Квантовые следствия Ньютоновской алхимии

Когда Рик сообщил мне хорошую новость, морщинки у него появились только возле левого глаза. Это плохой признак. Обычно «гусиные лапки» возле глаз становятся у него более заметны, когда он улыбается. Они его не старят, а лишь придают чрезвычайно довольный вид. Но иногда морщинки видны только возле одного глаза. Это явление я наблюдал, пожалуй, раз двадцать за те четыре года, пока он был научным руководителем моей диссертации. И еще я помню несколько примеров этой односторонней улыбочки, замеченной в прошлом году, когда он читал курс «Вопросы современного анализа», на который я записался. Он был профессором курса статистики, а я посещал курс вольным слушателем. Опираясь на подобные наблюдения, я разработал теорию для объяснения этой «нарушенной симметрии»: когда Рик улыбается так, что морщинки у него появляются несимметрично, это всегда означает - он лжет.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Д.В. Иртегов

Картель крысоловов

Тишартц встретил меня неласково. Наш корабль еле успел проскочить в гавань до начала шторма. Когда я сошел на берег, море и небо уже почернели, а на булыжную мостовую упали первые капли дождя. Я был единственным пассажиром на этом небольшом двухмачтовом торговце. Как сказал капитан, студенты сейчас уже все в кельях общежитий, преподаватели же и академики не снисходят до кораблей, а пользуются порталом. Я тоже хотел было воспользоваться порталом - никогда не любил морских путешествий - но это никак не вязалось с моей легендой.

Иван Варгов

РАКОВИНА ЗА СЕМЬ ПИАСТРОВ

перевод с болгарского Игорь Крыжановский

С высоты птичьего полета Красное море кажется грязно-голубым, с зеленью отмелей в окаймлении солончаков. Заливы, протоки и лагуны глубоко врезаются в пустыню, и вот среди обилия воды как остров возникает город. Город не задымленный, без скользкого асфальта и тоскливого скрипа трамваев. Всё в нем бело, все залито светом, как сцена театра, а пыльный воздух обильно сдобрен ароматом снеди, готовящейся в многочисленных харчевнях. В центре короткие тени зданий прячутся под зонтиками их каменных сводов. В уютных открытых кафе мужская половина населения, развалившись в плетеных креслах, неторопливо попивает кофе. Прямо на улицах устроились с допотопными швейными машинками портные. Витрины фотоателье зазывающе пестрят снимками улыбающихся чернокожих красавиц. В основном это дочери племени шалюков, впрочем и сами шалюки, и уличные портные, и ароматные запахи будут потом, а пока наш самолет, снижаясь, резво несется навстречу немилосердной жаре, под крылом мелькают фешенебельные виллы с плоскими крышами вперемежку с полуразвалившимися - словно над ними пронесся ураган постройками, легковые машины, которые несутся куда-то прямо по пескам. Серебристая птица снижается слишком быстро, пассажиры морщатся от боли в ушах.

Елена ВЛАСОВА

СКАЗКА О ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖЕРТВЕ

Всему на свете положен свой предел: рушатся горы, высыхают моря, гаснут и вновь зажигаются звезды, и даже всевластное Время замыкает свой бесконечный круг. Лишь над чувствами человека нет Власти, ибо таков закон людской. И нет предела Любви и Боли, Горю и Счастью, и великие начала и радости может принести в Мир тот, кто не ведает, что творит он... Было ли, не было ли того, о чем я расскажу, кто знает это? Ибо памяти нет ни в огне, ни в воде, ни в звездном свете, ни в самой жизни. Только песня пережила все... Был Мир и был Повелитель его. И правил он долго, ибо любил его народ и прибавляла эта любовь ему годы и годы жизни. И был он мудр, и не было в нем тщеславия, и жестокости, и слабости. И жил его народ в мире, покое и благоденствии, ибо законы были справедливы, земля щедра и небо ясно.

Валерий Вотрин

ЛЕММИНГ

Гротескно искривленная тень оконной решетки, внезапно проявляющаяся из темноты под напором бьющего извне, перемещающегося света, ложится на потолок, продолжая скользить по направлению к углу. Приходит новая темнота, но она не пуста: ее наполняет дребезжащий, нарастающий гул. Он прогромыхивает мимо, не исчезая, впрочем, совсем, и его вновь сменяет свет, превращающий ажурные завитки решетки в уродливое тюремное их подобие, раскачивающееся на стене... Всю ночь Хьелланн не мог сомкнуть глаз. Непрестанное движение грузовиков по его улице почему-то не так сильно действовало на нервы, как одинаковый звук, сопровождающий их прохождение по брусчатой мостовой перед его домом, будто за время долгой дороги что-то разболталось в них, и образовался внутри назойливый звонкий люфт. Одна за другой, одна за другой - их были сотни, - тяжелогруженые машины, громыхая, увозили в неизвестность и самих себя, и таинственный свой груз. Так было каждую ночь уже много недель. Под утро, после кратковременной передышки, поток многотонных грузовиков сменяется потоком легковых машин, который не прерывается уже до следующего вечера. Вот в эту долгожданную передышку Хьелланн поспешно и задремал.

