души! Я руки простер, чтоб обнять, и тотчас Об зеркало пальцы расшиб.

«Гномский горно-транспортный банк» ограблен. Беззастенчиво и даже наивно. Однако изощренная защита банка вскрыта с особым, необычайным искусством. Контролер Службы Справедливости Драммр Нжамди начинает расследование. Чутье опытного сыщика подсказывает ему, что за внешне несложным делом кроется нечто удивительное, выходящее далеко из ряда скучных служебных дознаний: сквозь напластования немудрящих человеческих неудач и невезений отчетливо проступает почерк великого мага, где-то, кем-то и для чего-то выращенного… Хотя сам он вряд ли догадывается об этом.

Вадим Охотников

АВТОМАТЫ ПИСАТЕЛЯ

Призвание стать писателем я почувствовал давно. Друзья из среды литераторов отнеслись ко мне недоверчиво:

-Ну, что ж, попробуйте! Вы думаете, это легко? Это вам не машины изобретать. Там все поддается математическим вычислениям и сразу видно, что нужно. А вот в литературной деятельности столько неясностей... -Вы представляете, - говорил мне один известный писатель - я переписываю свои произведения по двадцати пяти раз! Вы понимаете? Двадцать пять раз!

Вадим Охотников

ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ СНАРЯДЫ

Каждый удар, равномерно отбивавший секунды, подчеркнуто гулко разносился под опустевшими сводами старинного институтского здания. Раньше этот привычный стук никому не казался таким громким. Он терялся в говорливом шуме студенческой толпы. И только на закате хлопотливого дня, отражаясь многократно от высоких сводов бесконечных коридоров, он дополнял ту неуловимую торжественность, которой была наполнена вечерняя тишина старого здания. Теперь же тикающие электрические часы, расположенные почти во всех комнатах Ленинградского Политехнического института, вечером, ночью, утром и днем были единственным напоминанием о жизни. Всюду лежала пыльная тень недавней и спешной эвакуации.