Валерий Вотрин

МАДРИГАЛЫ

ЧЕТЫРЕ ЧАСА ПОПОЛУДНИ

Сегодня четыре часа пополудни, И вот уже день, казалось бы, почат, А ночь уж сулит окончание будней: Так утро сулит окончание ночи. Жара уже спала, и близятся звезды, Водой промышляют перелетные утки, А нищенка льет сладковатые слезы. Секунды - холмы, а часы - промежутки, На белом фоне все выглядит ложно, Волос чернота проповедует рыжесть, И я шепчу: "Хватит?", а ты шепчешь: "Можно", Боясь продолжать, но какая бесстыжесть Длить паузы бег, чтоб потом скорострельно Минуты прожить в лихорадке барочной И быть одержимым лишь негой постельной, А ночь уж сулит окончание ночи. Сегодня четыре часа пополудни. Обрушилось эхо последнего гонга, Ножом отсекая вселенские плутни, А с ними прервав и вселенскую гонку. И сразу все стало сильнее и строже, Как век аромат, как желания бедность, И я шепчу: "Завтра?", а ты шепчешь: "Может", И час впечатляет слова эти в медность И в вечность летящей бескрыло минуты, Трусцою вдруг время пылит непорочно, Носки башмаков ренессансно загнуты, А ты все горишь в лихорадке барочной. Секунды болезнь нестерпимая длится, Для времени меру и меру разумья, Затем позволяет слезами излиться, И грусть изливая в припадке безумья. Века и секунды баюкают вечность И тьма не объемлет реченного слова, Никто не поймет ни венец, ни предтечность, Никто не осудит деяния злого. Минуты бестрепетно выпьют все слезы, А время затянет зажившие раны. Жара уже спала, и близятся звезды. Четыре часа всего. Так еще рано. Так рано стучится во двери сын блудный, Закат перемазал все небо помадой. Сегодня четыре часа пополудни, И я шепчу: "Можно?", и ты шепчешь: "Надо".

Валерий Вотрин

НЕТ РАЗУМА

На подходе к пятому десятку Рассел Рассел стал свидетелем неизмеримого величия Бездны. Он не знал, да и не хотел знать, что таилось в глубине черных, неосвещенных звездами пространств и какие сюрпризы преподнесут они своим будущим исследователям. Он просто увидел то, о чем говорилось так много, и это потрясло его, пожалуй, даже больше, чем картины многочисленных миров, которые ему приходилось лицезреть. Если же копнуть поглубже, даже не это привело его в такой странный трепет, граничащий с каким-то боязливым благоговением, а так и не обнаруженная его цель, ради достижения которой преодолел он неисчислимые парсеки темного безмолвия. Пропетляв из-за этого самыми немыслимыми путями, пострадав от самых разнообразных напастей и проделав титаническую для одного человека работу, он оказался внезапно на краю и теперь был обескуражен. Дальше пути не было, а следовательно, не оставалось и надежды на то, что он хоть что-нибудь отыщет. Его корабль висел чуть накренившись в извечной пустоте перед лицом Великой Запредельной Тьмы, а под ним сиял молочный край Галактики, состоящий из тысяч и тысяч ярких и блеклых солнц, четко вырисовываясь на фоне окружающей черноты. Внутри корабля скорчился Рассел Рассел, человек, у которого внезапно была выбита почва из-под ног.

Иван Жутов

ВОСТОЧHАЯ КРАСАВИЦА В БОРДОВОМ ПАЛЬТО

(кошмар)

Милу Кикину полувшутку величают "Пpима-ведьмой pусского ИHТЕРHЕТа". Hа своей веб-стpанице она выдает всем желающим пpогнозы на ближайшее будущее и одаpивает полезными советами по жизни. Я с ней познакомился на почве несчастной любви... Hет, не надо соболезнований: в pоли несчастного выступал не я, а влюбившаяся в меня соседская девчонка-семиклассница. Я бы и не обpатил внимания на воздыхания малолетней кpасотки, но в один пpекpасный день ее молодой папаша, "быковатый" кpепыш с веснушчатой плоской моpдой, зажал меня в подъезде в темный угол и, упеpшись pуками в стены, навис надо мной с довеpительным шепотом: "И не мечтай". По его почти дpужескому тону я понял, что он имеет в виду не свою жену (к слову сказать, pасфуфыpенную выдpу, за ночь с котоpой я бы запpосил для себя не меньше миллиона). Он как бы говоpил мне: "Я все понимаю, бpатан, все мы люди, но... низ-зя!" Hа всякий случай я все же сделал вид а-ля "в чем дело?!", и тогда он достал из каpмана помятый лист с моим фото и биогpафией - pаспечатку с сетевого литеpатуpного конкуpса, на котоpый я послал свою эpотическую повестушку. "Вот так и кончаются жизни непpизнанных гениев", - пpишла мне в голову дуpацкая мысль, когда я пpедставил, как щепетильный папаша одной pукой выуживает из-под подушки половозpеющего чада бумажку с похотливой физиономией pастленного пpозаика, в то вpемя как дpугая его pука тянется к подмышечной кобуpе с пистолетом.

«Последнее, что помнил профессор, был страшный, нечеловеческий крик девушки, как будто что-то оборвавший в его сознании. Грэмс Пул прыгнул, в два скачка достиг места ужасной схватки, поднял пистолет. Ослепительная струя ударила в черный бок чудовища и…»

Привалов захлопнул книгу. «Тайна Мрачной Звезды». Ну, конечно. Тайна… Чудовища. Опасности. Его всегда раздражали такие книги. Конечно, в космосе случается всякое. И он, Привалов, мог бы кое-что припомнить, хватило бы для целого романа. Но ведь главное-то не это! И потом, в правильно организованной экспедиции не должно быть происшествий. Если они и случаются, это только помеха работе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сборник избранного «Песнь торжествующего плебея» – жесткий разговор профессионала об убийстве нашей культуры, о самосожжении писателя в борьбе за совершенство, о карьерах и падениях. В книгу включены рассказы о литературном мастерстве, памятные многим сегодняшним журналистам и писателям.

Содержание сборника:

Вначале и в конце

Гуру

А может, я и не прав

Положение во гроб

Рандеву со знаменитостью

Ящик для писателя

Ящик для писателя

Молодой писатель

Версия дебюта

Как писать мемуары

Как платят писателю

Стиль

Служили два товарища, ага!

Красная редактура

Как меня редактировали

Редактор жалуется

Укуситель и укусомый

Укуситель и укусомый

Критики пишут романы

Самокритика и незадача

Блым-блым-блым

Обеспечение ударения

Как бы

О языковой сервильности великороссов

«Иномарка» как рудимент самоизоляции

Мат: сущность и место

О психосоциальной сущности новояза

Долина идолов

Масс и культ

Театр и его вешалка

Слава и место в истории

Золотой и серебряный

Товарищи, в ногу!

Интим

Культура как знаковое поле

Технология рассказа

Введение

Глава 1. Замысел

Глава 2. Отбор материала

Глава 3. Композиция

Глава 4. Зачин

Глава 5. Стиль

Глава 6. Деталь

Глава 7. Эстетическая концепция

Приложение. Борьба с редактором

Краткая-краткая библиография

Введите сюда краткую аннотацию

«Разгромленная, разграбленная и униженная РФ должна исчезнуть. Ей нет места в нынешнем мире. У нее нет смысла и цели существования. Но на месте неудачницы РФ должна возникнуть Сверхновая Россия! Та, что окончательно уничтожит прежний миропорядок и подготовит совершенно новое будущее для всего человечества! Спасая самих себя, мы несем спасение и другим цивилизациям в том тяжелейшем кризисе, что надвигается на нашу планету.

Это значит, что русским придется совершить чудо. Нам подобное не в новинку. Несколько раз, чтобы выжить и победить, русские творили чудеса. И вот теперь настал момент снова поразить мир. В гораздо более тяжелых и сложных условиях, нежели в пятнадцатом веке, в середине девятнадцатого или в первой половине двадцатого.

Какова технология нового Русского Чуда? Есть ли у нас и у других цивилизаций Земли запас необходимых инноваций, разработок и технологий? Что нам делать, если в нынешних условиях нам не могут помочь ни партии, ни государство – детища уходящей эпохи? Если они терпят поражение за поражением от Минус-цивилизации, становясь игрушками Голема? Возможно ли построить новую структуру, способную сражаться с Сообществом Тени и породить новый мир – Нейромир? Да, все это более чем возможно. Будущее уже среди нас. Но чтобы новая реальность восторжествовала, нам придется стать Спецназом Всевышнего. Сплести сеть нашего Братства. Породить новую расу наследников «человека разумного».

Об этом повествует третья, заключительная книга цикла «Третий проект» «Спецназ Всевышнего»…»

Максим Калашников

Автор адресует книгу тем, кто хотел бы самостоятельно изучать иностранный язык. Като Ломб убеждена, что деление людей на имеющих и не имеющих «особые языковые способности» ошибочно. Она дает полезные рекомендации изучающим язык: как облегчить запоминание новых слов, увеличить словарный запас, освоить правильное произношение. В этих советах Като Ломб опирается на собственный опыт, неизменно это подчеркивает и указывает на то, что вовсе не отрицает традиционных методов обучения. Книгу написанную живым языком в манере беседы (с изменениями и дополнениями сделанными автором для русского издания), с интересом прочтут все, кто интересуется изучением иностранных языков, а также профессионалы – переводчики, преподаватели.